Страница 51 из 115
Никто, кроме капитана Кука, не обладал всеми необходимыми качествами. Итак, обратились к нему. Хотя мореплаватель мог спокойно провести остаток своей жизни, работая в Гринвичской обсерватории, куда его назначили, и наслаждаясь на покое уважением и славой, доставленными ему двумя кругосветными путешествиями, он ни минуты не колебался.
Куку были доверены два корабля: тот же «Резолюшен» и «Дискавери» («Открытие»), — последним командовал капитан Чарлз Клерк, — оснащенные как и для предыдущей экспедиции.
Инструкции, данные начальнику, предписывали идти к мысу Доброй Надежды, а оттуда на юг, на поиски островов, недавно открытых французами на 48-й параллели и примерно на меридиане острова Маврикий. Затем ему следовало, если он сочтет нужным, зайти в Новую Зеландию, пополнить запасы на островах Общества и высадить там таитянина Омаи, после чего достичь Нового Альбиона (Калифорния), избегая высадок в каких-либо испанских владениях в Америке, и направиться через Ледовитый океан к Гудзонову и Баффинову заливам — другими словами, попытаться отыскать Северо-Западный проход с востока. Затем, в случае необходимости, дав экипажу отдых на Камчатке, он должен был сделать еще одну попытку, а затем вернуться в Англию таким путем, какой сочтет наиболее целесообразным для прогресса географической и навигационной наук.
Корабли вышли в море не вместе. «Резолюшен» 12 июля 1776 года покинул Плимут, а 10 ноября на мысе Доброй Надежды к нему присоединился «Дискавери», который смог сняться с якоря лишь 1 августа. «Дискавери», сильно потрепанный бурей, нуждался в конопачении, и эта работа задержала оба корабля на мысе Доброй Надежды до 30 ноября. Командир воспользовался длительной остановкой для закупки животных, которых собирался высадить на Таити и в Новой Зеландии, а также для погрузки запасов из расчета двухлетней кампании.
После двенадцати дней плавания к юго-востоку на 46°53' южной широты и 37°46' восточной долготы Кук увидел два острова. Пройдя разделявший их пролив, он установил, что скалистые бесплодные берега необитаемы. Эти острова, как и четыре другие, расположенные на девять — двенадцать градусов восточнее, обнаружили в 1772 году французские капитаны Марион-Дюфрен и Крозе.
Двадцать четвертого декабря Кук заметил острова, открытые Кергеленом во время двух путешествий в 1772 и 1773 году (Острова Марион, Крозе и Кергелен).
Мы не станем упоминать здесь о сведениях, собранных английским мореплавателем относительно последнего архипелага. Так как они во всех отношениях сходятся с описаниями Кергелена, мы приведем их тогда, когда перейдем к рассказу о путешествии французского мореплавателя. Отметим только, что Кук произвел тщательную гидрографическую съемку берегов и 31 декабря покинул эти острова. Свыше трехсот лье корабли шли затем среди густого тумана.
Двадцать шестого января бросили якорь в бухте Адвенчер на острове Тасмания, в том самом месте, где четыре года тому назад пристал капитан Фюрно. Несколько туземцев навестили англичан; получив подарки, они не выразили никакого удовольствия.
«Среднего роста, — сообщается в отчете, — но несколько худощавые, они отличались очень темной кожей и черными, шерстистыми, как у папуасов Новой Гвинеи, волосами; однако у них не было толстых губ и приплюснутого носа, характерных для африканских негров. Черты лица не производили неприятного впечатления. Глаза показались нам довольно красивыми, а зубы очень ровными, но грязными. У большинства туземцев волосы на голове и борода были вымазаны какой-то красной мазью, а некоторые той же смесью раскрашивали себе лицо».
Приведенное сообщение при всей его краткости очень ценно. В самом деле, вот уже несколько лет, как последние тасманийцы умерли, и этот народ совершенно исчез с лица земли.
Тридцатого января Кук пустился в дальнейший путь и вскоре стал на якорь на своей обычной стоянке в проливе Королевы Шарлотты. Пироги туземцев немедленно окружили корабли; однако ни один островитянин не решился подняться на палубу — они не сомневались, что англичане прибыли лишь для того, чтобы отомстить за убийство соотечественников. Когда морякам удалось убедить их в миролюбивости своих намерений, туземцы отбросили всякую подозрительность и осторожность. При посредстве таитянина Омаи, понимавшего язык новозеландцев, командир вскоре узнал причину ужасной трагедии.
Сидя на траве, английские моряки с «Адвенчера» ужинали, как вдруг островитяне украли у них несколько вещей. Какой-то матрос поймал и избил одного из воров. Когда туземец стал кричать, его соплеменники набросились на англичан; те убили двух человек, но затем были сами умерщвлены врагами, значительно превосходившими их численностью. Несколько новозеландцев указали капитану Куку вождя, руководившего резней, и горячо убеждали предать того смерти. Командир отказался, чем вызвал большое удивление туземцев и недоумение Омаи, который произнес:
— В Англии наказывают смертью за убийство одного человека; этот убил десятерых, а вы ему не мстите!
Прежде чем двинуться дальше, Кук доставил на берег свиней и коз в надежде, что животные со временем акклиматизируются в Новой Зеландии.
Омаи задумал увезти с собой на Таити какого-нибудь новозеландца. Два туземца выразили желание его сопровождать. Кук согласился взять их на корабль, предупредив, однако, что они больше никогда не увидят родины. Когда корабли потеряли из виду берега Новой Зеландии, двое юношей не смогли удержаться от слез. К их печали вскоре присоединилась морская болезнь. Но как только она прошла, вместе с ней исчезло и уныние, и молодые новозеландцы очень быстро привязались к новым друзьям.
Двадцать девятого марта был открыт остров, который местные жители называли Мангаиа (остров Кука). Вняв убеждениям Омаи, туземцы решились подняться на палубу кораблей.
Островитяне были небольшого роста, но сильные и хорошо сложенные, с волосами, завязанными в узел на макушке головы, с длинной бородой; они имели обыкновение татуировать различные части тела. Куку очень хотелось сойти на берег, но враждебное настроение жителей его удержало.
Пройдя четыре лье, увидели новый остров, во всем похожий на первый. Жители его поначалу проявили больше дружелюбия, чем туземцы Мангаии, и Кук, воспользовавшись случаем, направил на берег отряд под командованием своего помощника лейтенанта Джона Гора и с Омаи в качестве переводчика. Естествоиспытатель Андерсон, Гор, офицер Барни и таитянин Омаи высадились на остров безоружные, рискуя наткнуться на враждебный прием.
Их торжественно встретила толпа мужчин с дубинками на плечах и, окружив со всех сторон, привела к трем вождям, уши которых были украшены красными перьями. Вскоре англичане увидели десятка два женщин, танцевавших под звуки медленной торжественной мелодии и не обративших никакого внимания на их прибытие. Разобщенные между собой, офицеры заметили, что туземцы стараются очистить их карманы, и стали уже опасаться за свою жизнь, но в это время к ним вернулся Омаи. Так они провели весь день. Англичан много раз заставляли раздеваться, чтобы островитяне могли хорошенько рассмотреть цвет их кожи. Наконец наступила ночь, и никаких неприятных происшествий не случилось; гостей отвели к их шлюпке и принесли туда кокосовые орехи, бананы и другую провизию. Возможно, своим спасением моряки были обязаны красноречию, с каким Омаи описал мощь огнестрельного оружия, и опыту, который он произвел перед туземцами, взорвав ружейный патрон.
В толпе, собравшейся на берегу, Омаи встретил трех земляков. Двадцать таитян как-то отправились в пироге на остров Ульетеа (Раиатеа), но сильный ветер отнес их далеко в сторону. Плавание должно было продолжаться недолго, и они не захватили никаких съестных припасов. Когда в результате голода в пироге осталось всего четыре полумертвых человека, она перевернулась. У утопавших хватило, однако, сил вцепиться в борта лодки и продержаться до тех пор, пока их не подобрали жители этого острова, носившего название Атиу. После того как по прихоти моря они очутились здесь, на расстоянии свыше двухсот лье от родины, прошло двенадцать лет. Они обзавелись семьями и подружились с местным населением, нравы и язык которого почти не отличались от таитянских. Поэтому они отказались вернуться на Таити.