Страница 100 из 121
Я воспринял его рассказ несколько иначе. С заговорами мы как-нибудь разберемся, а вот людьми разбрасываться нельзя. И без того работа с кадрами ведется как бог на дущу положит. Почему-то наверх пролезают по большей части не умелые-достойные, а приспособившиеся.
— Ему ведь должно быть лет пятьдесят-шестьдесят? — спросил я, не обращая внимания на танцы Захара вокруг бутылки.
— Кому? Познеру? Ну да, около того должно быть.
— Нет, на твоего Познера мне наплевать. Пусть с ним товарищи из ТАСС или где он там подвизается, разбираются. Юрию Юрьевичу Карнауху сколько?
— А! Наверное, я не уточнял. Если в конце шестидесятых он на такой должности, которая предполагает лет тридцать-тридцать пять, то сейчас ему должно быть около пятидесяти пяти. Наверное.
— Захар, он нам нужен. Если он жив, то он нам нужен.
— Зачем? Он же просто талантливый торговец. Он не сможет заработать больше, чем ты.
— Во-первых – сможет. При наличии должного ресурса он сможет заработать больше. Во-вторых Карнаух – это наверняка имя. Немного позабытое, но если он вернется на рынок – все, кто еще не лег под американцев, будут с ним, потому что… Черт, да при том, как работал этот человек – любой Баффет или Сорос должны тихо отойти в сторону и не отсвечивать! В-третьих – вот тебе легализация части валютных поступлений в Россию – чтобы народ не голодал, когда мы станем сажать своего президента. Есть еще и “в-четвертых, и в-пятых”, но это уже мелочи.
— Я как-то об этом не подумал, — рассеянно пробормотал Захар. — Мне все мнилось, что мы напали на хвост заговорщиков и нужно заняться их выведением на чистую воду…
— Зачем? Если они есть – пусть дальше друг другу мозг парят, мы займемся своими делами. Их и без развенчания заговорщиков по горло!
В дверь постучали, и на пороге снова появилась улыбчивая стюардесса. Она принесла еще одну бутылку – я даже не заметил, когда Майцев ее вызвал. А, может быть, он заранее договорился.
Едва за ней закрылась дверца-шторка, как Захар сказал:
— Хорошо, я вытащу его из Союза, если он еще жив.
— Вот этих слов я от тебя и ждал. Займись этим завтра же. Это очень важно. Это – то самое звено, которого нам не хватало!
— Да понял я, — закрыл тему Захар. — Но это еще не все. Я встретился еще с одним французом. Кардиналом-расстригой или как там это у них называется?
— Католик?
— Ага, — Майцев откупорил бутылку и плеснул в стаканы.
— У католиков нет лишения священного сана. Если ты священник – это навсегда. Могут только запретить священнослужение.
— Откуда ты это знаешь?
— Помнишь, я ездил в Чикаго и разговаривал там с симпатичной ирландкой? Оссия ее звали. О’Лири.
— Ну?
— У нее дядя священник, которому запретили служение из-за обвинения в педофилии.
— Знакомое обвинение, — рассмеялся Майцев. — У моего экс-кардинала такая же история. Но истинная причина в том, что он пытался выяснить направление финансовых потоков в Ватикане. И его тоже выкинули из церкви! С таким обвинением с ним даже родная сестра теперь не здоровается.
— Экс-кардинала? Высоко летаешь! — я поднял стакан и мы снова чокнулись. — Так что он тебе рассказал?
— Отец Франсуа? В общем, он поссорился с кардиналом-камерленго его высокопреосвященством Паоло Бертоли. Знаешь кто это?
— Главный финансист престола?
— Точно! И по совместительству замещает Папу Римского в период, когда выбирают нового. Не забавно ли, что главное лицо духовной организации в отсутствии ее главы – не библиотекарь, не идеолог, а финансист? Бухгалтер!
— Действительно, как-то некомильфотно.
— Отец Франсуа считает, что сила, которая рулит ныне в мире – это Ватикан.
— Что? — такое “откровение” даже для меня стало новостью.
— Подумай сам. Организация, полторы тысячи лет собиравшая десятину со всей Европы. Контора, чьи финансовые манипуляции совершенно непрозрачны. Организация, члены которой есть в каждой стране мира, объединенные общими целями, клятвами и обязанностями. Обличенные властью узнавать все самые сокровенные тайны прихожан, а прихожане обязаны исповедоваться, чтобы не быть изгоями! Представляешь уровень инсайда? А имущество? В каждой стране – от Италии до Филлипин – дворцы, храмы, утварь, монастыри – голова кружится! И уж никак нельзя подумать, что эта организация, временный глава которой – всегда финансист, я так понимаю, чтобы не раскрывать бухгалтерию Престола перед непосвященными – никак не использует свои возможности для “утверждения веры”! Ватикан тысячу лет запрещал кому попало заниматься банковской деятельностью и позволял делать это “своим” карманным банкам. Как можно объяснить, что большинство старинных банков – католические, развившиеся здесь, под боком у главного противника ссудного процента – Папы Римского? А теперь он просто называет банк “Институт по религиозным делам” и сам уже занимается ссужением денег. Правда, суммы, которые он показывает в отчетности – сущие крохи. Вот это я понимаю – центр силы. И статус соответствующий: представитель самого Бога! Какие вопросы и претензии?
— Занятно. Выглядит внушительно.
— В общем, отец Франсуа долго таскал меня по истории Европы. Ислам, по его мнению, был создан как раз противниками централизации власти и доходов. У них ведь нет ничего похожего на Ватикан и духовный глава государства чаще всего его же и светский глава. Как и в английской церкви. В общем, он думает, что все эти силы – масоны всякие, церковники, банкиры – это проявление одного и того же феномена – хозяев мира. Кажется, я напился, — признался вдруг Майцев. — Нужно выспаться до прилета. Пойду я в свою каюту. И ты тоже спать ложись.
— Хорошо, спасибо, — я поблагодарил друга за дельный совет, и уставился в окно.
Если все эти люди правы хотя бы на десять процентов и над Землей висит хотя бы тень той глобальной паутины, о которой мне рассказывали в последние дни – нам реально придется туго!
Глава 7
Наш рейс прибыл в международный аэропорт О’Хара с двадцатиминутным опозданием и все это “лишнее” время Захар изводил меня ожиданием неминуемой катастрофы: ему казалось, что пилоты скрывают от пассажиров бедственное положение самолета и многотонный “Джамбо” вот-вот грохнется о землю! Наверное, все-таки он больше пугал меня, чем серьезно чего-то боялся – с его-то налетом! У иного пилота стольких часов в воздухе нет, сколько у Майцева.
К моему удивлению в зоне прибытия нас поджидала Марта. Как обычно – бесконечно деловая и собранная.
— Добрый день, — она сухо поприветствовала нас и сразу перешла к сути своего появления: – Спасибо, Зак, что догадался позвонить и сообщить о прилете. Но мы все равно опаздываем! Я вылетела вам навстречу и здесь заказала…
— Стой-стой-стой, — Захар выставил перед ее напором обе руки, — куда опаздываем, что случилось? Астероид падает?
И мне тоже представилась какая-то глобальная катастрофа
— На свадьбу Эми! — она выбрала для этих слов такой тон, словно на это действо были завязаны все мировые события. — Мы же говорили с тобой, когда ты звонил?
— Ах, свадьба! — Захар почесал свою начинающую лысеть макушку. — Что-то мы забыли про нее совсем. Нельзя так много пить, Сардж! Помяни мое слово, не доведет нас эта пагубная привычка до добра! Больше никогда не соглашусь, как бы ты меня не уговаривал. Веди нас, Марта.
Мы вышли из международного терминала, погрузились в машину, заранее заказанную Мартой, и, объехав огромнейший аэропорт кругом, остановились у невзрачных ворот из металлической сетки.
Марта передала водителю какую-то картонку, он предъявил ее охраннику и мы въехали на бетонку, где нас уже давно ждал маленький самолетик. К моему удивлению у трапа обнаружилась Оссия О’Лири.
— Что она здесь делает? — спросил я Марту.
— Оссия? Она уже с полгода в подружках Эми числится. — Ответила Марта, выходя из машины. — Мы же с ними работаем ежедневно. И Эми в постоянном контакте с Оссией. Вот, подружились по телефону. Эми ее тоже на свадьбу пригласила. Она собиралась уже вылетать, когда Зак позвонил мне и сказал, что вы прилетите в Чикаго из Рима. Я позвонила Оссии, а уже она заказала для нас самолет до Луисвилла, ну и сама решила лететь с нами.