Страница 11 из 11
Неожиданно в памяти всплыл Заир. Перед началом той операции мы не спали около полутора суток, и это ожидание выматывало сильнее марш-бросков. Когда утром 19 мая поступил долгожданный приказ, эмоций вообще не осталось. Словно в насмешку, в последний момент перед стартом отказал один из двигателей Трансаля, и нас, третью роту, запихнули в переполненный Геркулес, словно норвежскую селёдку в бочки. Даже вечно улыбающийся Пеппино — и тот перестал скалить зубы и заткнулся. А потом…
— Время, — я открыл глаза, передо мной стоял Густав, — время, Поль.
Мы вышли с ним в машинный зал, где стояла тележка с уже знакомыми пластиковыми креслами. Три были заняты — на них лежали мои сумки с вещами и рюкзак. Оружие, которое я выбрал в арсенале, было уложено в продолговатый железный ящик, поставленный в конце платформы.
— Здесь ваши новые документы и пакет, который передадите на той стороне, — техник подал мне небольшую папку, — вас уже ждут.
— Хоть где-то меня ждут, — буркнул я и уселся в кресло. Застегнул ремни безопасности, поёрзал, устраиваясь поудобнее, словно настраиваясь на долгую дорогу. Следом за мной на платформу взобрался Густав. Проверил ремни и похлопал меня по плечу.
— Сейчас я включу установку. Видите лампочки? Сейчас там горит красная. Как только увидите, что зажглась жёлтая, значит, связь установлена. Когда загорится зелёная, то включится сирена и платформа поедет вперёд. Задержите дыхание и не нервничайте. В общем — всё будет хорошо! Удачи!
9
21 год, по летоисчислению Нового мира
Шато «Нардин»
Поль проснулся задолго до рассвета. Словно что-то толкнуло, сметая в пропасть обрывки сновидений и не дающие покоя мысли. Казалось, даже во сне он продолжал обдумывать маршрут, отмечая красными точками опасные отрезки пути. Знакомое чувство. Даже пульсирующая боль в висках, словно метроном, мерно разрезающий время на короткие эпизоды «до и после». Так уже бывало и не один раз, когда впереди ждала работа, требующая не только тщательного планирования, но и (что греха таить!) простого везения. Тихо придти и так же незаметно вернуться обратно — дело, на первый взгляд, нетрудное. Но это горы, где нет прямых дорог и коротких путей. Где в чужаков сначала стреляют, а потом спрашивают о цели визита. Горы, где до сих пор с содроганием вспоминают десятый год, когда из-за кровной мести чуть не разгорелась война…
Перед глазами встал план маршрута, над которым Нардин провёл не один вечер. Вот она, «точка невозвращения». Прорваться через кишлак, находящийся у перевала, можно. С боем или без него, но шансы есть. Дорога назад — вот что самое тяжёлое. Другого пути нет… Через перевал только одна тропа, и она под контролем горцев. Дьявол раздери, но кто пятнадцать лет назад мог знать, что мир так разделится? Поль нащупал портсигар, лежащий на тумбочке, и закурил.
Абреки даже здесь, в Новом мире, не изменили своим старым привычкам. Так же торговали наркотиками, грабили и снабжали рабами плантации на Диких островах. Современные невольники — поселенцы, захваченные на дорогах, жители небольших городков и ферм, которые размещались в стороне от крупных военных баз. Для людей, живущих в предгорье, разбойные налёты были делом привычным. Правда, это ничего не меняло — нельзя жить в постоянном напряжении, ожидая нападения или выстрела в спину. Поль вспомнил одну командировку, когда они ошвартовались у небольшого рыбачьего хутора, расположенный на побережье. На воротах были развешаны человеческие кишки, а в доме лежало несколько обезображенных трупов…
За окном стояли предрассветные сумерки. Пора вставать. Дел на сегодня много. Поль поднялся, не спеша принял душ, побрился и спустился на первый этаж. Через кухонное окно, которое выходило на веранду, Нардин увидел Карима, разложившего на небольшом столе части винтовки. Алжирец устроился в удобном плетёном кресле и задумчиво смотрел туда, где в темноте прятались горные вершины. Сделав две чашки кофе, хозяин вышел во двор и молча поставил их на стол. К пряному запаху кофе добавился запах оружейного масла и свежий аромат просыпающейся природы. Букет, достойный внимания парфюмеров…
— Не спится? — покосился на него Карим.
— Да, ноет что-то внутри. Наверное, старость.
— Знакомо. У меня тоже кости ноют, словно непогоду чувствуют. Или драку.
— Скорее драку, — кивнул Нардин.
— Ты для этого Никиту с собой берёшь?
— В смысле?
— Медведь, мы с тобой не первый год знакомы. Ты всегда рассматривал все возможные варианты. Плохие — в первую очередь.
— Да. Если что — у него должен быть шанс вырваться. Несмотря ни на что. Иначе это бессмысленно. На побережье его прикроют, но до берега надо будет добраться. Он молодой и сильный.
— Понимаю, — Карим задумчиво прищурился, — пожалуй, ты прав.
— Хочешь отказаться от поездки? Я пойму.
— Ты дурак, Медведь! — мужчина поднял на него карие, почти чёрные глаза. — Чтобы я пропустил такую вечеринку?! Не дождёшься.
— Иначе бы не позвал…
— Иль а′ краба у′ хт иль-ха′ ййа, — вздохнул алжирец.[20]
Ещё полчаса — и над горным хребтом встанет яркий круг солнца, разгоняя серую хмарь прерий. Уже сейчас слышны голоса просыпающихся птиц. Вот одна захлопала крыльями, будто разминаясь после долгого сна. От земли потянуло сыростью…
— Где ты раскопал этот антиквариат? — поёжился Поль, рассматривая разобранную винтовку. — Устроил археологические раскопки у ворот Ордена?
— Тоже мне, антиквариат, — спокойно отреагировал его собеседник. — Много ты понимаешь! Для своего времени это был не самый плохой вариант. Тебе с ней послужить уже не довелось?
— Можно сказать, что нет. Эту модель первой получила жандармерия. К нам они попали позже, году в 1987, и всего несколько штук. Наш tireur élitaire[21] с ней на стрельбище днями пропадал. По его словам, новая винтовка лучше, чем FRF1, но с Ремингтоном она и рядом не лежала.
— Ремингтон, — пробурчал Карим, любовно поглаживая пластиковое ложе, — нашёл, с чем сравнивать! FRF2 — это… В общем, она мне дорога. Как память.
— Ну, раз память, — хмыкнул Нардин, — то и держал бы в шкафу. С памятной табличкой на прикладе. «Дарагой памят длия Карым, да продлит Аллах его жызненный пут и усыпет розами…».
— Нафедли навсек, а? — лениво отмахнулся алжирец.[22]
— Ладно, не обижайся. А если серьёзно — где откопал? Я французского оружия в этом мире почти не встречал.
— Один чудак на комиссию сдал.
— Из наших? — дёрнул бровью Поль.
— Нет, мирный француз из Жонкьера. Что с собой возьмёшь?
— Если нарвёмся на большую банду абреков, то сколько не грузи — всё равно мало будет. Кстати, надо бы твою машину глянуть. Набрал, будто на полгода уходим.
— Хорошо, — согласился Карим, — некоторые вещи можно оставить.
Мужчины спустились с веранды во двор, где стоял Лендровер.
— Что это у тебя такое? — спросил Нардин.
Дно багажного отсека занимал плоский бак (толщиной сантиметров двадцать, не больше), сваренный из нержавеющей стали.
— Запасной, — алжирец хлопнул по нему ладонью, — почти двести литров. Я в Аламо залился под пробку, а потом сам знаешь — один Аллах ведает, где можно застрять.
— Что у тебя ещё с собой?
— Поль, будто сам не знаешь, что у меня может быть, — он заложил руки за ремень и начал перечислять: — Два рюкзака. Один большой, с пожитками, для устройства лагеря, и один «трёхдневка». Дальше рассказывать?
— Рассказывай, конечно. Тебе дай волю — весь дом в джип загрузишь.
— Ты всегда был сторонником аскетизма, Медведь.
— Я за разумный вес. Тем более в рейде. Рассказывай.
— Ящик сухих пайков, канистра с питьевой водой и небольшая солнечная батарея. Из оружия — РПКМ, снайперка, которую ты видел, и пистолет. К пулемёту — четыре банки, по семьдесят пять патронов, и два цинка. Триста патронов для винтовки и двести для Беретты. Ещё два Клеймора и пять гранат. А ты что возьмёшь?
20
Иль а′ краба у′ хт иль-ха′ ййа — «Скорпион — брат змеи» (арабск. фразеолог.), аналог русскому «два сапога пара».
21
Tireur élitaire — элитный стрелок (фр). Хорошо подготовленный стрелок в составе подразделения Иностранного Легиона. (не путать со снайпером!).
22
Нафедли навсек — пошёл на фиг (арабск.)
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.