Страница 24 из 25
Заработная плата моих трех наблюдателей составляла от 5 до 10 футов ежемесячно; рядовых рабочих – 2 франка, или 20 пенсов, в день; три плотника получали 31/4 франка, или 2 шиллинга 7 пенсов; колесник – 5 франков, или 4 шиллинга, в день. Однако самую высокую зарплату приходилось платить моему слуге, который считал себя незаменимым и вследствие этого отказывался работать меньше чем за 300 франков, или 12 фунтов, в месяц; но он зарабатывал по меньшей мере вдвое больше в своей винной и хлебной лавке, где управляющим был его брат, так как он продавал моим рабочим в кредит, и, поскольку он был моим кассиром, он всегда легко мог получить свои деньги обратно и никогда не мог оказаться в проигрыше.
Мои старания теперь были в основном направлены на раскопки большого здания к западу и северо-западу от ворот и на северовосточное продолжение ворот[98]. Я всегда считал большое здание резиденцией последнего правителя или царя Трои, поскольку в нем или рядом с ним было найдено не только большое сокровище, которое я обнаружил сам, но также и сокровище, которое было скрыто от меня моими рабочими и захвачено турецкими властями, помимо большого количества троянской керамики; но теперь я еще больше уверен в этом отождествлении, поскольку я опять открыл в нем или рядом с ним три небольших клада и большой клад золотых украшений. Из них первый был найден и раскопан 21 октября в присутствии семи офицеров корабля ее величества «Монарх», в комнате в северо-восточной части здания на глубине 26 футов 5 дюймов под поверхностью холма. Он содержался в разбитом терракотовом сосуде ручной работы, который лежал в наклонном положении примерно в 3 футах над полом и, видимо, упал с верхнего этажа.
Я привожу рисунок дома городского старейшины в главе о третьем городе. Его самая длинная стена идет параллельно с большой внешней стеной города и ее длина составляет 53 фута 4 дюйма, а высота – 4 фута 4 дюйма; она состоит из мелких и крупных камней, сцементированных глиной. Вблизи северо-западного конца этой стены и примерно в 3 футах над землей я нашел в слое серых древесных углей два клада поменьше; оба они находились в разбитых терракотовых вазах ручной лепки, из которых одна лежала в наклонном, а другая в горизонтальном положении. Из этого я сделал вывод, что оба они упали с верхней части дома; горлышки ваз почти соприкасались друг с другом. Только в 3 футах от этой находки, но на самой стене дома и на глубине 26 футов под поверхностью земли был найден более крупный клад из бронзового оружия и золотых украшений. Все предметы, содержащиеся в этих четырех кладах, а также все другие древности, обнаруженные в ходе этих раскопок, будут описаны на последующих страницах, как и золотые украшения, найденные в других местах.
Я также продолжил раскопки на месте моей старой платформы, на северной стороне холма[99], однако из-за зимних дождей был вынужден остановить работы 26 ноября. Согласно тому, что было оговорено в моем фирмане, я должен был отдать две трети всех найденных мною предметов в Императорский музей и увез сам только треть.
§ IX. Пятый год работы в Трое и курганы героев, а также исследование Троады: 1879
Я отправился в Европу и возвратился в Дарданеллы к концу февраля 1879 года. Обеспечив себе снова услуги десяти жандармов, или заптиехов, и 150 рабочих, я возобновил раскопки 1 марта. До середины марта я жестоко страдал от северного ветра, который приносил такой ледяной холод, что в моих деревянных бараках нельзя было ни читать, ни писать, и я мог согреваться только активной физической работой в траншеях. Чтобы не простудиться, я, как всегда, очень рано каждое утро отправлялся к Геллеспонту, чтобы искупаться в море, но всегда возвращался в Гиссарлык до восхода и до начала работы[100]. Два моих жандарма всегда служили мне охраной во время этих омовений и во всех случаях, когда мне приходилось отлучаться с Гиссарлыка. Однако холод длился только две недели, и после этого все время стояла прекрасная погода. Аисты появились в начале марта.
В конце марта ко мне в Гиссарлыке присоединился мой досточтимый друг профессор Рудольф Вирхов из Берлина и месье Эмиль Бюрнуф из Парижа, почетный директор Французской школы в Афинах; последнего послало в Трою с научной миссией французское правительство по инициативе месье Жюля Ферри, министра общественного образования. Оба помогали мне в моих исследованиях в полную силу своих способностей. Профессор Вирхов изучил флору, фауну и геологические характеристики долины Трои и также состояние руин и щебня, обнаруженных в ходе моих раскопок; и месье Бюрнуф, который является прекрасным инженером и художником, сделал все планы и карты, а также многие из набросков, содержащихся в этой книге. Он также изучил геологию долины Трои и многие слои руин на Гиссарлыке.
Мои усилия в тот момент были направлены в основном на то, чтобы раскрыть все стены в окружности, и, таким образом, я вел раскопки к востоку и юго-востоку от ворот[101] (которые, согласно измерениям месье Бюрнуфа, находятся в 41,10 метра = 135 футах 2 дюймах над уровнем моря и в 8,33 метра = 27 футах 5 дюймах ниже поверхности холма), а также к северо-западу и к северу от дома старейшины и к востоку от моей большой северной траншеи[102]. Было особенно важно сохранить дома сожженного города; поэтому я постепенно раскапывал руины трех верхних городов по горизонтали слой за слоем, пока не достиг легкоузнаваемых обгоревших руин третьего, или сожженного, города. Сведя к одному уровню все пространство, которое я намеревался исследовать, я начал с конца этого участка, раскапывая дом за домом и постепенно продвигаясь с этой работой в направлении северного склона, куда приходилось сбрасывать мусор. Таким образом я смог раскопать все дома третьего города, не повредив их стен. Однако, конечно, все, что я смог найти от них, были основания или первые этажи высотой от 3 до 10 футов, построенные из кирпича или камня, сцементированного землей. Огромное количество кувшинов, которое в них было, не оставляет никаких сомнений в том, что эти помещения служили в качестве подвалов; хотя с первого взгляда кажется трудным объяснить редкость дверных проемов, лишь немногие из которых могут видеть посетители, однако представляется, что в эти нижние части домов входили по деревянным лестницам или стремянкам сверху. Тем не менее обычные дверные проемы существуют во всех комнатах и покоях большого здания к западу и северо-западу от ворот.
Профессор Вирхов обращает внимание на тот факт, что с архитектурной точки зрения положение третьего города является точным прототипом зданий того типа, который все еще характерен для деревень Троады. Только когда медицинская практика[103] заставила его войти внутрь современных домов, он смог понять архитектурные детали домов древнего города. Для этой архитектуры характерно то, что в большинстве случаев в нижней части домов не было входа и она окружена каменной стеной. Верхний этаж, который строят из квадратных, высушенных на солнце кирпичей, служит жилищем для всей семьи; нижний, в который входят по лестнице или стремянке сверху, служит кладовкой. Если в нижнем этаже есть отдельная дверь, то он, как правило, используется как стойло для скота. Когда, как нередко случается и сегодня, современные дома такого типа разрушаются, эти руины выглядят точно так же, как руины третьего, или сожженного, города Гиссарлыка. На камнях стен первого этажа троянских домов нет никаких следов обработки; они извлечены из легкодоступных естественных слоев третичного пресноводного известняка соседнего горного хребта. Комнаты, окруженные этими стенами троянских домов, содержат гигантские терракотовые кувшины, которые нередко стоят рядами; их огромный размер (в каждом из них человек может стоять) говорит о значительном богатстве.
98
См. на рис. 10 весь блок спереди; а также блок, на котором стоят два дома.
99
См. рис. 4, слева; а также план I (план Трои) между точками Х и С.
100
Эти поездки в темноте не обходились без происшествий. Те, кто путешествует по Троаде, увидят, что на северном краю моста в Кум-Кее недостает большого камня. Этот камень выломался, когда однажды я в темноте проехал на лошади слишком близко к углу и вместе с лошадью упал в кусты под мостом. Лошадь свалилась на меня, и я не мог из-под нее выбраться; поскольку мои жандармы отправились вперед, они не могли слышать мои крики. Я целый час пробыл в таком отчаянном положении, пока, наконец, мои жандармы, увидев, что я не приехал на свое обычное место купания в Каранлыке, вернулись и освободили меня. После этого происшествия я всегда спешиваюсь перед тем, как въехать на турецкий мост, и веду свою лошадь под уздцы.
101
См. план I (план Трои).
102
См. план III (в разрезе), X, Y.
103
В приложении V я даю интересный рассказ профессора Вирхова о его медицинской практике в Троаде.