Страница 82 из 84
Люди, лица, встречи, расспросы, товары и цены. Гортанные фразы иноземцев, исковерканный морейский язык простолюдинов, выкрики зазывал, шепот предлагающих свои услуги потрепанных жизнью сиплых женщин, бурканье гномов и плавная речь эльфов. Переполненные трактиры, где рекой лились спиртные напитки. Драки оборванцев, сцепившихся в смертельной схватке ради куска хлеба. Наказание вора, пойманного на горячем и без всякого суда, под одобрительный гул толпы, повешенного на грязной площади. Ближе к вечеру все это до отказа заполнило мою голову, и я вернулся на постоялый двор.
Юссир, которого я пару раз мельком видел на огромном рынке и на бирже труда, еще не пришел. А Вольгаст захотел отлучиться, сказал, что рядом с поселением крутится парочка диких оборотней, и исчез. Так что я остался один и, расположившись в общем зале, одним глазом наблюдал за входом в нашу комнатушку, где хранились деньги, а другим за толпой, которая слушала травившего бородатые анекдоты весельчака. Ну, а попутно ужинал, пил слабое пиво, размышлял и ждал сержанта.
- Сейчас, добрые люди, - распинался весельчак, рыжий крепыш в рваном халате на голое смуглое тело, - я расскажу вам, какая в моем родном городе стража.
Толпа, в основном простые люди, не богатые, но и не голь перекатная, попивая мутный эль, обступила его и притихла. А рассказчик, умело изображая персонажей, начал:
"Прибегает к стражникам человек, стучит в караулку и кричит:
- Помогите! Помогите!
Дверь открывается и унтер-офицер спрашивает:
- Тебе чего, доходяга?
- Там мясник жену убивает, гоняется за ней с топором.
- А нам- то что?
- Он еще грозится дом поджечь.
- А нам-то что?
- Он еще соседей убить хочет.
- А нам-то что?"
Весельчак изобразил сержанта, вальяжного и толстого, и жалобщика, стеснительного, но с хитрецой, и завершил анекдот:
"- А еще сосед кричал, будто все стражники толстые овцелюбы.
- Что!? - вскричал сержант и обернулся в караулку: - Робяты, коронное преступление совершается! Стражу оскорбляют! Все за мной!"
История была старая, но неискушенным северянам она понравилась. После чего кто-то кинул в дырявую шляпу балагура пару медных монеток, и рассказчик продолжил развлекать людей:
"Идут по улице два ленивых стражника. Видят, труп лежит, а у него во лбу арбалетная стрела.
- Какое странное самоубийство, - говорит один.
- И не говори, - вторит ему другой, - нет бы, как все нормальные люди, повеситься, а он из арбалета самоубился".
Снова смех и следующий анекдот:
"Мальчик спрашивает у папы:
- А почему у всех стражников на рукавах металлические пуговицы?
- Чтобы они не вытирали об мундир сопли.
- А почему пуговицы блестят?
- Так они все равно вытирают".
Толпа зашлась от хохота, да и я посмеялся, а потом перестал, так как заметил, что волосы у весельчака ненастоящие. Он носил парик, хороший, надо отметить, но если слушатели на это внимания не обратили, то я напротив, и у меня возник резонный вопрос - кто этот балагур? Беглец, вроде меня? Возможно. Агент какой-то спецслужбы? Тоже может быть. И если так, то надо смотреть за ним в оба глаза и держать меч под рукой. Заклятья Древних применять нельзя, засекут, но я и с клинком кое-что умею.
Впрочем, вскоре я про весельчака забыл. Он, конечно, продолжал выступление, но вернулся Юссир, и мне стало не до него.
- Рассказывай, - я кивнул сержанту.
- Сейчас, - он сделал пару глотков пива, смочил горло и начал доклад: - Значит, так, господин Оттар, я весь город оббежал и все уладил. Люди есть, повозки и товары по сходной цене, немного ниже, чем в Каргарде.
- За поселение выезжал?
- Да. Там тоже людей много, большим табором стоят. Послезавтра на север уходит большой караван и старшина в нем правильный, можно с ними пойти. Там же крепкие повозки продаются, всего по пятнадцать альго, тягловые лошадки по десять и верховые полукровки по двадцать. Кое-что здесь заметно дешевле, чем у нас на родине.
- А людей где брать, на бирже?
- Ага. Там нищих и обездоленных полно, и я помощников себе уже присмотрел. Три семьи, крепкие мужики с бабами, но без детей. Работяги из вольных, пришли из Несковии. Плата малая - с меня пропитание, одежа, немного скарба на обзаведение, да защита. Для начала. А на следующий год новый сговор.
- Хорошо. Завтра все, что нам нужно, купим, с людьми пообщаемся и в путь. Это все?
- Нет, - сержант мотнул головой. - На севере, говорят, с женщинами трудно. Поэтому, думаю, нам тоже кого-то надо взять. Откровенными шлюхами я брезгую и, если вы не против, надо бы рабский рынок посетить.
- А почему я должен возражать? Я пока обойдусь, а ты бери. Дело-то житейское.
- Ну, мало ли, - Юссир пожал плечами. - Вы же дворянин, а в Морее рабов нет.
- Морея там, - я неопределенно махнул рукой, - а мы здесь и живем по законам другого общества, более злого, опасного и менее терпимого. Тут законы расплывчаты, человек человеку враг, и кто сильнее, тот и прав.
- Да, господин Оттар, вы правы.
Тем временем наступила ночь. Балагур, который собрал немного денег, исчез. Юркий тип, вроде бы только что рядом крутился, а потом пропал. Постояльцы стали расходиться, и мы тоже отправились на покой...
С утра, чуть свет, подъем. Как раз вернулся Вольгаст, который доложил, что отныне под его командованием есть пара оборотней, и мы с Юссиром отправились за покупками.
Как это ни странно, но все прошло просто отлично и без приключений. Мы закупили все, что нам необходимо, и даже смогли достать подробную карту имперской провинции Рунгия. После чего договорились с переселенцами и старшиной каравана мастером Серпаком, а сержант приобрел себе женщину, двадцатилетнюю симпатичную деваху из Рубайята, купеческую дочь, которая спасаясь от "ужасных" морейцев, покинула родину и оказалась в кандалах. Везучая. Ведь Юссир мужик неплохой, хозяйственный и, в общем-то, спокойный, поэтому они, наверное, поладят.
Так прошел еще один день. А на следующий мы покинули поселение и, оседлав полукровную лошадку, я выехал на невысокий холмик и огляделся. По широкой грунтовой дороге медленно двигался караван из полусотни груженых повозок, три из которых, наши. Впереди почти покрытая высокой травой равнина, а дальше заснеженные горы, среди которых спрятался замок моего покойного брата Халли, точнее, его развалины. Ну, а позади последний оплот цивилизации, Каргард. И, глядя на дома и бараки этого поселения, повинуясь внутреннему порыву, я взмахнул рукой и выкрикнул:
- Прощай, мир цивилизованных людей! Пока мне нет здесь места, но настанет срок, и я вернусь! Вернусь для того, чтобы отомстить всем, кто хотел моей смерти, кто убивал моих братьев и охотился на Вайда! Клянусь!
Это был крик души, который выплеснулся в мир, и на мгновение мне показалось, что этот посыл услышали, а затем откуда-то издалека пришли неразборчивые отклики. Но, конечно же, мне это только показалось и, ударив пятками по бокам лошади, я помчался вслед за караваном...
Эпилог.
Вырвавшись из души, мощный посыл молодого и неопытного чародея, который пока не осознавал пределов своей силы, прокатился по эфиру, всколыхнул его, и слова Оттара Руговира услышали многие. Но подавляющее большинство имеющих магические способности людей и нелюдей не обратили на это никакого внимания. Для них это было неразборчивое бормотание, секундная помеха в виде постороннего шороха и только. А вот перед теми, кто думал о молодом маге или был с ним близко знаком, послание раскрылось полностью, и реакция на заявление Оттара вернуться и покарать врагов была очень разной.
Барон Алан Руговир в этот самый день получил два письма. В одном его извещали, что поручик Оттар Руговир пропал без вести во время боев за Сайгару. А в другом старший сын барона писал, что младшего арестовали, но он, кажется, смог сбежать и "черные клинки" не спешат придавать этому делу огласку. Значит, на это есть какие-то тайные причины, и барону, на всякий случай, следовало бы поостеречься и более внимательно присмотреться к новым людям в его владениях. И тут, неожиданное послание Оттара, просто слова, которые прилетели из ниоткуда. После чего глава семейства Руговиров встряхнул головой и решил, что это навеянный беспокойными мыслями бред, который можно прогнать лишь доброй порцией крепкого рома...