Страница 96 из 223
Разного рода подходы и вербовочные предложения, сделанные российским гражданам напрямую или через родственников, проживающих в Эстонии и поэтому зависящих от местных властей, стали довольно рутинной практикой в работе всех эстонских спецслужб. Это далеко не полная картина существующего противоборства, которую можно предать гласности.
Но я думаю, что и этих фактов достаточно, чтобы убедиться в наличии веских оснований, заставляющих нас постоянно держать в поле зрения работу эстонских коллег.
– Объясните, почему же Эстония, декларирующая устами своих руководителей желание установить дружеские отношения с Россией, одновременно практически ведет тайную войну?
– Приведу ряд высказываний эстонских руководителей. Так, в недавнем интервью влиятельной польской газете «Zycie Warszawy» командующий Силами обороны Эстонии контр-адмирал Тармо Кыутс заявил, что, вступив в НАТО, Эстония может предоставить свою территорию для дислокации военных баз альянса. Перед этим министр иностранных дел Т.-Х. Ильвес еще более откровенно сказал о возможности размещения на территории республики ядерного оружия. Тогда встает риторической вопрос: «Не подкреплено ли желание Североатлантического альянса разместить на границе с Россией свои передовые части другим, неменьшим желанием знать обстановку на приграничных с этими базами российских территориях?»
Логика подсказывает, что эстонские спецслужбы, видимо, работают в большей степени в интересах других государств, в том числе для того, чтобы доказать необходимость и полезность для западных стран своего полноценного членства в НАТО.
– Вы можете это доказать не только логическими рассуждениями, но и фактами?
– Сошлюсь не на оперативные данные, а на опубликованные ранее в прессе примеры не очень успешной деятельности эстонцев. Так, в частности, ранее упомянутый мною арестованный в Москве гражданин России встречался в Таллине не только с представителями эстонской полиции безопасности, но и с сотрудником английской разведки Пабло Миллером, работающим под прикрытием первого секретаря посольства Великобритании. Он, кстати, несмотря на убедительные факты ведения им деятельности, не совместимой со статусом дипломата, до сих пор работает в Эстонии.
Задержанные в Псковской области эстонские агенты в своих детальных покаянных рассказах упоминали и о том, что ставившие им задания эстонские оперработники ссылались на интересы американцев, оплачивающих выполнение этих заданий.
Подготовка кадров для эстонских спецслужб ведется в Академии ФБР, других специальных заведениях США и стран НАТО. Только в 2000 году предоставленная Эстонии техническая и материальная помощь ФБР, программы обучения оцениваются в общей сложности в двести пятьдесят тысяч долларов…
– Думаю, нашим читателям будет интересно подробнее узнать об эстонской Полиции безопасности. Что еще, кроме ведения контрразведки, входит в ее компетенцию?
– Помимо таких задач, как борьба с контрабандой, наркомафией, коррупцией в высших эшелонах власти, которые стоят и перед нашей службой и для решения которых мы могли бы найти почву для сотрудничества, Полиция безопасности активно занимается так называемым политическим сыском.
В Таллине довольно широко известна приверженность генерального директора Полиции безопасности Юри Пихлья к задушевным беседам в одном из уютных мест в центре города с лидерами политических партий. По-прежнему предпринимаются попытки найти основания для уголовного или административного преследования активистов русскоязычных общественных и правозащитных организаций.
– Судя по сообщениям, которые поступают из Эстонии, бывшие сотрудники НКВД и КГБ считаются своего рода «пятой колонной». Неужели ваши возможности в этой прибалтийской республике так ограниченны, что приходится использовать и бывших коллег?
– Все контакты с бывшими сотрудниками КГБ ЭССР ограничиваются выплатой им пенсий. Никто и никогда не использовал оставшуюся у нас информацию о гласном и негласном сотрудничестве тех или иных лиц с КГБ.
Хотя откровенно могу сказать, что в нынешнюю политическую элиту Эстонии входит не так уж мало лиц, которые ранее на совершенно добровольных началах помогали делу обеспечения государственной безопасности СССР. И как бы ни было велико искушение использовать эти данные, но взятые на себя обязательства, строгие моральные принципы и ответственность за людей, когда-то поверивших нам, не дают нам права даже во имя достижения каких-нибудь полезных для России результатов воспользоваться имеющейся информацией.
В отличие от нас эстонская сторона развернула «охоту на ведьм», публикуя списки бывших сотрудников и не явившихся с повинной агентов.
Она нарушила взятые на себя в соответствии с соглашениями 1991 года обязательства, которые предусматривали «обеспечение социальных, политических и личных прав сотрудников, пенсионеров КГБ и членов их семей в соответствии с нормами международного права…». Ограничения в получении вида на жительство, в праве работать на определенных должностях стали повсеместной нормой.
Сейчас идет активный поиск юридических оснований для того, чтобы признать ранее заключенные соглашения недействительными. Министерство внутренних дел инициирует принятие поправок в закон, запрещающих, в частности, бывшим сотрудникам КГБ, независимо от исполнявшейся ими в этой организации работы, баллотироваться в местные органы самоуправления.
А в то же самое время на военных парадах маршируют эстонские добровольцы из частей Waffen SS. Полиция безопасности заявляет, что не может найти фактов, подтверждающих причастность проживающего ныне в Венесуэле эстонца Харри Мяннила в уничтожении евреев во время Второй мировой войны, и лишь под нажимом Центра Визенталя и местной прессы, располагающей такими данными, нехотя соглашается предпринять какие-то формальные действия. Возможностей у нее мало? Если же говорить о наших возможностях, то еще никто в мире не оспаривал место ФСБ и СВР как ведущих и наиболее сильных спецслужб мира.
– Каковы же тогда успехи нашей разведки в Эстонии?
– Об успехах разведки узнают только в случае разоблачений или уже при жизни следующих поколений. Поэтому давайте считать отсутствие провалов в нашей работе на этом направлении нашим самым большим успехом» [494] .
Если верить эстонской прессе, то иногда ФСБ сама создает шпионов. Федеральная служба безопасности России (ФСБ) предложила тридцатидевятилетнему Геннадию Жевкову, в 1993 году бежавшему из пярнуской тюрьмы в Россию, публично признать себя агентом полиции безопасности Эстонии. В это время власти Эстонии добивались от России выдачи беглого осужденного. «В декабре 1997 года капитан ФСБ Тараканов предложил мне сделку: если я выступлю перед общественностью как эстонский разведчик, то получу российское гражданство, мне гарантируют неприкосновенность и не вышлют в Эстонию», – рассказал Жевков газете Postimees.
Задержанный в Ростове-на-Дону Геннадий Жевков отказался повторить перед телекамерами предложенный ему российской контрразведкой текст о том, что он якобы был подослан полицией безопасности Эстонии с заданием установить подслушивающие устройства в рабочих помещениях и на дачах высших должностных лиц России. После того как Жевков отказался сотрудничать с ФСБ, российские власти выдали его Эстонии, а пярнуский суд приговорил Геннадия Жевкова к трем годам лишения свободы за побег из тюрьмы [495] .
Как большинство спецслужб мира, эстонские органы госбезопасности регулярно обвиняют в проведении оперативно-розыскных мероприятий в среде оппозиции и превышение должностных полномочий.
Сначала о политике. Так, экс-вице-спикер Госдумы РФ Сергей Бабурин в начале октября 1999 года обвинил спецслужбы Эстонии в причастности к ограблению редакции выходящей в Таллине русскоязычной газеты «Русский телеграф».
В заявлении для «Русского телеграфа» российский политик отметил, что преступление, без сомнения, носит политический характер. Инсценирование ограблений помещений оппозиционных организаций и газет, по его словам, является обычной практикой спецслужб Эстонии.