Страница 43 из 68
— Вы надеетесь получить какие-то сведения у сумасшедшего? — Вэл слегка поморщился.
— Господин Гарайский, если вы задумаетесь о том, кто вы все, где находитесь и по какой причине, у вас определенно возникнут сомнения в собственном душевном здоровье. Любого, кто думает о других или об окружающем мире гораздо больше, чем о себе, можно счесть ненормальным. Вы предпочитаете норму? Тогда почему вы не в своей гостиной у телевизора, с бутылкой пива — кстати, хорошо, что напомнили (Лафти снова полез в холодильник) и тремя галдящими на полу отпрысками?
— Как его зовут? — быстро спросила Эстер, зная, что Вэл отвернется. Про бездетность Гэлларды и про то, что известный дипломат нашел молодую любовницу для продолжения рода, она в свое время начиталась достаточно. Она каждый месяц выбрасывала пустые упаковки от таблеток, чтобы не иметь такого преимущества.
— Того Бессмертного? Сигфрильдур Эйлдьяурсон.
— Как?
— Издевается, — уверенно произнес Ил, впервые в разговоре принявший сторону спутников Лафти.
— Тому, кто повторит, отдам последнюю банку пива, — Лафти откровенно веселился. — Кроме тебя, киска, тебе пить вредно для фигуры, к тому же ты выиграешь, я знаю.
— Он что, из Исландии?
— Вот еще одно доказательство того, что ты поймешь его с полуслова.
— Зачем я вообще должна его понимать? — Эстер запнулась. Открытый люк под ногами вновь дружелюбно распахнулся.
— Потому что ты будешь с ним разговаривать. Или, для начала, с его посланцами.
— Зачем?
— Ну мало ли у вас найдется точек соприкосновения… ты когда-то изучала их мифологию, разве нет? Может быть, ему будет приятно с тобой побеседовать.
— Этот ваш п-п-план, — заметил Корви, долго ерзавший на стуле, чтобы привлечь внимание, — представляется не более надежным, чем м-м-мой. Может быть, мы разделим усилия? Я знаю, как в-в-войти в контакт с лучшими взломщиками к-к-к-омпьютерных сетей, которые еще остались в мире.
— Не смею удерживать господина писателя, — Лафти изысканно поклонился.
— Вэл, вы ведь поедете со м-м-мной?
Вместо ответа Вэл Гарайский поднялся. Рядом с Лафти, взгляд которого он упорно пытался найти, будучи на голову выше, он смотрелся совсем экзотично. Пусть он был в мятой рубашке, пусть волосы спутаны и под глазами темные тени — люди именно с таким лицом и взглядом должны быть бессмертными, и никак иначе.
— Вы хотите заставить ее одну говорить с каким-то сомнительным Бессмертным, который определенно не в своем рассудке, если судить по имени?
— Узнав о разговоре Эстер Ливингстон с кем бы то ни было, — торжественно заметил Лафти, — я бы заведомо проникся сочувствием исключительно к ее собеседнику.
— А почему тебя это так волнует? — мрачно сказала Эстер. — Или ты думаешь, что всем противно оставаться со мной наедине, как тебе?
— Я поеду с вами, Лафти, — решительно произнес Вэл. Тем более странно, что в свою бытность дипломатом он не использовал ни подобных интонаций, не утвердительных оборотов речи. — А вам, Эммануэль, вполне может пригодиться помощь Непокорных. Я не прав?
Эстер попробовала в очередной раз насмешливо фыркнуть, но почему-то у нее это не получилось.
На взлетном поле было холодно и ветер свистел в ушах. Эстер постоянно отворачивалась, чтобы стереть слезы из уголков глаз — тогда ветер поднимал волосы на затылке и забирался за поднятый до предела воротник куртки. Каждый раз она видела двоих, неотрывно идущих следом — Лафти, замотанного шарфом так, что он стал напоминать сторонника какой-то восточной религии, которым запрещено показывать лицо, и Вэла, который шел так же спокойно и равнодушно, как много раз ходил во главе своих делегаций к трапу самолета. Казалось, ветер ему досаждает очень мало, только шарф бил по спине и кончик носа покраснел, но смотрел он прямо перед собой и в сторону, обходя Эстер взглядом.
Свое отвратительное настроение она ни на ком, кроме бетонной площадки под ногами, выместить не могла, но останавливаться, чтобы всласть попинать ботинками землю, было тоже невозможно. Эстер была в середине процессии, двигавшейся к небольшому самолету с четырьмя дружно ревущими пропеллерами. Самолет был выкрашен изумрудной краской, с головой тюленя на борту, дрожал от нетерпения, был несколько обшарпан и никак не мог ассоциироваться с личным транспортом Бессмертного. Между тем, когда Эстер с сомнением покосилась на данное средство перемещения по воздуху, ее уверили, что Сигфрильдур Эйльдьяурсон нередко его использует, чтобы полетать над ледниками.
— Интересно, — голос Лафти из-за шарфа звучал невнятно, — а к аэропорту поближе это чудо техники нельзя было подогнать? Обязательно нас тащить пешком по полю?
— Они хотят удостовериться, — спокойно заметил Вэл, — что вместе с нами в самолет не проникнет кто-то еще. И что за нами не следят.
По странному капризу ветра его голос прозвучал совсем рядом с Эстер, и от низкого тембра с неповторимой интонацией слезы выступили еще сильнее. Она яростно стянула пояс куртки, надеясь таким способом перекрыть себе дыхание и на время отвлечься.
— Госпожа Ливингстон? — стоящий у трапа протянул руку ладонью вперед. Не Бессмертный и не Имеющий Право, мгновенно поняла Эстер, дотронувшись до его хэнди-передатчика, тем более странно, что он первым попросил ее раскрыться.
— У моих спутников хэнди-передатчики не работают, — угрюмо сказала Эстер. — Но я могу за них поручиться и отдать вам мой код остановки сердца на случай, если они совершат что-то предосудительное.
Человек у трапа почему-то слегка покраснел — впрочем, он был очень бледный и светло-рыжий, вполне возможно, что для него краска на щеках была таким же привычным делом, как для других поднятые брови или ухмылка.
— В этом нет необходимости, — сказал он. — Сигфрильдур вам доверяет.
— Он же меня ни разу не видел? — Эстер передернула плечами от ветра. Ничего ей так не хотелось, как побыстрее забраться в самолет по узкой лесенке.
— Вы знаете наш древний язык, — с легким удивлением сказал их спутник. — И нашу родословную.
— Будто знание древнего языка гарантирует отсутствие предательства, — Эстер пробормотала эту фразу себе под нос, расстегивая куртку и плюхаясь в большое удобное кресло с настолько широкими подлокотниками, что на них можно было устроить отдельное сиденье. Задираться вслух не очень хотелось в надежде на приятный полет, тем более что внутри самолет Сигфрильдура Эйльдьяурсона выглядел гораздо более многообещающим, чем снаружи. — А знание родословной еще более подозрительно.
— Обычные люди, способные на обычное предательство, не способны выучить наш язык и наши имена, — невозмутимо заметил рыжий стюард, протягивая ей коктейль на подносе. — А необычное предательство в любом случае заслуживает внимания.
— Давно хотел спросить, киска, — Лафти медленно разматывал шарф, демонстрируя крайне недовольную, перекошенную от холода физиономию с посиневшей щетиной на щеках. — Чем ты так зацепила достойного Бессмертного Сигфрильдура, что он даже пригласил тебя вместе слетать на ледник? И даже разрешил взять нас с собой?
При взгляде на Вэла, невозмутимо садящегося в кресло рядом, Эстер хотела сказать такую-то мерзость насчет горячего северного темперамента, не пропавшего даже у Бессмертного, в отличие от большинства вялых земных мужчин, но вместо этого произнесла чистую правду:
— В ранней юности я изучала историю их прежнего рода. У меня даже сохранились свитки, где я рисовала их родословное древо. Сигфрильдур… он верит, что к ним принадлежит. Что он последний в роду. В общем, — она понизила голос, — он совершенно безумный и совершенно несчастный. Напрасно ты надеешься что-то от него выведать, Лафти.
— Несчастные как раз являются прекрасным источником знания, — Лафти отобрал у Эстер нетронутый бокал. — Что интересного можно узнать у того, кто счастлив?
"Хм, — подумала Эстер, но в данный момент она скорее оторвала бы себе язык, чем произнесла это вслух. — Вот я, например, очень несчастна. А что у меня можно узнать?"