Страница 16 из 38
В Александрии к приходу наших кораблей, продолжавших свое плавание, распространялись листки со словами: "Слава русским офицерам и матросам, не щадившим себя в Мессине во имя человечества". И это не было дежурной фразой журналистов. Г.Н. Четверухин, командовавший одной из спасательных партий, вспоминал, что в отличии от самозабвенной работы его матросов, "представители других наций работали в Мессине как-то спокойно, без перенапряжения". Это, как он писал, отмечала и итальянская пресса. Впоследствии все участники спасения людей в Мессине были награждены специальной медалью, учрежденной итальянским правительством. Некоторые и до наших дней сохраняются в семьях участников похода.
После Александрии корабли совершили плавание на запад к Гибралтару, а оттуда в Лас-Пальмас (Канарские о-ва) и Фунчал (о. Мадейра). В Виго вместе с присоединившемся крейсером "Олег" в течение 20 дней прошли курс интенсивных рейдовых учений.
28 февраля все пять кораблей вышли в Портсмут, где с прежней любезностью были приняты английскими властями. Совершив заход в Киль и пройдя в общей сложности 10 896 миль (путь немногим меньший, чем плавание эскадры З.П. Рожественского) отряд в том же составе 17 марта 1909 г. прибыл в Либаву. Уже привычным порядком провели экзамены, давшие вполне удовлетворительные результаты. И в дальнейшем, оказавшись ли на чужбине, или пройдя службу в советском флоте, все бывшие гардемарины того года дружно называли свой выпуск "мессинским".
Все это время "Цесаревич" и "Слава" продолжали составлять весь Балтийский флот, его боевое ядро. С 1908 г. их соединение получило название "Балтийский отряд". Уход в заграничное плавание всегда был сопряжен с риском быть отрезанными от своего театра. И тогда в случае военных действий отряду предстояло или разоружиться или войти в состав флота союзного на тот момент государства. С таким риском приходилось мириться ради успеха выполнявшейся в те годы этими кораблями важнейшей задачи создания новых кадров для флота. К тому же и флота на Балтике по существу все еще не было. Но теперь обстановка менялась.
Введение должности командующего морскими силами, которую император поручил Н.О. Эссену, ставило на очередь создание плавающей эскадры, в составе которой стали нужны и "Цесаревич" и "Слава". Тогда только, как говорилось в докладе ГМШ контр-адмирала А.А. Эбергарда, станет возможным разработать "план операций флота, согласовать с ним план тактического обучения флота и проверить его современными маневрами". Эти соображения 14 февраля 1909 г. одобрил новый морской министр контр-адмирал С.А. Воеводский (1859–1937). Так "Цесаревич" и "Слава", приняв уже 15 мая новую смену гардемаринов, начали внутреннее плавание в составе флота.
После маневров 25 августа они собирались уйти в новое заграничное плавание. Эти плавания министр считал возможными разрешить "в зависимости от политической обстановки". Но плавание 1909 г. не состоялось. В маневрах в августе с отрядом участвовал переведенный из отряда 1-го резерва крейсер "Россия". Затем отряд, включая крейсера "Рюрик" и "Адмирал Макаров" (они все лето были заняты конвоированием яхты "Штандарт" при путешествии императора во Францию и Англию) перешел в Кронштадт. Здесь 13 августа все корабельные гардемарины и ученики строевые унтер-офицеры были переведены на крейсера "Богатырь", "Аврора" (они закончили ремонт котлов) и "Диана". Они и составили отряд судов, назначенных для плавания с гардемаринами. "Цесаревич" же, 1 сентября вступил в "вооруженный резерв", за ним 1 октября в резерв были зачислены "Слава" и "Рюрик". Им предстоял капитальный ремонт.
Вывод "Цесаревича" в ремонт позволял надеяться на существенное обновление корабля и заметное повышение его боевой мощи. В принципе не составляло непреодолимых трудностей вооружение корабля еще одной башней 305-мм орудий. Ее при желании, сместив соответственно дымовые трубы с дымоходами (дав им изогнутое направление), можно было разместить между ними. Такую конструктивную схему имели русские башенные фрегаты 60-х гг. типа "Адмирал Лазарев" и германские броненосцы типа "Бранденбург" (1891–1892 гг.).
Моряки “Славы”
Еще удобнее башню можно было разместить позади кормовой дымовой трубы, сняв грот-мачту и кормовые мостики. Это обеспечило бы ей стрельбу поверх кормовой. В крайнем случае (при затруднении с остойчивостью) она могла быть и барбетной. Более скромным, простым и дешевым мог стать вариант с заменой башен 152-мм орудий казематными 203-мм пушками. Именно так японцы переделали попавший в их руки после Цусимы "Орел" ("Ивами"). Несколько вариантов подобной перестройки разработал, пользуясь поддержкой состоявшего тогда Главным инспектором кораблестроения А.Н. Крылова, участник цусимского боя на броненосце "Орел" корабельный инженер В.П. Костенко (1881–1956).
В итоге же, отказавшись только от ликвидации 75-мм пушек, решили ограничиться (опять, конечно, из-за недостатка средств) установкой в батарее продольных водонепроницаемых переборок. Но даже и это осуществить не удалось. Произойти это могло только из-за прежней нехватки средств. Мог сказаться и уход из Министерства А.Н. Крылова, не поладившего с быстро восстанавливающей свое влияние бюрократией. Не исключено и охлаждение к проекту ГМШ. Ориентируясь на уже начатые постройкой дредноуты, он, возможно, не видел необходимости тратить большие деньги и время на старые корабли. К тому же они были нужны для продолжения плаваний и подготовки кадров для будущих дредноутов.
Словом, корабли вернули в строй, выполнив лишь самые насущно необходимые работы. С мачт сняли боевые марсы с их 47-мм пушками, установили новые дальномеры, современную радиостанцию (системы Телефункен мощностью 1 квт), заменили все 305-мм пушки, износившиеся вследствие интенсивных, не в пример прошлым временам стрельб. Спешка была столь велика, что котлы на кораблях перед новым плаванием остались без серьезного ремонта или замены.
Кампанию 1910 г. начали 9 мая, имея в составе отряда "Цесаревич", "Славу", "Рюрик" и "Богатырь". Все лето занимались учениями и стрельбами. Опытами и наладкой радиосвязи в этом внутреннем плавании руководил на "Цесаревиче" известный на флоте специалист, участник обороны Порт-Артура и.д. флагманского минного офицера лейтенант A.M. Щастный (1881–1918).
18 июля отряд из Кронштадта отправился в заграничное плавание. Через 6 дней были уже на Спитхедском рейде, откуда, пополнив запасы угля, вышли в Бискайский залив. На подходе к Гибралтару (в 30 милях) случилось непредвиденное. На "Славе", прослужившей меньше "Цесаревича", вдруг одна за другой начались отказы донок, питавших котлы водой. Пары пришлось прекратить и корабль остановился (это произошло в ночь на 1 августа 1910 г.) посреди Бискайского залива.
По счастью, отработанная еще при И.Ф. Бостреме практика взаимной буксировки кораблей, позволила "Цесаревичу" довести "Славу" (6 уз скоростью) до Гибралтара. Отсюда она, кое-как наладив часть донок, смогла перейти в Тулон, где и встала на ремонт. Заменять пришлось не только донки, но и котлы. Так местная "экономия" обернулась расточительными затратами на дорогой заграничный ремонт. Работы затянулись на 8 месяцев. Виновником произошедшего стал целый букет нарушений, допущенных в обслуживании котлов. Широк был и круг виновных — от командующего отрядом (он получил выговор), до старшего механика (ему было предложено подать в отставку).
Авария "Славы" нарушала планы порученной отряду важной дипломатической миссии — визита в Черногорию на празднование 50-летия правления короля этой единственной на Адриатике славянской страны. Поэтому взамен "Славы" к отряду был временно присоединен крейсер "Адмирал Макаров". Он в это время совершал у Крита самостоятельное плавание с учениками строевыми унтер-офицерами.