Страница 27 из 32
– Я звонил тебе 15 раз.
Она держит телефон.
– Я как раз собиралась тебе позвонить, пап. Пожалуйста, не перегибай палку…
Трипп слишком быстро греб; он погружает весло в воду, чтобы развернуть лодку, но нос ее врезается в причал.
Мистер Маркс наклоняется. Одной рукой ухватившись за подпорку, он набрасывает веревку на нос лодки.
– Мне известно все, – говорит он. – Вся ложь… тайные встречи… кража школьной гитары и денег, предназначенных на частные уроки… – он с отвращением смотрит на Триппа. – Пора заканчивать со всей этой гадостью, сейчас же.
Трипп вздрагивает.
– Это не…
– Ты не имеешь никакого права и слово произносить, – говорит мистер Маркс. – С вашей дружбой покончено. И меры уже предприняты… – Одной рукой потянув за веревку так, что лодка скользит по воде к причалу, другой он не дает лодке раскачаться. – Идем, Лайла. Мы уезжаем. – Он оглядывается на Триппа. – Кстати, твоей маме тоже все известно.
Лайла передает гитару Триппу. Качка лодки от ее шагов разбивает ему сердце. Скажи ему, Лайла. Скажи ему, что все, что было, не гадко.
Мистер Маркс берет Лайлу за руку и уводит ее. Лайла оборачивается и смотрит на Триппа, ее глаза полны слез. Трипп садится в лодку, и с каждым их шагом все хорошее внутри него тонет.
Он достает свой телефон, набирает ей сообщение и нажимает ОТПРАВИТЬ, но оно не отправляется. Ошибка доставки. Он пытается снова и снова. Мог ли мистер Маркс заблокировать его номер в ее телефоне? Вот что означала фраза «меры предприняты»?
Диктофон Лайлы остался на сиденье. Только он его поднимает и убирает в карман, как звонит его телефон. Мама. Без всякого на то желания он отвечает.
– Да?
Она громко вздыхает.
– Ну, наконец. Мне позвонил некто, представившийся отцом Лайлы, и, если кратко, рассказал мне какой ужасный ты человек.
– Это не то, о чем ты думаешь…
– Я не знаю, что происходит. Это было унизительно, Трипп. Я уже еду…стою на светофоре. Когда я доеду, мы обязательно…
– Тебе не обязательно ехать. Такси уже…
– Такси?
– На нем мы сюда и приехали. И уже оплатили обратную дорогу. Оно подъедет через…
– Ты поедешь не на такси. Я буду через полчаса.
– Мам…
– Загорелся зеленый сигнал. Мне пора. Я отключаюсь.
Трипп закрывает телефон. В течение долгой минуты сидит и просто смотрит на воду. Неохотно он встает. По пути к дому его останавливает сын Руби и протягивает конверт с оплатой, говоря, как всем понравилось их выступление. С гитарой в руках он выходит к дороге и садится на пенек. Он набирает Аамоду, который уже едет, и отменяет заказ.
– Деньги не возвращаются, – говорит Аамод.
– Да, я знаю. – Отвечает Трипп.
Капля дождя падает ему на руку, и он поднимает взгляд на облака.
МАШИНА МАРКСОВ; 15:14.
Мистер Маркс на пределе.
– Все получится. Твои виолончель и платье на заднем сиденье. Поедем прямо туда, и у тебя останется добрых 40 минут на переодевания и чтобы согреться. – Он наклоняется и вытирает выступивший конденсат с лобового стекла.
Лайла смотрит на капли дождя на стекле. Красота свадебной церемонии, их музыки, прогулки на лодке с Триппом – сейчас все это кажется сценой из какой-то пьесы. Она не заступилась за Триппа. Даже не попрощалась с ним. Наверное, он решил, что она трусиха.
– Лайла? – голос ее отца срывается. Руками он сжимает руль, в его глазах застыли слезы. – Лайла, я не понимаю, как ты могла сделать такое сегодня? Ты хоть представляешь, как я волновался?
Одна капля стекает к другой, и они образуют небольшой ручеек, бегущий по стеклу.
– Тебе словно плевать на прослушивание, – продолжает ее папа. – Это так на тебя не похоже.
– Я же говорила, – отвечает Лайла. – Мы заказали такси. Я бы успела вовремя вернуться домой.
– Вовремя!? В день важного прослушивания нельзя убегать из дома и играть с…
– Я не убегала из дома. Я…
– И вся эта история с гитарой. Я знаю, ты жалеешь того мальчика за все, через что он прошел, но он проблемный…
Лайла закрывает глаза.
– Это нормально для твоего возраста, – продолжает он. – Сегодня тебе нравится одно... завтра уже другое... но нельзя упускать Коулс, такие возможности, потом ты будешь сильно жалеть.
Ей трудно дышать.
Впереди резкий поворот, он притормаживает, чтобы в него вписаться.
Она достает телефон, чтобы проверить сообщения. Все входящие от ее отца. Ни одного от Триппа. Она набирает новое сообщение.
– Ты не будешь ему писать, – говорит он.
– Пап…
– Я заблокировал его номер на твоем телефоне.
– Папа, ты не мог так…
– Лайла. – Ее папа включает щетки на лобовом стекле и наклоняется. – Держи. Взгляни на листок. Я записал, как доехать. Куда дальше? На Пайн Топ?
– Папа, ты просто не можешь блокировать номера в моем телефоне.
– Лайла, дружить с этим мальчиком плохая мысль. – Впереди еще один поворот и он съезжает на другую улицу. – Кажется, это была Пайн Топ. Посмотри на листок, пожалуйста, и скажи надо ли мне искать, где разворачиваться обратно.
– Пап, ты не понимаешь. Трипп не плохой…
– Лайла, не думаю, что ты объективна…
Дорога снова сворачивает, и между взмахами щеток Лайла видит, как на дорогу из леса выпрыгивает олень. У него ветвистые рога, крепкий круп, тонкие ноги.
Когда она видит оленя, уже знает, что слишком поздно. Папа ударяет по тормозам, машина теряет управление. Лайла слышит крик и не знает, кто кричит: папа, она сама, олень или резина на колесах.
Но я пока не готова умирать, думает она; и представляет, что все еще сидит в лодке, они с Триппом играют на гитаре, лодка мягко раскачивается на поверхности воды.
Олень выпрыгивает в нескольких сантиметрах от машины и снова прыгает, задними копытами отталкиваясь от бампера. Машина съезжает с дороги и движется к большой сосне. Лайла пристегивается, когда дерево словно приближается к ним. Треск настолько громкий, кажется, земля раскололась, когда они врезаются в дерево. Машина останавливается и наступает тишина.
Оленя уже нет.
МАШИНА БРОУДИ; 15:21.
– Просвети меня, Трипп, – говорит его мама, когда они отъезжают. – Как ты мог уговорить эту бедняжку украсть из школы гитару и стащить деньги из кармана ее отца, чтобы расплатиться за часовую поездку на такси…
– Все было не так. Ты говоришь так, словно я…
– Я лишь передаю слова ее отца. Ты хоть представляешь, каково это, когда тебе звонит незнакомец и рассказывает, что твой ребенок, по сути, преступник, а ты плохой родитель?
– Я не преступник.
– Если верить мистеру Марксу, та девочка была лучшей ученицей до встречи с тобой. Он сказал, что ты «оказываешь на нее ужасное влияние». – Голос его матери бушует как пламя огня. – Он желает держать тебя подальше от дочери, насколько это вообще может быть возможным. Что же с тобой такое?
– Мы друзья. Мы…
– Ой, да ладно.
– Что? Не веришь, что у меня есть друг?
– Честно говоря, нет. Ты даже не пытался завести друга с тех пор, как переехал Джош. А с тех пор прошло полтора года, Трипп.
– Ну, она – друг. Я завел друга.
– Больше смахивает на то, что ты завел кого-то, чтобы заполучить такую драгоценную гитару.
Трипп смотрит в окно.
Небо безоблачное и идет дождь.
– Нет, серьезно. Я жду объяснений, Трипп. Расскажи же мне, для чего был так называемый музыкальный концерт. Неужели ты ждешь, что я поверю, что кто-то наймет совершенно незнакомого ребенка, чтобы выступить на таком важном мероприятии как свадьба?
– Я не ребенок. А они очень милые люди…
– ...Которые могли оказаться убийцами с топорами. Ты хоть подумал об этом? – Она бросает на него взгляд. – Ты не задумывался, что они могли выдать себя за жениха и невесту, чтобы заманить и похитить девочку? Бесшабашно и опасно. – Она качает головой.
Он смотрит сквозь размытое от дождя окно на деревья. Он не станет ей ничего доказывать. Она просто пристрелит его, стоит ему открыть рот.