Страница 18 из 115
Вот что произошло. Высадившись с четырьмя матросами на берег в том месте, где виднелось несколько хижин, старшина приступил к обменной торговле с туземцами. Вскоре количество последних увеличилось, несколько больших пирог направилось к шлюпке, и старшина добрался до нее лишь в то мгновение, когда началась атака. Осыпаемые стрелами туземцев, вошедших в воду по плечи, преследуемые пирогами, англичане сумели спастись, убив нескольких туземцев и потопив одну из пирог.
Эта попытка отыскать более благоприятное место для того, чтобы вытащить на берег «Суоллоу», окончилась так печально, что Картерет распорядился завалить корабль на бок, там, где он находился, и приступить к заделке пробоин. Плотнику, единственному более или менее здоровому человеку из команды, не удалось полностью устранить течь, но все же она стала значительно меньше. Снова отправили шлюпку за водой; пушечными выстрелами с корабля и ружейными с самой шлюпки лес очистили от врагов. Однако матросы не проработали и четверти часа, как на них обрушился град стрел, и один из моряков был тяжело ранен в грудь. Каждый раз, отправляясь за водой, приходилось прибегать к тем же мерам.
К этому времени тридцать человек находились в таком состоянии, что не могли выполнять свои обязанности. Боцман умирал от ран. Лейтенант Гоуэр был очень болен. Сам Картерет из-за воспаления желчного пузыря лежал в постели. Кроме этих трех офицеров, никто не мог довести «Суоллоу» до Англии, а их жизнь висела на волоске!
Чтобы предотвратить дальнейшее ухудшение состояния больных, следовало во что бы то ни стало раздобыть свежую провизию, а здесь сделать это было невозможно. И тогда 17 августа Картерет снялся с якоря. В честь лорда Адмиралтейства он дал острову название Эгмонт, а бухту, где стоял корабль, назвал Суоллоу. Хотя английский мореплаватель не сомневался, что это та самая земля, которую испанцы назвали Санта-Крус, тем не менее он поддался распространенной тогда страсти давать новые названия каждому посещенному месту. Картерет, идя на небольшом расстоянии от берега, установил, что население острова очень многочисленно, и неоднократно вступал в стычки с местными жителями. Эти препятствия, а также невозможность раздобыть свежую провизию помешали Картерету исследовать остальные острова группы, которой он дал название островов Королевы Шарлотты (Санта-Крус).
«Жители острова Эгмонт, — рассказывает Картерет, — отличаются исключительной ловкостью, силой и предприимчивостью. Они, по-видимому, так же хорошо чувствуют себя в воде, как и на суше, ибо почти каждую минуту выпрыгивают из своих пирог в море… Одна из выпущенных ими стрел пробила деревянную обшивку корабля и тяжело ранила в бедро мичмана. Стрелы имеют каменный наконечник, и мы не видели у островитян никаких металлов. В общем остров гористый, покрыт лесами и прорезан множеством долин».
Восемнадцатого августа 1767 года Картерет покинул архипелаг с намерением достичь Новой Британии. Он рассчитывал, что на пути безусловно встретит какую-нибудь землю, где ему больше посчастливится. Действительно, 20 августа он увидел маленький низменный остров, названный им Гоуэр, на котором удалось раздобыть некоторое количество кокосовых орехов. Назавтра он обнаружил остров Картерет (Килинаилоу), а также группу из девяти островов, принятую им за архипелаг Оханг-Ява, открытый Тасманом; после этого один за другим были пройдены острова Сэр-Чарлз-Харди, Уинчилси, по его мнению не входивший в состав Соломоновых островов, затем остров Святого Иоанна, названный так Схоутеном; и, наконец, 28 августа корабль достиг Новой Британии.
Картерет шел вдоль берега, отыскивая удобную и безопасную гавань и останавливаясь в различных бухтах, где ему удавалось раздобыть дрова, воду, кокосовые и мускатные орехи, алоэ, сахарный тростник, бамбук и пальмовую капусту.
«Эта капуста, — пишет Картерет, — белого цвета, кудрявая, очень сочная; если ее есть сырой, она по вкусу напоминает каштан, а в вареном виде лучше всякого пастернака. Мы крошили ее в бульон, приготовленный из таблеток, и этот суп, заваренный затем овсянкой, представлял собой превосходное блюдо».
Леса оживлялись порханием многочисленных голубей, горлиц, попугаев и различных неведомых птиц. Англичане побывали в нескольких покинутых поселениях. Если об уровне цивилизации народа можно судить по их жилищам, то островитяне должны были стоять на очень низкой ступени, так как жили в самых жалких хижинах, какие когда-либо приходилось видеть Картерету.
Командир воспользовался стоянкой, чтобы еще раз завалить «Суоллоу» на бок и осмотреть течь, которую по мере возможности заделали. Так как обшивка была сильно изношена и весь киль изъеден червями, их обмазали смесью из смолы и подогретого дегтя.
Седьмого сентября Картерет совершил подобие церемонии, вступив во владение страной от имени Георга III; затем он послал на разведку одну из своих шлюпок, которая возвратилась с некоторым количеством кокосовых орехов и пальмовой капусты — наиболее ценными для многочисленных больных продуктами. Хотя восточный муссон должен был дуть еще долго, командир, учитывая плохое состояние корабля, решил немедленно направиться в Батавию, где рассчитывал поставить на ноги команду и починить «Суоллоу». Итак, 9 сентября он покинул бухту Картерет — наилучшую стоянку, обнаруженную им со времени выхода из Магелланова пролива.
Вскоре английский мореплаватель очутился в заливе, названном Дампиром Сент-Джорджес и оказавшемся, как выяснилось в последующие дни, проливом, отделявшим Новую Британию от Новой Ирландии. Картерет исследовал этот пролив, оставив за ним название Сент-Джорджес-Чаннел (то есть пролив Св. Георгия), и в своем отчете дал подробное его описание, представлявшее большую ценность для современных ему мореплавателей. Затем он шел вдоль берега Новой Ирландии до его западной оконечности. У маленького острова, получившего название Сандвич, капитан Картерет несколько раз вступал в сношения с туземцами.
«Эти островитяне, — сообщает он, — чернокожие, с курчавыми, как у негров, волосами, но нос у них не плоский и губы не толстые. Мы решили, что они принадлежат к той же расе, что и жители острова Эгмонт. Подобно тем, они ходят совершенно голые, если не считать нескольких украшений из раковин на руках и ногах. Их волосы (или скорее покрывающая голову шерсть) были посыпаны белой пудрой; отсюда вытекает, что обычай пудриться является, вероятно, более древним и более распространенным, чем принято думать… Островитяне вооружены пиками и большими дубинками в форме булавы, но мы не видели у них ни луков, ни стрел».
Невдалеке от юго-западной оконечности Новой Ирландии Картерет обнаружил еще один остров и дал ему название Новый Ганновер (Лавонгай), а вскоре затем увидел архипелаг Дьюк-оф-Портленд.
Хотя вся эта часть отчета о путешествии по ранее неизвестным местам изобилует ценными подробностями, Картерет, мореплаватель более ревностный и стремившийся в своих описаниях к значительно большей точности, нежели его предшественники, Байрон и Уоллис, считает нужным извиниться за недостаточную полноту собранных им сведений.
«Описание страны, — пишет он, — ее естественных богатств и жителей могло бы быть гораздо полнее и подробнее, если бы я не был до того ослаблен и изнурен болезнью, что почти изнемогал под тяжестью обязанностей, выпавших на мою долю вследствие недостатка в офицерах. Несмотря на то, что я с трудом держался на ногах, мне приходилось нести одну вахту за другой и выполнять остальные работы, деля их со старшим офицером, состояние здоровья которого также было очень плохим».
Пройдя Сент-Джорджес-Чаннел, англичане взяли курс на запад. Картерет открыл еще несколько островов, названных им островами Адмиралтейства, но так как болезнь в течение нескольких дней не давала ему возможности выходить на палубу, он не смог точно установить их координаты. Здесь ему пришлось дважды прибегнуть к огнестрельному оружию, чтобы отразить нападение туземцев. Затем он останавливался у небольших коралловых островов Дюрур, Матти и Куэдес, жители которых очень обрадовались, получив несколько кусков железного обруча. Как утверждает Картерет, за несколько железных орудий он смог бы купить все продовольствие, какое имелось на этих островах. Хотя они находились по соседству с Новой Гвинеей и только что исследованными Картеретом архипелагами, цвет кожи их жителей был не черный, а медно-красный. У них были красивые очень длинные черные волосы, правильные черты лица и ослепительно белые зубы. Среднего роста, сильные и ловкие, они отличались веселым дружелюбным характером и безбоязненно поднимались на палубу корабля. Один из них попросил даже Картерета взять его с собой и, несмотря на все уговоры соплеменников и самого капитана, отказался покинуть «Суоллоу». Картерет при виде такой непреклонной решимости уступил, но несчастный туземец, получивший имя Джозеф Фриуил, вскоре стал чахнуть и умер на Целебесе (Сулавеси).