Страница 58 из 74
Ответное посольство папа принял с великой честью и просил великого князя прислать за невестой бояр. Фрязин второй раз поехал в Рим, и 1 июня 1472 года в базилике Святых апостолов Петра и Павла состоялось заочное обручение. Заместителем великого князя был Иван Фрязин.
24 июня 1472 года большой обоз Софии Палеолог вместе с Фрязиным выехал из Рима. Невесту сопровождал кардинал Виссарион Никейский есть сведения, что он и был инициатором брака, рассчитывая утвердить в Московии католицизм. Если верить легенде, то привезенные Софьей два сундука книг легли потом в основу знаменитой библиотеки Ивана IV. Легенда гласит, что еще Софья Палеолог привезла на Русь двух золотых павлинов с рубиновыми и изумрудными глазами, когда-то сидевших у трона византийского императора. Рассказывают, что этих павлинов расплавил и перелил на монету только Петр I после поражения под Нарвой в 1700 году. Скорее всего, это только легенда.
Вот что факт: для великой княгини в Москве построили особые хоромы и двор, но в 1493 году они сгорели дотла, и в огне пожара погибли подарки папы и имущество базилевны.
О роли Софьи Палеолог в русской политике говорили и говорят разное… В частности, Татищев рассказывает, что только благодаря вмешательству Софьи в 1480 году было окончательно сброшено татарское иго. Якобы, когда на совете великого князя обсуждалось требование дани ханом Золотой Орды Ахматом, многие бояре стояли за то, чтобы платить дань и не проливать человеческой крови. И тогда Софья якобы горько расплакалась, упрекала мужа за готовность покориться, уговаривала воевать до конца.
Но многие сведения, сообщаемые Татищевым, вызывают сомнения у других историков.
Вот мнения о внешности базилевны, ее характере и ее роли в семейной жизни князя не очень расходятся, и все они для Софьи Палеолог не особенно благоприятны. Есть и такое вот свидетельство: «Мы вошли в комнату, где на высоком помосте сидела в кресле раскрашенная кукла. На груди у нее были две огромные турецкие жемчужины, подбородок двойной, щеки толстые, все лицо блестело от жира, глаза распахнуты, как плошки, а вокруг глаз такие гряды жира и мяса, словно высокие дамбы на По. Ноги тоже далеко не худенькие, таковы же и все прочие части тела — я никогда не видел такой смешной и отвратительной особы, как эта ярмарочная шутиха. Целый день она беспрерывно болтала через переводчика — на сей раз им был ее братец, такая же толстоногая дубина. Твоя жена, будто заколдованная, увидела в этом чудище в женском обличье красавицу, а речи переводчика явно доставляли ей удовольствие. Один из наших спутников даже залюбовался накрашенными губами этой куклы и счел, что она изумительно изящно плюется. Целый день, до самого вечера, она болтала по-гречески, но есть и пить нам не давали ни по-гречески, ни по-латыни, ни по-итальянски. Впрочем, ей как-то удалось объяснить донне Клариче, что на ней узкое и дурное платье, хотя платье это было из богатого шелка и скроено по меньшей мере из шести кусков материи, так что ими можно было накрыть купол Санта-Мария Ротонда. С тех пор мне каждую ночь снятся горы масла, жира, сала, тряпок и прочая подобная гадость»[54].
Думный дворянин Берсень Беклемишев так говорил о Софье Максиму Греку: «Земля наша русская жила в тишине и в миру. Как пришла сюда мать великого князя Софья с вашими греками, так наша земля и замешалась и пришли к нам нестроения великия, как и у вас в Царь-граде при царях ваших». Максим возражал: «Господине, великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого: по отце — царского рода, а по матери — великого герцога италийской стороны». Берсень отвечал: «Какова бы она ни была; да к нашему нестроению пришла». Ведь женившись, «старые обычаи князь великий переменил», «ныне Государь наш запершися сам третей у постели всякие дела делает».
Князь Андрей Курбский заявлял, что «в предобрый русских князей род всеял дьявол злые нравы, наипаче же женами их злыми и чародейцами, якоже и в израильстех царех паче же которых поимовали от иноплеменников».
Князь прямо обвиняет Софью в отравлении Иоанна Молодого, в смерти Елены, в заключении Дмитрия, князя Андрея Углицкого и других лиц, презрительно называет ее гречанкой, греческой «чародейцей».
Наговоры клеветников? Но в Троице-Сергиевском монастыре по сей день хранится шелковая пелена, вышитая руками Софьи в 1498 году после 26 лет брака! На пелене вышито ее имя, как «царевны царегородской». Не великой княгини! Титул не мужа, а отца.
Софья родила великому князю в общей сложности девятерых детей — пятерых сыновей и четырех дочерей. Но большая часть ее потомства оказалась нежизнепособной. Дочери Елена, Анна, Феодосия и еще одна Елена (первая умерда в 1475-м, новая родилась в 1484-м) умерли во младенчестве. Елена Ивановна (1476–1513) была супругой великого князя литовского и короля Польши Александра Ягеллона, умерла бездетной. Евдокия (1492–1513) стала женой татарского царевича Худай-Кула, или Кудайкула, крещенного под именем Петра Ибрагимовича. Феодосия (1485–1505) с 1500 год а стал а супругой князя и московского воеводы Василий Даниловича Холмского.
Мальчики были немного более жизнеспособными: Юрий Иванович (1480–1536), князь дмитровский. Дмитрий Иванович Жилка (1481–1521) — князь Углича. Симеон Иванович (1487–1518) — князь калужский. Андрей Иванович Старицкий (1490–1537) — князь старицкий. И, конечно, Василий III Иванович, будущий великий князь московский (1479–1533).
Но и эти дети не проявили никаких особенных талантов, не были яркими личностями — что совсем не типично для Рюриковичей. И как-то все внуки от выживших детей Софьи умирали рано и бездетными. К середине XVII века весь ее корень безвозвратно угас. Есть одна оставшаяся неизветной линия: возможно, дети были у ее праправнучки Анастасии Мстиславской, ставшей женой царевича Симеона Бекбулатовича. Если и были — о них ничего не известно.
И вообще в судьбе династии Софья Палеолог сыграла роль зловещую и до конца не понятную. Для начала: в 1490 году сын великого князя от Марии Тверской заболел «камчюгою в ногах». Что за болезнь, непонятно, чаще всего говорят о подагре.
Лекаря выписали из Венеции — некого «мистро Леона». Тот пообещал Ивану III быстро вылечить наследника престола. Потом «оказалось», что великий врач не в силах «распознать болезнь», и Иван Молодой скончался 7 марта 1490 года. Иван III, с которым шутки были плохи, велел казнить врача… Возможно, врач того и заслуживал (и Софья Палеолог вместе с ним), но наследника вернуть уже не было, конечно, возможности.
Был ли отравлен наследник от первой жены, до сих пор не известно. Об этом много шептались в Москве, многие аристократы были в этом совершенно уверены — в том числе и князь Андрей Курбский. В наше время отравление Ивана Молодого — всего лишь непроверенная гипотеза, но очень уж убедительная.
Дальше — хуже. Придворная борьба развернулась между двумя партиями: сына Ивана Молодого Дмитрия, его матери Елены и партии Софьи Фоминичны Палеолог, толкавшей на трон своего сына Василия.
Сначала, 4 февраля 1498 года, в Успенском соборе в обстановке большой пышности прошла коронация княжича Дмитрия. Что характерно, Софью и ее сына Василия на коронацию не пригласили.
Но 11 апреля 1502 года великий князь «переменился»: он «положил опалу на внука своего великого князя Дмитрея и на матерь его на великую княгиню Елену и от того дни не велел их поминати в ектеньях и литиах, ни нарицати великым князем, и посади их за приставы».
Через несколько лет Дмитрий и его мать Елена Волошанка были переведены из-под домашнего ареста в заточение, а Василий Иванович был пожалован великим княжением.
18 января 1505 года в заточении умерла Елена Стефановна, а в 1509 году умер и сам «лишний» наследник. Летопись сообщает, что скончался он «в нужи, в тюрме». Гербьерштейн сообщает противоречивые слухи о его смерти: «Одни полагают, что он погиб от голода и холода, другие — что он задохнулся от дыма». В любом случае — фактически убили.
54
Клулас И. Лоренцо Великолепный. — М.: Молодая гвардия. 2007.