Страница 16 из 25
Стена построена из больших блоков, соединенных с маленькими; ряды камней наклонены и, видимо, следуют углу наклона древней почвы. Стена А еще древнее; это abamurus, или поддерживающая стена; она должна была поддерживать склон холма.
Рис. 2. Вид спереди на стены, относящиеся к первому и второму городам
Когда я выкопал эту платформу на расстояние 82 фута в глубину холма, понял, что начал ее по меньшей мере на 161/2 фута выше, чем следовало, и вследствие этого я забросил ее, удовольствовавшись тем, что вырыл в центре ее траншею шириной 26 футов вверху и 13 футов шириной на дне[51]. На расстоянии 131 фута от склона холма я нашел большую стену высотой 10 футов и толщиной 61/2 фута (см. рис. 2В), вершина которой находилась только на 34 фута ниже поверхности. Она построена в так называемой циклопической манере – из больших блоков, соединенных с маленькими; некогда она была гораздо выше, как, видимо, доказывает множество камней, лежащих рядом с нею. Она, очевидно, принадлежала к городу, построенному из больших камней, второму от материка. На глубине 6 футов под этой стеной я нашел поддерживающую стену из более мелких камней (см. рис. 2А), которая поднималась под углом 45°. Эта последняя, конечно, должна была быть гораздо древнее первой: она, очевидно, служила для того, чтобы удерживать склон холма, и, несомненно, доказывает, что со времени ее постройки холм вырос на 131 фут в ширину и 34 фута в высоту. Мой друг профессор А.Г. Сэйс[52*] был первым, кто указал, что эта стена А построена точно в том же стиле, что и стены домов первого и самого нижнего города: соединение между двумя камнями в нижнем слое всегда покрыто третьим камнем в верхнем. Соответственно, соглашаясь с ним, я, без сомнения, отношу эту стену к первому городу. Руины нижнего слоя были тверды как камень, и мне было очень трудно раскапывать их обычным способом; мне было легче подрыться под них, пробиваясь через них по вертикали; с помощью лебедок и огромных железных рычагов (примерно 10 футов длиной и 6 дюймов в обхвате) мне удалось расшатать их и таким образом разбить на фрагменты высотой 16 футов, шириной 16 и толщиной 10 футов. Однако я нашел такой способ раскопок очень опасным, поскольку двое рабочих оказались под массой руин объемом 2560 кубических футов, и спаслись лишь чудом. После этого происшествия я отказался от идеи прокопаться через большую платформу шириной 233 футов по всей длине холма и решил сначала выкопать траншею шириной 98 футов вверху и 65 футов у дна[53].
Рис. 3. Большая башня Илиона: вид с юго-востока. Верх находится на 8 метров (26 футов) ниже поверхности холма; основание стоит на скале 14 метров (461/2 фута) глубиной; высота башни составляла 20 футов
Поскольку большие масштабы моих раскопок делали для меня необходимым работать не менее чем с 120–150 рабочими, 1 июня я был вынужден, ввиду начала сезона жатвы, увеличить поденную плату до 2 франков. Но даже это не позволило бы мне набрать достаточное число людей, если бы покойный г-н Макс Мюллер, германский консул в Галлиполи, не прислал мне 40 рабочих оттуда. Однако после 1 июля я легко мог получить 150 рабочих на постоянной основе. Благодаря любезности г-на Чарльза Куксона, английского консула в Константинополе, я достал 10 ручных тележек, которые везли два человека и толкал третий. Таким образом, у меня было для работы 10 ручных тележек и 88 тачек; вдобавок к этому я держал 6 повозок с лошадьми, каждая из которых стоила 5 франков, или 4 шиллинга в день, так что общая стоимость моих раскопок доходила до более чем 400 франков (16 фунтов) в день. Помимо винтовых домкратов, цепей и лебедок, мои инструменты состояли из 24 больших железных рычагов, 108 лопат и 103 мотыг, все – лучшего английского производства. У меня было три бригадира, и моя жена и я сами присутствовали на раскопках от рассвета до заката; однако наши трудности постоянно возрастали, поскольку ежедневно расстояние, на которое мы должны были отвозить мусор и щебенку, увеличивалось. Кроме того, постоянный сильный ветер с севера бросал нам в глаза ослепляющую пыль, что было крайне неудобно.
На южной стороне холма из-за небольшого естественного склона мне пришлось проложить свою большую траншею с наклоном 76°. Здесь я обнаружил на расстоянии 197 футов от начала траншеи большую массу каменной кладки, представлявшую собой две отдельных стены, каждая примерно 15 футов шириной, построенные близко друг к другу и заложенные на скале на глубине 461/2 фута ниже поверхности. Высота обеих составляет 20 футов; поверхность внешней стены на южной стороне имеет угол наклона 15°, а на северной стороне – вертикальна. Внутренняя стена имеет угол наклона 45° на южной стороне, которая находится напротив северной стороны внешней стены. Таким образом, между двумя стенами пролегает глубокая впадина. Внешняя стена построена из небольших камней, сцементированных глиной, однако она не состоит из сплошной каменной кладки. Внутренняя стена построена из больших необработанных кусков известняка; на северной стороне сплошной камень доходит только до глубины около 4 футов; здесь стена опирается на нечто вроде вала шириной 651/2 фута и высотой 161/2 фута, который отчасти состоит из известняка, который пришлось снять, надо было сровнять скалу для того, чтобы построить на ней стену. Эти две стены наверху совершенно плоские и никогда не были выше; длина их составляет 140 футов, общая ширина 40 футов с востока и 30 футов на западном конце. Остатки кирпичных стен и массы разбитых кирпичей, керамики, пряслиц, каменных орудий, жерновов и т. д., которыми они были покрыты, судя по всему, говорят о том, что стены использовались жителями третьего, или сожженного, города, как и основания Большой башни; итак, чтобы избежать недопонимания, я буду называть в данной работе эти стены Большой башней, хотя, возможно, первоначально строители предназначали их и для иной цели. Рис. 3 схематично показывает две стены так, как они выглядели тогда, когда были впервые обнаружены и когда они все еще казались сплошной массой кладки. Гораздо лучший вид на эти две больших стены дает рис. 144.
§ V. Третий год работы в Гиссарлыке: 1873
Я прекратил раскопки 14 августа 1872 года и возобновил свою деятельность в обществе своей жены 1 февраля следующего года. Предыдущей осенью рядом с нашими двумя деревянными бараками мы построили себе дом из камней, обнаруженных в ходе моих раскопок, и сделали стены толщиной 2 фута[54]; однако нам пришлось поселить в нем наших бригадиров, поскольку у них было недостаточно одеял и покрывал, и иначе они просто пропали бы от страшного зимнего холода. Поэтому бедная моя жена и я очень страдали, поскольку ледяной северный ветер (заставлявший вспомнить о частых упоминаниях порывов Борея у Гомера) так яростно дул через щели в стенах нашего дома, которые были сделаны из досок, что вечером мы даже не могли зажечь лампы, и, хотя в очаге у нас и был огонь, термометр показывал -4° по Реомюру, или 23° по Фаренгейту, так что вода, которая стояла рядом с очагом, замерзала в сплошную массу льда. Днем мы хоть как-то могли терпеть холод, работая на раскопках, однако вечерами ничто не согревало нас, кроме нашего энтузиазма от великой работы – открытия Трои[55].
Однажды мы просто каким-то чудом едва не сгорели заживо. Камни нашего очага лежали просто на досках пола, и то ли через трещину в цементе между камнями, то ли по какой-то другой причине, но однажды ночью огонь перекинулся на пол, и он загорелся; когда случайно в три часа ночи я проснулся – увидел, что большая часть пола горит. Комната заполнилась густым дымом, и северная стена уже начала гореть; нескольких секунд было бы достаточно, чтобы в ней прогорело отверстие, и тогда весь дом загорелся бы меньше чем за минуты, поскольку с той стороны дул сильный северный ветер. Однако я не потерял присутствия духа. Вылив содержимое ванны на горящую стену, я немедленно остановил огонь в том направлении. Наши крики разбудили рабочего, который спал в соседней комнате, и он позвал бригадиров из каменного дома нам на помощь. Не теряя ни минуты, они схватили молотки, железные рычаги и мотыги; они разбили пол, разобрали его на куски и набросали на него кучи мокрой земли, поскольку воды у нас не было. Однако, поскольку нижние бревна горели во многих местах, прошло четверть часа, прежде чем мы потушили огонь и опасность миновала.
51
См. эту траншею, помеченную W, в центре большой траншеи V справа от точки С на плане I (план Трои).
52*
С э й с Арчибальд Генри (1845—1933) – английский филолог и ассириолог.
53
См. рис. 4, справа, а также план III (в разрезе) в конце этой книги. Буквами X—Y на этом плане помечена восточная сторона этой большой траншеи, которая обозначена теми же самыми буквами на плане I (план Трои).
54
См. рис. 9, дом справа, изображенный также на рис. 10, слева – это один из деревянных домов, перемещенных туда.
55
Ради удобства в ходе всей этой работы я буду использовать название Троя, которое в особенности используется для обозначения сожженного города, третьего по счету от материка, – каково бы ни было имя, которое в конечном счете даст этому городу ученый мир.