Бессмертное море

Никаких преобразований студии Дисней, от зверя к принцу, никаких счастливых концов не было в тех историях.

Ничего хорошего никогда не получалось, когда спишь с богом. Ей не нужны такого рода фантазии в ее жизни. Такого рода горе. Она придерживалась реальности, большое спасибо, неважно, насколько мы ограничены. Или одиноки.

Он посмотрел вверх и увидел ее, ее сердце запнулось, и они были такие оба, попавшие в шторм и в сумерки, пойманные моментом, она - мокрая от душа, он - мокрый от дождя. Его глаза потемнели от гаммы чувств, которые она ощущала: желание и сожаление, удивление и растерянность. И не важно, что говорили сказки, это была реальность, чувство было настоящим, она никогда не сможет справиться с ним в этот раз.

«В этот раз», - поклялась она, - «он никогда не сможет справиться с ней».

По-прежнему удерживая его взгляд, она сделала шаг назад и уронила полотенце.

Ее образ обжег глаза, Элизабет, голая со светом позади нее, ее сильное, спокойное лицо, ее сильное, мягкое тело, грудь, живот, бедра. Ее глаза потемнели с приглашением.

Кровь Моргана ревела в венах. Он рванулся вверх по лестнице, его сердце бешено стучало, его голова плыла.

Дверь в ее комнату была открыта. Желтый квадрат света от лампы лился на ковер в зале. Он оскалил зубы, электрические булавочные уколы неслись по его коже, буря трещала, собиралась, внутри и снаружи.

Он шагнул в ее комнату. У него было смутное впечатление о порядке и мягкости - высокая, темная мебель, белые, трепещущие занавески, толстое белое одеяло на кровати - но все, что он, действительно, увидел - это Элизабет на фоне дождя, ее влажные темные волосы ложились на обнаженные плечи, полотенце было скомкано у ног. Желание пронеслось через него, ярко, как молния. Он хотел ее. Он никогда не хотел женщину так сильно. А то, что он хотел - он брал.

Он направился через комнату к ней, провел руками вверх по ее рукам к плечам и слегка вниз к ее груди, наблюдал, как буря вихрем пронеслась по ее лицу и в ее глазах. Прохлада его ладоней заставила ее покрыться мурашками. Она запрокинула голову, обнажив сильные, прекрасные линии горла. Он хотел укусить ее прямо там, где соединялись плечо и шея, хотел почувствовать ее трепет, услышать ее стон.

Ее сердце колотилось под его рукой. Она хотела этого. Принимала это. Даже понимая, кто он, даже после того, как ей угрожали и на нее напали, она приветствовала его. Если только...

Мысль скользнула в его уме, мешающая и нежелательная.

Если только она хотела его, потому что ей угрожали. Она испугалась. К кому еще она могла обратиться за утешением, за помощью? За защитой.

Проклиная себя за дурость, он выпустил ее.

- Элизабет. - Только дыхание отделяло ее голое тело от его. Он мог чувствовать, что его контроль ускользал, просачиваясь как вода сквозь пальцы. - Ты не знаешь, что ты привлекаешь. Я не... - Ее аромат был в его голове, путал его мысли, сбивал с толку его язык. - Полностью владею собой.

- Я не хочу, чтобы ты владел собой. - Она улыбнулась ему, заставляя его кровь реветь. Расстегивая его рубашку, она провела пальцами вниз по его груди, по его животу. - Я соблазняю тебя, - сказала она и последовала за своей рукой ртом.

«У него было самое удивительное тело», - подумала она, - «твердое, гладкое и сильное».

Она открыла рот, вдыхая его, слизывая прохладную влагу и горячую соль с его кожи, чувствуя его напряжение, поглощая его дрожь. Его мышцы живота сжались. Он скользнул руками по ее телу, положил их на грудь.

Она поняла, что у него были замечательные руки, большие и сильные, но когда его большие пальцы коснулись ее сосков, она выскользнула из его объятий.

- Сними свою одежду.

Он удивленно поднял бровь. Довольный. Принимающий вызов, она надеялась.

Глядя ей в глаза, он скинул рубашку и штаны. Он стоял перед ней, чистые линии и тяжелые мышцы, великолепная нагота. Ее взгляд скользнул вниз по его широкому торсу, полоска темно-русых волос бежала от его пупка до бедер. Он определенно принял вызов. Ее соблазнение и приказы. Или нет.

Ее сердце трепетало. Она провела языком по верхней губе.

- На кровать.

Его глаза мерцали. Его член дернулся. Напряженность пульсировала в воздухе между ними. Она задержала дыхание, проверяя пределы его контроля и ее.

Пожав плечами, он прошел к широкой, белой кровати. Он лег на матрас, слегка раскинув руки и ноги на кровати, его волосы блестели в лунном свете, его тело казалось мощным, даже в состоянии покоя.

Возбуждение хлынуло от ее груди к пояснице, трепет желания, капля сомнения. Она сжала бедра вместе.

Она была тридцати семилетней матерью двоих детей с ограниченным сексуальным репертуаром. Как она могла заставить его жаждать, когда она сама жаждала, тосковать, когда она сама тосковала?

Он посмотрел ей в глаза, горячий, золотой, полный решимости. Его рот изогнулся.

- Я в твоих руках.

Его нежная колкость вернула ей уверенность в себе. Ее кожа покраснела. У нее перехватило дыхание. Все женское в ней принимало его вызов.

- Пока нет. - Она улыбнулась. - Но будешь.

Ее волосы падали вперед гладким водопадом, скользили по плечам, по коже. Она текла по нему, беспокойная и жидкая как вода, теребя, дразня, лаская, ища пути наименьшего сопротивления, точки самого большого удовольствия.

Морган напрягся и задрожал под ее вниманием, толкая вперед бедра, его член выступал, требуя, умоляя ее о внимании. У нее низко клокотало в горле, звук удовольствия и владение, и того, что она брала его.

Ощущение текло по его конечностям, накрывало его мозг. Горячее, влажное посасывание. Руки опрятного доктора скользили по нему, ее опрятные ноготки пробегали слегка вверх и вниз по его ребрам. Он сжал руками простыни, когда она питалась. Он был уязвим так, как никогда не был прежде, сдаваясь ее удовольствию, сдаваясь ее контролю, позволяя ей взять его ее маленькими, гладкими руками и энергичным ртом. Его зрение помутилось. Его дыхание вырвалось из легких, быстрое и прерывистое. Он чувствовал, что готов освободиться, собирая силу в чреслах и мозгу как шторм в море, и заглушая что-то, проклятие, мольбу.

Одно скольжение, и она встала над ним, мощная и голодная, как море, ее губы были скользкими и припухшими, глаза - горячими и нежными, чарующими своей красоты, неотразимые в своей жадности.

У него остановилось сердце. Схватив пакетик с тумбочки, она надела на него презерватив и оседлала его.

- Сейчас.

Он прорычал низко и дико.

- Да.

Сейчас.

Навсегда.

Элизабет.

Она потерлась по нему как кошка, чувствуя, что его жесткое копье подгоняло ее и толкалось в ее складки, наслаждаясь его большим жестким напряженным телом, дрожащим под ней, его горячей силой, его сдерживаемой силой. Он сжал ее бедра, чтобы перетянуть ее вниз, но она схватила его за руки, склонилась над ним, чтобы прикрепить его толстые, квадратные запястья к мягким подушкам, ее грудь коснулась его гладкой, горячей груди, его дыхание опаляло ее губы, его член упирался в нее.

Время замерцало и остановилось, когда она постепенно опустилась на него, поглощая его, пронзая себя его твердой плотью, кусая губы от того, настолько полным он чувствовался, как хорошо ей было, насколько сильно это было, насколько правильно. Он выгнулся, его толстая плоть раскалывала ее, разделяла ее, открывая, сильное в мягкое, мужское в женское, давая ей то, что она хотела, в то время как она брала все, что у него было.

Его руки сжимались. Его запястья крутились. Его пальцы повернулись и схватили ее, она уставилась на него, медленно покачиваясь в ритме, их руки были соединены, они смотрели друг на друга, они дышали в унисон и прерывисто. Она смотрела в его глаза, ослепляющие и яркие, когда ее оргазм прошелся по ней, как волна, когда он глубоко вошел в нее и задрожал от своего собственного освобождения. Опустив голову ему на плечо, она позволила себе растянуться на нем.