Страница 34 из 84
Подрыв! Артефакт взорвался! Грохот! Немного пыли, которая ударила в спины вампиров. И потайной тоннель наружу обвалился.
Вспышка! Треск! Искра! И зал оказался залит ярким светом, который был сродни солнечному.
Ну, а дальше вой подыхающих тварей, пламя и арбалетные болты, которые стали втыкаться в кровососов, хотя можно было обойтись без этого. Молодые вампиры сгорели моментально, а старый Закария, по виду молодой и весьма красивый юноша в черном приталенном камзоле и сумкой на плече, продержался немного дольше и даже попробовал добраться до ближайшего стрелка. Да только куда там. Он сделал всего пару шагов и споткнулся, а затем его объятое языками племени лицо исказила судорога и кровосос свалился. Был грозный монстр, а через несколько секунд обугленный обрубок.
Короче, охота на вампиров закончилась быстро и, обсудив с братьями Виниорами уничтожение монстров, я снова отправился на покой.
Спал хорошо, никаких видений, и до утра меня никто не тревожил. А вот на рассвете я вновь был вызван к капитану Агликано. И первая мысль - сейчас мой взвод вновь отправят в подземелье или заставят прочесывать берег, где в зарослях были спрятаны лодки кровососов. Но я ошибался.
Капитан Агликано, расслабленный и довольный собой, в распахнутой на груди белой шелковой рубашке, расположился в покоях барона Панвербока и, сидя возле массивного стола, на который он закинул ноги, пил вино и смотрел в окно. А когда я вошел в помещение, он взмахнул рукой и сказал:
- Без доклада, корнет... Проходи... Присаживайся...
До этого момента мы с капитаном один на один не общались. Да и вообще встречались редко. Раньше он пропадал в городе, а я на полигоне. Ну, а потом началась война. Поэтому я не знал, чего от него можно ожидать и даже не предполагал, о чем пойдет речь, если он встретил меня по-свойски.
Я присел на свободный стул, а ротный кивнул на темную бутылку, которая стояла на столе, и сказал:
- Наливай. Отметим захват крепости и первое удачное дело нашей роты. Барон Панвербок, конечно, был редкостной сволочью, но вино в его подвалах отменное.
Меня упрашивать не требовалось и, налив вина, я приподнял простую глиняную чарку и спросил:
- За победу, господин капитан?
- Да, корнет, за нашу победу.
Мы выпили. Вино, действительно, оказалось неплохим, и по венам пробежала теплая волна, которая окончательно сняла напряжение минувшей ночи. Но я понимал, что меня пригласили не на пьянку, так что не расслаблялся и правильно делал.
- Корнет, ты знаешь, что попал в мою роту по ходатайству своего брата? - спросил Агликано.
- Да. Он говорил.
- А зачем, Рой тебе сказал?
- Чтобы я мог отличиться и заслужить награду.
- Правильно. И я скажу тебе, что награду ты получишь. Ходатайство на имя командира полка уже составлено и я его подписал.
- Благодарю, господин капитан.
- Не надо, корнет... - Агликано поморщился. - Ты показал себя, и я тебе отмечаю. На мой взгляд, в отличие от Виниоров у тебя есть перспектива, а твой брат мой добрый приятель. Так что выводы делай сам.
- Я не совсем понимаю о чем вы, господин капитан.
- Позже поймешь. А пока послушай меня, корнет. Эта война многих приподнимет, и многих опустит. Мы должны это помнить и всегда поддерживать тех, кто поддерживает нас...
Капитана слегка развезло и он, долив в чарку вина, сделал новый глоток и продолжил:
- О чем это я? Вспомнил... Мы говорим о поддержке... В самом скором времени меня повысят в звании и в должности. И ты, корнет, если будешь держаться рядом, не пропадешь. Скрывать не стану, я хочу стать командиром штурмового батальона. Отдельного. И я им стану. Без сомнений. А знаешь, почему я в этом уверен?
- Нет.
- А я объясню. Потому, что у меня серьезные покровители. Сам командующий нашей Второй Восточной армии князь Айрик Раен знает обо мне, и станет тянуть меня и таких как я за собой. А мы, в свою очередь, это запомним и будем готовы за него кому угодно глотку порвать. Хоть восточным гнидам, хоть генералам, хоть высокородным аристократам, хоть царю. Уяснил?
"Агликано перепил и болтает лишнего, - решил я. - И, при желании, его слова можно истолковать как измену. Да только у меня такого желания нет. Хотя пьяные речи ротного запомнить нужно. Не хочется лезть в политику, слишком много у меня своих проблем, одни видения чего стоят, да и жизненные приоритеты иные. Отсюда вывод - смотри в оба глаза и держи нос по ветру. Не влезай в авантюры и в первую очередь думай о себе".
- Да, я все понял, господин капитан.
- Очень хорошо. Надеюсь, ты не станешь болтать лишнего, и подробней на тему верности мы поговорим потом. Ну, а пока собирайся в дорогу. Выезжаешь через час.
- Куда?
- Вместе с кавалеристами отправишься в расположение нашего легиона, кстати, там же и ставка командарма. Отвезешь официальную докладную записку и наградные листы полковнику Урамину, а так же несколько писем. Заодно сопроводишь обоз с наиболее ценными трофеями и бумагами, которые были захвачены у местных баронов. Все сдашь под роспись и учти, письма, которые повезешь, должны попасть в руки адресатов. Лично.
- Приказ ясен. А если адресатов не окажется на месте?
- Передашь послания своему брату.
- Разрешите выполнять?
- Подожди. Письма сразу возьмешь.
Агликано с трудом поднялся и, направляясь в соседнюю комнату, кивнул:
- За мной.
Я пошел за ним, и мы оказались в спальне. В центре огромная кровать, и на ней совершенно голая девчушка, брюнетка не старше пятнадцати лет, которая сжалась в комок и забилась в угол. На лице ссадины, тело в синяках, взгляд затравленный.
- Не обращай внимания, Руговир, - Агликано махнул в сторону девчонки рукой. - Это дочка Панвербока. Была еще мамаша, но старовата, и я ее капитану Рейнеру отдал. А малышку оставил. Думал, что-то особенное и позволил себе с ней расслабиться. Но она уже не девочка оказалась. Представляешь? А еще из благородной, по ее мнению, семьи. Так мало того, она пыталась меня зарезать и про какого-то жениха лопотала. Дрянь. Хочешь, подарю ее тебе?
- Не надо
Почему-то в душе я испытал к капитану чувство брезгливости. Понятно, что война победа для одних и горе для других. Ясно, что законы военного времени жестоки и дочь Панвербока виновата уже только потому, что ее отец наш враг, а значит, у нее нет и не может быть никаких прав. Но пока еще мое сердце не ожесточилось. И увидеть, что твой ротный, в общем-то, неплохой командир и храбрый воин, опускался до насилия и бил девушку, было неприятно.
Тем временем капитан подошел к небольшому походному сундучку, который был окован стальными полосками, и провел над ним ладонью. Щелкнул скрытый замок, и я отметил, что Агликано не лишен магических способностей. Однако в бою он ничего не применял. А может быть, я просто этого не видел.
- Держи, - капитан извлек из сундучка четыре запечатанных конверта, и на каждом я почувствовал магическую сигналку.
Письма я спрятал под мундир, а ротный одобрительно кивнул и сказал:
- Свободен. Провожать не стану. Все документы получишь у моего сержанта. Брата увидишь, передай привет.
- Обязательно, - стараясь не смотреть на дочь барона, которая наблюдала за нами, словно мы самое ужасное явление ее жизни, я развернулся к двери и замер, потому что заметил одну весьма интересную вещицу.
- Что-то не так, корнет? - спросил Агликано.
- Разрешите вопрос, господин капитан?
- Спрашивай.
- А это у вас откуда? - я указал на добротную сумку из желтой кожи, на которой лежала толстая тетрадь с древним иероглифом на обложке, который обозначал Смерть.
- Трофей, - ответил ротный. - Сумка вампира Закарии. Артефакты, зелья и пару кинжалов, маги сразу забрали, а сумку бросили. Там немного денег было, и эта тетрадь. Посмотрел, хрень какая-то, древние баллады про смерть и гибель мира, частично на эльфийском, личные записи и несколько рисунков. А почему ты об этом спросил?