Страница 31 из 58
— Не пускал.
— Гоблинов тоже надо бояться! Не меньше чем сидхе! — снова взъярился Падуб.
— Конечно. Но гоблины блюдут честь и не нарушают своих законов, — сказала я.
— А правда, что королева хотела тебя убить, когда ты была ребенком? — спросил Ясень.
— Правда, — опять кивнула я.
— Значит, тебе точно спокойней было с нами, чем с твоими сородичами.
— Да, с гоблинами и со слуа.
Падуб резко, неприятно засмеялся:
— Спокойней с нами и с ужасом всей волшебной страны, чем с прекрасными сидхе! Верится с трудом.
— Слуа, как и гоблины, чтут свои законы. Мой отец знал ваши обычаи и научил меня. Вот потому мы и встретились сегодня.
— Ты торговалась очень продуманно, принцесса, — сказал Ясень безо всякой похоти в голосе, хотя торговались мы из-за условий секса. Но у него в глазах светилось уважение, и я его заслужила.
— Понимаю, почему здесь Холод — он с тобой чуть ли не постоянно, но другую твою руку обычно держит не Рис, — заметил Ясень.
— Где это Мрак? — обошелся без намеков Падуб.
— Он будто твоя тень, принцесса, — поддержал брата Ясень. — А сегодня с тобой только Рис и Холод. И всем известно, что Рис не поклонник гоблинской плоти.
Последнюю реплику Ясень произнес с явным намеком. Рис напрягся, потянулся рукой к моему плечу — но ничем больше своих чувств не проявил.
Непонятно, знают ли гоблины о нападении Тараниса? Если знают, не посчитают ли оскорблением, что мы им не говорим? Гоблины нам союзники, но не друзья.
— Если ты с нами в союзе, — озвучил мою мысль Ясень, — то надо ли хранить от нас тайны?
Знают. Я решилась.
— Неужели слухи так быстро летят по стране фейри?
— Некоторые гоблины смотрят новости людей. Они видели Мрака на инвалидной коляске в дверях больницы. Мы не видели, так что не слишком поверили, но его с тобой нет. Мы с моим братом спрашиваем снова: где твой Мрак?
— Он вскоре будет здоров.
— Значит, он ранен, — заключил Ясень.
Похоже, эти новости не оставили его равнодушным.
Я подавила желание облизать губы или сделать еще какой-нибудь нервный жест.
— Да, ранен, — просто сказала я.
— Должно быть, очень серьезно, раз он тебя покинул.
— Мрак в инвалидной коляске! — поразился Падуб. — Не думал, что увижу такой позор.
— Сидхе не считают позором лечиться, когда ранены, — возразила я.
— Если гоблина так сильно ранят, он сам свою жизнь оборвет, или ему помогут сородичи, — заявил Падуб.
— Тогда я рада, что я не гоблин, — заметила я — Потому что меня ранить труда не составляет.
Я нарочно напомнила о своей уязвимости, надеялась увести разговор с Дойла на секс, предстоявший нам нынешней ночью. Ни Ясень, ни Падуб никогда не спали с людьми, никогда не занимались сексом с партнером, который настолько хрупок, которого можно убить по неосторожности, по-настоящему убить даже без холодного металла. Для них это в новинку. Ясень, конечно, надеялся стать королем. Оба полукровки — и Ясень, и Падуб, — надеялись, что со мной они обретут свойственную сидхе магию, как было с другими. Но не жажда силы наполняла нетерпением взгляд Падуба. Жажда была совсем другого рода.
У Ясеня взгляд оставался задумчивым, возбуждение брата его не захватило. От Падуба можно ждать, что он забудется и покалечит меня по неосторожности, зато Ясень вполне может причинить мне боль нарочно. Он по складу ума был чуточку меньше гоблин и чуточку больше сидхе. Обретя с моей помощью магию сидхе, он может стать по-настоящему опасен. Царю гоблинов Курагу стоило бы за ним приглядеть: у гоблинов трон не наследуется, а завоевывается в драке, и дракой же и удерживается. Старый принцип: король умер, да здравствует король.
— Меня не отвлечь, принцесса, — сказал Ясень. — Даже твоим белым телом.
— Неужели я так мало стою? — спросила я, опуская взгляд. Гоблинам нравятся либо смелые до наглости, либо застенчивые и скромные. Наглостью мне с близнецами не равняться, так что сыграем на скромности.
Ясень коротко рассмеялся:
— Ты отлично знаешь себе цену, принцесса.
Падуб шагнул ближе к зеркалу, красивое лицо заняло большую часть обзора. Искажения, как в камере, не было — просто как будто стеклянная перегородка между двумя помещениями. Гоблин прижал палец к стеклу, посмотрел на меня, и в глазах у него была далеко не одна только похоть.
Я вздрогнула и отвела взгляд.
— Жалко, что через стекло я не чую запах твоего страха, — сказал он севшим от возбуждения голосом.
Холод придвинулся ко мне, Рис обнял меня за талию. Прикосновения меня успокаивали, но мы имеем дело с гоблинами, они заметят все наши слабости и используют их против нас.
— Мы согласились, чтобы за нашим трахом следили Мрак и еще один по его выбору, — сказал Ясень. — Но раз он не может, то пусть никого не будет.
— Нет, — тихо сказала я.
— Тогда надо пересмотреть всю сделку.
Холод собрался что-то сказать, но я тронула его за руку.
— Вам с Падубом выпал шанс вернуть гоблинам магию, настоящую магию. Выпал шанс участвовать в состязании за трон Неблагого двора. Такой удачей не жертвуют из-за того, что Дойлу не хватит здоровья присматривать за нами в постели. Я выберу двух других стражей охранять мою безопасность и прослежу, чтобы все устроилось к общему удовольствию.
— Мы приказам сидхе не подчиняемся! — фыркнул Падуб.
— Это не приказ. Просто так обстоит дело.
Я глянула на Ясеня у него за плечом, в глубине зеркала.
— Мы тебе дали слово, принцесса, — сказал Падуб. — Гоблины не то что сидхе, мы слово держим. Мы сделаем ровно то, на чем сошлись, ни капли больше. Не сделаем ничего, на что ты не согласилась заранее.
— Стражи должны быть при нас не только для того, чтобы не дать вам забыться в разгар утех, есть и еще причина, — сказала я.
— Какая же? — спросил Ясень.
— Чтобы не дать забыться мне.
— Это как? — не понял Падуб.
— Мы договорились, что вы не сделаете ничего, на что я не дам согласия или о чем не попрошу. Я опасаюсь, что в разгар страсти могу попросить о таком, чего не вынесет мое тело.
— Что? — Падуб нахмурился, пытаясь сообразить.
— Она говорит, что ей нравится боль, и что она может попросить такого, что сама же не перенесет, — объяснил Ясень.
— Врунья-сидхе! — скривился Падуб.
— Клянусь, что не вру. Мне нужно, чтобы за мной приглядывали и не дали мне навредить себе самой.
Падуб так стукнул по зеркалу, что на его стороне оно закачалось. Я невольно вздрогнула.
— Ты нас боишься, — сказал он. — Не бывает, чтобы сидхе хотел переспать с тем, кого боится.
— За всех сидхе я не отвечаю.
— Ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно? — спросил Падуб.
Тут я подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза, чтобы он увидел там эту правду:
— Очень хочу.
Глава четырнадцатая
Наконец зеркало снова стало просто зеркалом. Гоблины прибудут к ночи — с эскортом из Красных колпаков, чтобы «противостоять коварству сидхе». Поскольку Дойл не в форме, мне придется выбирать других стражей для наблюдения, а тем, кому я больше всего доверяю, такая служба не по душе.
Холод разделил бы эту обязанность с Дойлом, если ему приказать, но ему откровенно не нравилось видеть меня с другими мужчинами. Дойла он переносил нормально, но больше ни с кем мою постель не делил. Рис в этом плане был менее разборчив, но просить его, чтобы он наблюдал за моим сексом с гоблинами — это все равно что его самого пытать. Ему секс с гоблинами стоил глаза.
— Ты серьезно говорила насчет боли? — спросил Рис.
— Да, — сказала я.
— А ты знаешь, насколько это мне не по душе?
Я подумала и кивнула.
— Это такая вещь — либо ты ее понимаешь, либо нет.
— Я вот тоже не понимаю, — заметил Холод.
Я промолчала, потому что на самом деле Холод понимал больше, чем ему казалось. Причинять мне боль он не любил, но там связать, тут прихватить — очень даже его заводило. Но раз он не считал бондаж разновидностью садомазо, то я с ним спорить не стала.