Страница 62 из 79
— Ага. Неплохо-неплохо, — пробормотал гость, при этом поглядывая на сына, явно примеривая того на эту ситуацию. Лицо Михи поскучнело, поэтому понимая, что Миху лучше не подставлять под беспардонность родителей, я повел гостей дальше. Терять друга не хотелось, и так его родители постоянно ставили ему меня в пример. Так что от демонстрации я воздержался.
— Кхм, Игорь, ты не можешь дать мне адрес бригады ремонтников и мастера что сделал мебель? — попросил Николай Николаевич, полчаса спустя.
— Мог бы, только вот бригада из Киева, а мастер работает только через своих людей. То есть я тоже договаривался не напрямую, а через одного человека. Я вам дам обе наводки, хорошо?
— Было бы неплохо. В принципе рабочих я и тут найду. А вот с мастером надо бы свести.
— Я дам номер телефона человека, через которого вышел на мастера. Передайте ему, что вы от меня и все.
Я написал на листке данные и отдал их Николай Николаевичу. В это время из кухни выглянула Наталья Романовна.
— Игорь, а что ты готовишь?
— Мающее средство для посуды.
— И что хорошо моет?
— Отлично, меня еще мама научила его делать. Народное средство.
— А что за рецепт?
— Да проще простого. Состав: детское мыло — один кусок, сода — двести пятьдесят грамм и два стакана воды.
— Как смешивать? — записывала за мной мать Михи. Карандаш и листок ей дал Николай Николаевич с моего разрешения вырвав его из блокнота.
— Способ изготовления довольно прост: Мыло натереть на терке, добавить сначала один стакан воды, взбить, потом добавить ещё один стакан и в эту пену постепенно добавлять соду. Ещё немного взбить и все. Получается по консистенции паста. Моющее средство готово.
— Понятно, а его только для посуды можно применять?
— Да нет что вы. Это универсальное моющее средство, годное и для мытья посуды, и для мытья сантехники. Компоненты руки сушит в меру, но главное, что оно отмывает всё. Даже известковый налёт, надо просто подольше подержать.
— Ага. А-а-а?..
— Ну хватит, все что надо мы посмотрели. Так что есть о чем подумать, пойдем, — остановил жену Николай Николаевич.
Хлопнула дверь холодильника и Миха тоже влез разговор, вырвав зубами из полукруга копченной колбасы изрядный кусок:
— Да, поехали уже. Мне вас еще на дачу вести.
Его родители с наступлением тепла и до холодов жили на даче, предоставив квартиру в полное Михино пользование. Им это было не трудно, так как Николая Николаевича каждый день забирала служебная машина, развозя их по работам.
В это время снова раздался дверной звонок и дверь несколько раз требовательно ударили кулаком.
— О, еще гости, — удивился я. — Кто бы это мог быть?.. Кто там?
— Откройте, милиция! — неожиданно ответили для меня.
— А что надо?
С той стороны притормозили, обычно им сразу открывали дверь.
— Гражданин Соколов, на вас поступило заявление. Требуется его проверить. Откройте дверь.
— О как? Ну ладно, если пришли с делом, то почему бы не открыть, — дважды щелкнул я замком. За дверью действительно находились двое сотрудников милиции в форме и один в штатском, видимо опер. — Стоять! Куда в грязной обуви поперлись? Мыто! Тут говорите что вам надо.
— У вас гости? — спросил сержант, посмотрев на любопытных Родимцевых, которые явно пожалели, что не ушли раньше.
— Да. Кто старший?
— Старший лейтенант Сидихин, — вышел вперед тот, что был в штатском.
— Пошли в кабинет там поговорим. Вот эти тапки наденьте.
Через десять минут летеха вышел из кабинета немного смущенным. Забрав своих людей, он извинился и поспешил уйти. В кабинете я после короткого раздумья не стал доставать удостоверение и строить его, а поступил проще, пояснив, откуда у меня доходы, когда узнал все о причинах их приезда. Скрывать тот не стал, ошарашенный встречей со знаменитостью. Оказалось, водила грузовика, что вывозил мусор, очень удивился размахом ремонта и стуканул куда следует. Вот и приехали проверять жильца.
Гости отказались от ужина, хотя я их и уговаривал, и поспешили уйти, после чего я закончил с созданием моющего средства и поставил его в бутылочке рядом с раковиной на кухне.
Часам к пяти я собрался и поехал на Петровку тридцать восемь, в МУР. Нужно было узнать у знакомых оперов, кто бомбит хаты в моем районе и угоняет тачки, так как у них был общий архив. Я собирался так сказать нанести превентивный удар.
Утром следующего дня я начал действовать.
— Здравствуйте, — поздоровался я с довольно привлекательной женщиной, что закрывала квартиру на ключ. Рядом у юбки топтались трое маленьких детей разного возраста.
Сегодня был выходной, видимо семья отправилась на дневную прогулку или в кино, как раз только обед прошел, детские сеансы идут
— Здравствуйте, — настороженно ответила она.
— Извините, не подскажите, не в этой ли квартире всякие темные личности трутся? — кивнул я на соседнюю дверь. Всего их на лестничной площадке было четыре.
— В этой, я уж и в милицию обращался и к участковому ходила. Говорят, ведут себя спокойно, прописка в порядке.
— Ага, — кивнул я удовлетворенно. — Вы не посторонитесь?
Осмотрев дверь и замок, я под любопытно-удивлённым взглядом женщины и детей отошел на три шага назад и, взяв короткий разбег одним ударом ноги просто вырвал замок из гнезда открыв дверь и ворвавшись внутрь по привычке закричал:
— Всем лежать! Работает ОМОН!
За дверью мне попался мужичок с ноготок, форточник как я понял. Он же первым словив хороший удар по яйцам и коленом по лицу распластался в позе эмбриона на полу в прихожей. Квартира была двухкомнатной в старом доме, так что я быстро по ней пробежался, оставляя за собой четыре стонущих, а то и скулящих тела. Прижав старшего вора головой к оконному стеклу, я указал ему на дальний по улице дом, край угла которого виднелся из-за угла другого жилого здания.
— Видишь тот дом с барельефами на первом этаже?
— Ну вижу, — прохрипел тот пытаясь вырваться из захвата.
— Это хорошо. Так вот что я тебе скажу Аркадий Львович Черемков, тысяча девятьсот двадцать девятого года рождения. Трижды судимый вор-рецидивист по кличке Зипун. В этом доме живу я, так вот, если мою квартиру вскроют, я не буду искать воров, я приду к тебе и выпущу кишки не только тебе, но и твоим подручным. Я ясно сказал?!
— В полной мере, — прохрипел тот, его лицо стало наливаться краснотой от напряжения.
В это время с утробным рыком влетел в комнату тот парнишка, которого я приголубил в прихожей и с ножом в руках бросился к нам. Отшвырнув Зипуна на диван, я принял домушника, и швырнул его на пол. После чего стал работать ногами. Когда из-под дивана стала виднеться только слегка подрагивающая окровавленная рука домушника, я холодно посмотрел на вора и спросил:
— Надеюсь мы пришли к консенсусу и ваш интерес не будет распространяться на мою квартиру?
— Договорились, — его рука потянулась под подушку.
Поставив ногу на край дивана, я достал платок и стал стирать кровь с ботинка, второй рукой незаметно извлек 'Макаров' из кобуры и показал его вору.
— Доставай что там у тебя под подушкой.
Грязно выругавшись, вор бросил рядом со мной финку.
— О, перо, — я осторожно взял нож за лезвие, стараясь не оставить следов. — Да еще с пальчиками.
Завернув его в платок и убрав во внутренний карман, я сказал:
— Значит так, если хату в… — но вор прервал меня.
— Я понял, о чем ты. Однако мы не одни работаем по квартирам, если хату вскроют другие, ты к нам придешь. Мы-то тут причем?
— Не считай меня за идиота. Я уже был у Сени, Двупалого, у Ромала, и у Клыка. Они клятвенно меня заверили, что близко к моему дому не подойдут. Двупалый даже на колени вставал и был очень убедителен. После тебя ещё к Гоги-Черному заеду, вашему смотрящему в городе и все, примусь за угонщиков. Машина у меня тоже новая.
— Круто берешь, не боишься? — прищурился вор.
— Я нет, а ты? — посмотрев на него как на мясо, поинтересовался я.