Страница 16 из 76
Мог отрицательно покачал своей громадной головогрудью:
– Наши мальчики слишком примитивны в своих запросах. Рассорь мы их с Афрейт и Сиф, как они тут же заведут шашни с Рилл и Хильзи, потаскухами из Соленой Гавани. – Пользуясь данной богам привилегией, Мог с легкостью узнал все подробности жизни на Льдистом острове, стоило ему лишь подумать о нем. – Нет, на этот раз придется выдумать что-нибудь похитрее.
– Чума на все эти тонкости! – взревел Кос. – Пытать их! Наслать на них кашель, пусть задохнутся, пусть у них член отгниет, пусть все кости размякнут!
– Тише, тише, а то ведь мы и вовсе их со свету сживем, – забеспокоился Мог. – У нас не так много почитателей, чтобы разбрасываться ими направо-налево, ты, пожиратель огня. Экономнее надо быть, экономнее! Кроме того, да будет тебе известно, угроза всегда страшит больше, чем ее исполнение. Думается мне, что самое подходящее для них наказание – старческий маразм, как вы полагаете?
– Что ж, вполне, – согласился внезапно протрезвевший Кос. – Мне, во всяком случае, этого было бы вполне достаточно.
– Значит, если я правильно тебя понял, старый Арахн, ты хочешь свести интересы твоего скользкого Мышелова к повседневным банальностям, заставить его думать не о манящем приключениями горизонте, но о ночном колпаке, обеденном столе, отхожем месте и кухонной плите? С большой дороги в сточную канаву, так сказать. Из океана в лужу. Не грандиозный пейзаж, а мутное окошко на задний двор. Гром не из тучи, а из навозной кучи, – прокомментировал предложение коллеги Иссек.
Мог в возбуждении распахнул все восемь глаз.
– А для твоего Фафхрда мы приготовим совсем другой сюрприз: пусть воображает себя звездочетом, пусть он забудет обо всем, что имело для него значение прежде, и только маленькие искорки света высоко в ночном небе будут манить и интересовать его. В то же время между ним и его приятелем разверзнется неодолимая пропасть и они ничем не смогут друг другу помочь.
– И, задрав голову к небу, он будет спотыкаться и падать, и ему будет уже не до тех маленьких удовольствий, которые он мог бы получать на земле, – быстро закончил Иссек, ловя мысль на лету.
– Да, и пусть он целыми днями заучивает их имена и изучает нарисованные ими в небе фигуры! – ввернул Кос. – Работы ему хватит на целую вечность. Сам я никогда не мог в них разобраться, в звездах этих. Скачут по небу туда-сюда, точно вши или блохи какие. Прямо оскорбление богам считать, будто это мы их создали.
– А потом, когда чаша унижений будет испита ими до дна, мы подумаем, как отменить или облегчить их тяготы, – промурлыкал Иссек.
– Нет уж, пусть так и остаются, – возразил Кос. – Никакой снисходительности. Вечное проклятие – как раз то, что надо!
– Этот вопрос мы решим, когда настанет время. А теперь за работу, господа! Нам еще предстоит состряпать множество проклятий, – подвел итог встречи Мог.
Глава 4
Тем временем в таверне «Обломок Кораблекрушения» Афрейт и Сиф пригласили Фафхрда и Серого Мышелова, несмотря на опасения последнего, присоединиться к ним в их кабине и даже позволили угостить себя кружкой горького эля. Обе дамы происходили из старинных, но потихоньку приходивших в упадок семей, – по сути, были кем-то вроде незамужних матриархов. Островитяне их уважали и время от времени поручали им высокие официальные должности. Кроме того, на протяжении последнего года они делили с Фафхрдом и Мышеловом все тяготы и ответственность за походы и деловые предприятия, а также и постель (последнее, впрочем, вошло в обыкновение сравнительно недавно). Походов было два: почти бескровное выдворение с острова передового отряда безумных морских минголов, что было достигнуто совокупными силами людей Фафхрда (двенадцати здоровенных берсерков-северян) и Мышелова (такого же числа ставших воинами коротышек-воров); да еще при несколько сомнительном содействии двух бродячих богов, Одина и Локи, вечно скитающихся из одной вселенной в другую. Под вторым походом подразумевались небольшая вылазка с целью вернуть на остров имевший сакральную ценность набор золотых предметов, называемых Символами Разума. А поскольку Сиф и Афрейт нанимали двух друзей для участия в этих предприятиях, то можно сказать, что их отношения с самого начала были поставлены на деловую основу. Другим деловым предприятием была торговая миссия Мышелова (капитана Мышелова в данном случае) на «Морском Ястребе», одномачтовике Фафхрда, со смешанной командой из берсерков и воров и товарами, которыми их снабдили обе дамы, в Но-Омбрульск, куда можно попасть только летом, ибо зимой море в тех местах сковывает лед. В том, а также и в ряде других случаев люди Фафхрда и Мышелова, с одной стороны, и данники Сиф и Афрейт – с другой, делили между собой всю черновую работу, участие в делах принимали и вольнонаемники.
Что до постели, то обе четы, хотя еще и не достигли того, что принято называть «средним возрастом» (по крайней мере внешне), уже были ветеранами любовных сражений; любые отношения, интимные в том числе, завязывали они с большой осторожностью и предусмотрительно, стараясь соблюдать дистанцию между собой и партером и на всякий случай держа открытыми пути к отступлению. С момента гибели своих первых возлюбленных Фафхрд и Мышелов искали любовных утех только у битых жизнью, хотя и не утративших привлекательности девушек-рабынь, юных бродяжек и демонических принцесс, которых легко встретить и еще легче потерять. Альковные радости никогда не были целью их приключений – скорее их побочным результатом. Оба героя хорошо чувствовали разницу между прошлыми скороспелыми романами и отношениями с женщинами Льдистого острова: последние связывали их достаточно серьезными обязательствами. Романы Афрейт и Сиф были столь же преходящи: их партнерами были твердолобые и не склонные к романтике обитатели Льдистого, уже в юности демонстрировавшие незаурядный здравый смысл и полное отсутствие фантазии; либо разного рода морские скитальцы, появляющиеся и исчезающие со скоростью ветра или, точнее, урагана.
Тем не менее дела обеих пар на любовном фронте складывались весьма успешно. И по правде сказать, Фафхрда и Мышелова это радовало даже больше, чем они готовы были признать. Каждый из них начал понемногу уставать от бесконечных поисков приключений; в особенности утомило их последнее, в котором, в отличие от их прежних одиноких вылазок, они вынуждены были нанимать людей и командовать ими, а следовательно, нести ответственность большую, чем обычно. Естественно, что после таких трудов они чувствовали себя вправе вкусить отдыха и тихих радостей домашнего очага, позабыть на время об ударах коварной судьбы, а также о ее дарах и искушениях, которыми она заманивает наиболее непоседливых на путь приключений и опасностей. А если уж говорить совсем начистоту, то обе женщины также были весьма близки к тому, чтобы признаться себе в подобных чувствах.
Так они и сидели одним тихим весенним вечером за столом в таверне, потягивали горький эль, обсуждали дела и заботы дня минувшего, делились планами на день грядущий, вспоминали сражения с минголами и осторожно расспрашивали друг друга о тех временах, когда они еще не были знакомы; каждый из них втайне наслаждался мыслью о том, что теперь у него – или у нее – было двое или даже трое друзей, на которых можно положиться, а не один товарищ того же пола, как это было раньше.
За дружеской беседой Фафхрд и поведал об их с Мышеловом фантазии, будто они половинки или даже более мелкие фрагменты, осколки, некоего жившего ранее существа, прославленного либо героическими деяниями, либо, напротив, злодейскими поступками, чем и объясняется сходство их мыслей.
– Как странно, – удивилась Сиф. – И мы с Афрейт по той же самой причине считаем себя духовными половинками королевы-ведуньи Скелдир, правившей Льдистым в незапамятные времена, когда гордые башни Симоргии возвышались еще над морскими волнами. Раз за разом приходилось Скелдир отражать набеги симоргийцев, жаждавших присоединить наш остров к своей империи, и всегда победа оставалась за ней. Как же звали вашего героя – или великого злодея? – если вам так больше по нраву.