Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 47 из 57

Я не могла разобрать его речь, но казалось, что выражение его лица было полным заверения, лживых обещаний, и пустых слов, сказанных лишь для того, чтобы меня успокоить. А потом меня окружил тоннель бледно-голубого цвета.

Я хотела что-то сказать или встать, но боль была слишком сильной. Мои отяжелевшие веки закрылись, и я снова погрузилась в себя.

Случались и другие моменты, когда я повторно приходила в сознание, после чего снова отключалась, но я не могла четко их вспомнить.

Время не имело никакого значения. Не было ни сейчас, ни тогда, ни позже. Существовала только боль. Больше боли. Меньше боли. Она - единственное, что было постоянным.

Я тонула все

Глубже

Глубже

Глубже

Не доставая дна, я просто падала вниз, и так бесконечно.

Я плакала? Не знаю.

Должно быть, все же плакала, потому что горела.

Я тонула и горела. Моя мать была права.

Я отправлялась прямиком в ад.

Может ли человек совершить такую огромную ошибку, за которую его никогда не простят?

Думаю, да.

Я не хотела гореть. Я не хотела падать в вечность, проваливаясь вниз.

Вечность - это невообразимо.

У моих страданий должен быть конец. Я не заслуживаю этого.

- Это была не только моя вина!

Я слишком доверяла ему. Он сказал, что все будет хорошо. Поцелуй. Прикосновение. Еще поцелуи. Еще прикосновения. Я не знала, что делать. Я не знала, что говорить. Это была не только моя вина!

Прости меня.

Прости меня.

Ты, сука... прости меня.

Я все тонула, объятая огнем.

Бесконечно.

Я открыла глаза. На этот раз, более уверенно.

Было темно. Только в углу падал тусклый свет от лампы.

Вздрогнув, я попыталась резко двинуться, но от этих усилий все мое тело прострелила невыносимая боль. На мгновение, мне показалось, что я все еще сплю, потому, как мое тело продолжало гореть.

Положив руку на свои ребра, я почувствовала тугой бандаж, опоясывающий мое туловище. Было больно дышать. В моих ушах все еще стояло тихое жужжание и я поняла, что оно исходило от меня. Каждый раз, когда я поворачивала голову, перед глазами тут же появлялось множество мелких точек, и мне было больно смотреть на свет.

Пальцами и взглядом я прошлась по повреждениям на своем теле.

Моя левая рука была зафиксирована поддерживающей повязкой, скрепленной за моей шеей, а на носу приклеен пластырь. Мои глаза были опухшими, и каждое моргание давалось с трудом, что было пустым, но необходимым занятием. Осторожно прикоснувшись к своему лицу, я аккуратно убрала образовавшиеся в уголках глаз комочки.

А потом... я увидела тень мужчины, который тихо и неподвижно сидел в углу комнаты. Прищурившись, я подалась вперед. Черт, как же больно.

Это был Калеб, именно он сидел со мной в темноте в пугающе застывшей позе.

- Старайся не двигаться, - сказал он почти шепотом, и наклонился к свету.

Первоначальным моим импульсом было пошевелиться, но меня остановила боль, и Калеб... а точнее, его обезоруживающая внешность. Выглядел он уставшим и суровым, словно побывал в аду и вернулся обратно. Как и я.

В моей памяти начали всплывать фрагменты воспоминаний, одни были четкими, другие не очень. Каждая секунда той сцены проигрывалась сначала в быстром режиме, затем в медленном, а потом еще раз в быстром. Значит, он вернул меня.

Осознание этого пробрало меня до костей. Я испытывала облегчение? Или ужас?





Я не могла разобраться с бурлящими внутри меня эмоциями. Я была просто... напуганной до смерти. Опустошенной и зависшей.

Он поднялся со стула и подошел ко мне.

- Не бойся. Теперь с тобой все будет в порядке.

Я не боялась. И я не была в порядке... и никогда уже не буду.

- Твое лицо в синяках, но ничего не сломано, вывихнуто плечо и есть несколько треснувших ребер. Ты поправишься, но боюсь, что все, что я могу тебе сейчас предложить - это болеутоляющие и отдых.

Его слова ничего для меня не значили. Главное - я все еще была жива. И я все еще была с Калебом.

Когда он поднялся, я даже не вздрогнула, а просто смотрела, как он ко мне приближался. Чего еще я должна была бояться? Что у меня осталось такого, что я могла потерять?

- Где я? - Я с трудом узнала свой собственный голос. Он был грубым и хриплым, а так же сухим и ломким, именно таким, сейчас, ощущалось мое горло.

- В другом месте, - сказал он обычным тоном.

Он сел на кровать рядом со мной.

Приятная кровать, приятная комната, подумала я, переключая свое внимание на простые окружающие меня вещи, о которых сейчас почему-то думал мой дурацкий мозг. На самом деле, мне было плевать на это.

Он потянулся к моей руке. Мои пальцы слегка отпрянули. Напрягшись и сжавшись, они отказали ему в прикосновении. Он кивнул и убрал свою руку.

У него в волосах была что, кровь? Кровь. Повсюду.

Закрыв глаза, я отодвинула эту мысль в сторону.

Я хотела оставаться неподвижной, чтобы быстрее покончить с этим. Я была готова к любым насмешкам, которые он подготовил для меня... и к его словам о том, какой же я была дурой, что убежала от него.

Давай, шути, придурок, я уже и сама это знаю.

Я была готова к тому, что он станет угрожать мне изнасилованием или даже смертью. Давай уже покончим с этим. Пожалуйста.

- Мне очень жаль, Котенок, - прошептал он.

Ему было жаль? Чувство вины Калеба было последним, чего я от него ожидала.

Из моего рта вырвался странный звук, что-то между фырканьем, усмешкой, смехом и плачем, отчего моему лицу стало больно. Я чуть не рассмеялась... а я бы рассмеялась, если бы мне не было так больно дышать.

- За то, что они сделали с тобой.

Конечно, ему было жаль, но не из-за того, что он забрал меня из дома.

- Хорошо.

Дом. Моя семья. И все это потому, что я хотела вернуться к своей никудышной матери. Даже, несмотря на то, что она не хотела меня видеть. Никогда не хотела. И было неважно, как много раз я просила у нее прощения.

Мои глаза уже не на шутку разболелись. Я не могла поверить в то, что у меня до сих пор оставались на нее слезы. Я ненавидела ее. Я ненавиделаее потому, что я так чертовски сильно ее любила, а она, очевидно не испытывала ко мне тех же чувств.

Калеб откашлялся и сглотнул.

- Они за все заплатили.

Они.Некоторые из них, возможно, были даже хуже, чем Калеб. Мое тело снова пробрала дрожь, но услышав эти слова из уст Калеба, я почувствовала... удовлетворение.

- Ага, отлично, - сказала я глухо, - ты у нас спец по этой части.

На его губах появился намек на улыбку, и по какой-то причине это задело мою самую суть. Моя жизнь была шуткой для него, для моей матери, для этих мудаков - байкеров! Жестокой, душераздирающей шуткой, и я уже была более чем готовой к ее кульминационной развязке. Готовой к окончанию, как шутки, так и моей жизни. И прямо сейчас мне нужно было чье-топрисутствие рядом. Я не хотела чувствовать себя одинокой и брошенной.

Я подавила слова, о которых, я знала, позже буду сожалеть, и произнесла только, - Калеб...

- Что?

Я уставилась на него, не зная, но гадая, каким будет следующий шаг и, как обычно, меня это жутко пугало. Он продолжал смотреть на меня с любопытством, на его лице отразилась нерешительность. Если это выражение было настоящим, то мне было почти жаль его. Это было лучше, чем жалеть себя, но мне нужно было быть сильнее, хотя бы для того, чтобы заползти в уготованную для меня яму, и покончить со всем этим.

- Я не знаю, что ты запланировал для меня. Я знаю... Я знаю это...

Я замолчала, чтобы собраться с мыслями и собраться самой, но эти слова нужно было произнести вслух. Если не сейчас, значит никогда.

Я позволила искрам боли приободрить себя.