Страница 9 из 58
Улыбнулся в ответ один Ведуччи. Все остальные то ли глубоко задумались, то ли решали, не спятил ли Рис.
— Не могли бы вы нам пояснить? — все с той же довольной улыбкой попросил Ведуччи.
— Это не похоже на фантастические рассказы, где герой возвращается во времени и заново переживает тот же день, — сказал Рис. — Мы не можем находиться в двух местах одновременно, мистер Ведуччи. Новый день для нас — действительно новый день, и в стране фейри нет сейчас наших двойников, которые проводят его по-другому. День, когда мы были в стране фейри, кончился. Новый день в Лос-Анджелесе начался. Но оба эти дня имеют одну дату — так что за пределами волшебной страны кажется, будто это один и тот же день.
— Так вы могли находиться в стране фейри вдень, когда на нее напали? — переспросил Ведуччи.
Рис укоризненно улыбнулся и сказал, будто «ай-ай-ай» ребенку:
— Якобы напали. Да, могли.
— Присяжные с ума сойдут, — сказала Нельсон.
— О, не торопитесь. Мы еще потребуем собрать жюри из присяжных, равных моим клиентам по положению. — Фармер жизнерадостно улыбнулся.
Нельсон побледнела под ее искусным макияжем.
— Суд равных? — тихо сказала она.
— Разве сумеет присяжный-человек по-настоящему осознать возможность находиться в двух разных местах в один и тот же календарный день? — спросил Фармер.
Юристы ошеломленно переглядывались, один только Ведуччи не поддался общему смятению. Наверное, он это успел уже обдумать. Формально его должность предоставляла ему меньше прав, чем Шелби или Кортесу, но он мог подсказать им, как причинить нам побольше неприятностей. Из всех наших противников мне именно его больше всего хотелось привлечь на свою сторону.
— Мы здесь как раз и собрались, чтобы дело не дошло до суда присяжных, — напомнил Биггс.
— Но если они совершили это преступление, то самое малое — их следует изолировать в границах страны фейри, — сказал Шелби.
— Вначале следует доказать их вину, а после уже обсуждать возможное наказание, — возразил Фармер.
— Таким образом, мы возвращаемся к тому, что никто из нас не жаждет передачи дела в суд.
Негромкий голос Ведуччи упал в тишину, словно камень посреди воробьиной стайки. Мысли прочих юристов разлетелись в стороны вспугнутыми птахами.
— Не стоит расписываться в своей беспомощности перед противником, когда дело еще и не начато, — сказал явно недовольный демаршем коллеги Кортес.
— Да не дело у нас, Кортес. У нас на носу катастрофа, и мы пытаемся ее предотвратить, — ответил Ведуччи.
— Для кого катастрофа? Для них? — махнул в нашу сторону Кортес.
— Для всех фейри, вероятно, — сказал Ведуччи. — Вы не читали историю последней крупной войны в Европе между людьми и фейри?
— Давно не перечитывал, — буркнул Кортес,
Ведуччи оглядел остальных юристов:
— Что, только я читал?
— Я тоже, — поднял руку Гровер.
Ведуччи ему улыбнулся как родному:
— Так напомните этим уважаемым интеллектуалам, как началась последняя война.
— Она началась в результате разногласий между Благим и Неблагим дворами фейри.
— Именно! — подхватил Ведуччи. — А затем захватила все Британские острова и немалую часть континентальной Европы.
— Вы хотите сказать, что если мы не уладим нынешний конфликт, он приведет к войне между дворами? — спросила Нельсон.
— Томас Джефферсон и его кабинет поставили для фейри всего два нерушимых запрета, — сказал Ведуччи. — Они не должны допускать поклонения себе как божествам и не имеют права развязывать междоусобную войну. Стоит им нарушить любой из этих двух запретов, и их выкинут из Америки — из единственной страны на Земле, согласившейся дать им приют.
— Мы все это знаем, — бросил Шелби.
— Но задумывались ли вы, почему Джефферсон поставил именно эти запреты, в особенности запрет на войну?
— Потому что она была бы губительна для нашей страны, — ответил Шелби.
Ведуччи покачал головой:
— В Европе до сих пор сохранилась воронка размером с Гранд-Каньон —..на том месте, где состоялась последняя битва той давней войны. Представьте, что такое случилось бы в самом сердце Америки, посреди наших плодороднейших земель.
Люди переглянулись — нет, о таком они не задумывались. Шелби и Кортес видели только интереснейший юридический казус, шанс выдвинуть новые законы касательно фейри. Bсee здесь страдали близорукостью, кроме Ведуччи. И разве что Гровера еще.
— Что вы предлагаете? — спросил Шелби. — Чтобы им. все с рук сошло?
— Нет. Если виновны — пусть ответят, но я хочу, чтобы все здесь понимали, что именно поставлено на карту.
— Вы как будто взялись защищать принцессу, Ведуччи? — спросил Кортес.
— Принцесса не подсовывала послу Соединенных Штатов заколдованных часов.
— А вы уверены, что не подсовывала — чтобы нас запутать? — спросил Шелби таким тоном, словно и правда верил в такую возможность.
Ведуччи повернулся ко мне:
— Ваше высочество, давали ли вы господину послу какой-либо магический или любой другой предмет, который мог бы изменить в вашу пользу его мнение о вас и вашем дворе?
Я улыбнулась.
— Нет, не давала.
— Сидхе действительно не лгут, нужно только правильно формулировать вопрос, — сказал Ведуччи.
— Но как же тогда леди Кейтрин могла назвать имена и описать внешность именно этих господ? Она казалась глубоко травмированной случившимся.
— Это действительно загадка, — признал Ведуччи. — Леди Кейтрин пришлось бы солгать — произнести прямую ложь, — потому что я задавал ей прямые вопросы, и она ни разу не сбилась. — Он посмотрел на нас. — Вы понимаете, ваше высочество, что это значит?
Я долго и тяжело вздохнула.
— Думаю, да. Это значит, что леди Кейтрин рискнула всем. Если ее уличат в прямой лжи, ее ждет изгнание из волшебной страны, А знать Благого двора считает ссылку участью хуже смерти.
— Не только знать, — поправил Рис. Прочие стражи кивнули.
— Верно, — сказал Дойл. — Даже малые фейри многое терпят из страха перед ссылкой.
— Так как же она осмелилась солгать? — спросил нас Ведуччи.
— А не может это быть иллюзией? — негромко и не слишком уверенно предположил Гален. — Могли кто-то использовать такой сильный гламор, чтобы обмануть ее?
— Вы имеете в виду, ее заставили думать, что на нее напали, когда на самом деле нападения не было? — спросила Нельсон.
— Не уверен, что сидхе можно так одурачить, — сказал Ведуччи и глянул на нас.
— А если иллюзией было не все? — предположил Рис.
— Как это — не все? — спросила я.
— Втыкаешь в землю сухой сучок, а кажется, будто вырастает дерево. Или показываешь прекрасный замок на месте руин.
— Иллюзию легче создать, когда для нее есть определенное физическое основание, — пояснил Дойл.
— А на чем можно построить иллюзию нападения? — спросил Гален.
Дойл глянул на него выразительно, но Гален не понял. Я сообразила раньше.
— Это как в сказках о сидхе, навещающих вдов под видом убитых мужей?
— Да, — подтвердил Дойл. — Иллюзия используется как маскировка.
— Мало кто из фейри сохранил силу создавать такие иллюзии, — заметил Холод.
— Может быть, всего один и сохранил, — сказал вдруг посерьезневший Гален.
— Но не хотите же вы сказать… — Холод замолчал на полуслове — мы сами за него додумали.
— Ну и гад! — выразился Эйб.
Ведуччи вмешался в разговор, словно прочитал наши мысли. Уж не экстрасенс ли он, а то и носитель фейрийской крови? Может быть, лишь его защита от магии фейри мешает мне это понять?
— Насколько хорошо владеет искусством иллюзий Король Света и Иллюзий?
— Черт! — сказал Шелби. — Нельзя же так! Вы только что дали им мотивировку для обоснованного сомнения.
Ведуччи улыбнулся:
— У принцессы и ее стражей и без того были обоснованные сомнения, еще до того, как они переступили порог этой комнаты. Они только не высказывали вслух обвинений против короля. Они не всем делятся даже со своими адвокатами.