Страница 12 из 59
- Увидеть тебя.
- Ты не видел меня шестнадцать лет, - сказала она открыто.
- Познакомиться с сыном.
Ее желудок подскочил. В течение одного дикого момента она испытала желание отрицать, что он был отцом Зака. Он не мог этого знать. У него не было доказательств. Но импульс умер нерожденным. Он был не дурак.
- Это кризис среднего возраста? - спросила она.
- Прошу прощения.
Она прижала липкие руки друг к другу на коленях.
- Тебя не заботила возможность отцовства шестнадцать лет назад. Немного поздно для тебя выйти вперед и требовать...
Он поднял брови.
- Отцовства.
- Отношений. - Их глаза встретились. Она наклонилась вперед через стол. - Что заставляет меня задаться вопросом, что заставило тебя передумать. Опасная для жизни болезнь?
- Я не болен.
- Развод?
Он выдержал ее пристальный взгляд.
- Я никогда не был женат.
Ее сердце пропустило удар. О, черт. Он мог бы добавить, «Никто никогда не мог сравниться с тобой» или «Я ждал, что найду тебя снова». Но он не сказал, так, что она даже не могла обвинить его во лжи.
Молодая официантка вернулась, чтобы поставить бокал вина перед Лиз и задержалась.
- Что-нибудь еще? Еще виски?
Морган покачал головой, не поднимая глаз. Она надула свежие от блеска губы, накручивая концы белокурых волос вокруг пальца. Морган, казалось, не замечал.
- Хорошо, дайте мне знать, если передумаете.
- Дадим, - сказала Лиз. - Спасибо.
Девушка быстро, неуверенно улыбнулась и ушла.
Лиз вздохнула.
Она когда-нибудь была настолько молодой? Такой обнадеживающей и неосторожной?
Да.
Она снова посмотрела через стол в глаза Моргана, темные и яркие, как ночь, полная звезд, ночь, шестнадцать лет назад, когда она была молодой, глупой и изнывала от возможностей.
Он выглядел точно так же. Широкий нос, острая челюсть, худые щеки. Его верхняя губа была узкой, нижняя - полной, изогнутой и убедительной. Она одернула себя. Ладно, это было плохо.
- Я даже не знаю твоего имени. - Она говорила это раньше, шестнадцать лет назад?
- Морган.
Еще одно воспоминание, она сидит на больничной койке, безучастно смотрит на заявление для выдачи свидетельства о рождении Зака. ИМЯ ОТЦА.
Она написала «Неизвестный», ее ручка выдалбливала бумагу.
- Фамилия, - сказала она.
Он заколебался.
- Бриссей.
Его акцент был слабым и неопределимым, делал слова грубыми. Она подняла голову.
- Что это, французский?
- Шотландский.
Она ждала. Иногда, слушать то, что говорят пациенты лучше, чем задавать вопросы.
- Бриссей - остров на Севере Шотландии. Был населен викингами.
Он немного был похож на викинга, крупного и жестоко красивого, его волосы были как пена. Как у Зака. Он - отец Зака. Подтекст, от которого голова идет кругом.
Она болезненно вздохнула.
- Как ты нашел нас?
- Я не искал, - сказал он, так легко, что она почти поверила ему. - Пока я не увидел вчера мальчика, я не знал о его существовании.
Она бы сказала ему. Если бы у нее когда-нибудь был шанс. Но он никогда не приходил, никогда не звонил, никогда не общался с ней. Он никогда не пытался найти их. Найти ее.
Понимание было похоже на отдирание пластыря от старой раны.
- Значит, ты говоришь мне, что ты здесь, из-за чего? Совпадение? Несчастный случай.
- Или судьба, - сказал он. - Судьба свела нас. Дважды.
Как будто их одна ночь была больше, чем похоть с его стороны, глупость - с ее.
- Я не верю в судьбу. Невезение, может быть.
Те бледные золотые глаза оценивали ее.
- Ты считаешь мальчика несчастьем.
- Конечно нет. - Она прижала пальцы к своим пульсирующим вискам. - Когда я узнала, что беременна… Мои родители не хотели, чтобы я оставляла ребенка. Они сказали, что если я выберу беременность, то мне придется взять на себя всю ответственность за мой выбор и моего ребенка. Так я и поступила. Я закончила медицинскую школу. Я родила ребенка. - Она подняла голову, старое решение горело в ее груди. - И я не позволю тебе просто появиться спустя шестнадцать лет и забрать его у меня.
- Ни одной женщине среди моих людей не пришлось бы выбирать, как тебе. - сказал он тихо. - Я уважаю твой выбор.
Искренность в его голосе и восхищение в его глазах застали ее врасплох. Со смерти Бена она привыкла проходить через дни и ночи и года сама. Были вознаграждения, конечно. Но очень мало комплиментов.
Она сморгнула внезапно выступившие слезы.
- Спасибо.
- Но это больше не твой выбор, - продолжал он непреклонно.
Она застыла в боевой готовности снова.
- Зак - мой сын.
Морган неуклонно оценивал ее из-под полуопущенных век.
- Он - почти мужчина. Он должен сделать свой собственный выбор.
- Ты его не знаешь. Ты ничего о нем не знаешь. Ему пятнадцать и сейчас у него тяжелый период.
Настолько трудный, что ей пришлось бросить практику и переехать с семьей на девять тысяч миль, чтобы все начать с начала.
- Ты не имеешь никакого права говорить мне, как мне воспитывать моего сына.
- А что о его правах? - спросил Морган.
Она уставилась на него непонимающим взглядом, но привлеченная его словами. Расстроенная. Испуганная.
- О чем ты говоришь?
- Он имеет право знать своего отца.
Она не хотела принимать во внимание правдивость его слов. Не пошевелив ни единым мускулом, ему удалось угрожать всему, что она ценила: ее жизни, ее семье, ее контролю.
- Его отцом был Бернардо Родригез.
- Твой умерший муж.
Гнев встряхнул ее. Гнев на Бена за то, что он ушел. Ярость на Моргана за то, что заставил ее чувствовать, за то, что снова ткнул ей в лицо потерей.
Она сжала пальцы вокруг бокала.
- Бен любил Зака. Он был рядом с ним всю его жизнь.
Морган посмотрел на нее.
- Но не в начале.
Воздух со свистом вышел из ее легких, высасывая жар и память. Только это, только он, его горячий пристальный взгляд, его подавляющий размер, сильное изящество его тела в ее, когда он придавил ее и бился в ней, когда небо вращалось, и мир менялся вокруг них...
Она втянула воздух, схватила ножку бокала.
- Бен был там, когда это имело значение. Зак все еще приспосабливается к этой утрате. Ему не нужно еще одно разрушение или еще одно разочарование в его жизни. Ты ему не нужен.
- А что касательно тебя? - спросил Морган. - Это не может быть жизнь, которую ты выбрала для себя.
Она проглотила свое вино, чтобы рассеять слабую горечь во рту.
- Моя жизнь - не твое дело.
- Оглянись вокруг. Ты не можешь быть удовлетворена этим местом. - Его взгляд прошелся по клиентуре бара, улыбка тронула его губы. - Этими людьми.
Она жестко поставила свой бокал на стол.
- У меня есть работа, которую я люблю, и дети, которые нуждаются во мне. А что есть у тебя?
Он снова посмотрел на нее, его глаза потемнели. Угрожающие. Сексуальные.
- Я могу получить то, что я хочу, в любое время, когда я захочу. Ты можешь сказать тоже самое?
Его лицо было настолько холодным, а тело отбрасывало жар. Несмотря на себя, она была потрясена и привлечена, ее собственное тело потеплело и смягчилось в ответ. Она, должно быть, не в своем уме.
- Ты имеешь в виду официантку? - сказала она с тонкой попыткой презрения.
- Я имею в виду секс. - Его низкий голос насмехался над ней, щипал ее нервные окончания. Она дрожала как скрипка под напряженным смычком, обнаженная и пробужденная, сердитая и безумно живая. И это было абсолютно недопустимо. Она не была его инструментом или его орудием. Он не доберется до ее ребенка через нее. Или не использует ее в качестве приманки...
- Секс, - медленно повторила она, вытягивая слово, пробуя его, смакуя его во рту. Она чувствовала силу его внимания, полноценного и интенсивного. Она улыбнулась и вытащила ногу из обуви. - Я могу заниматься сексом с тем, с кем я хочу.
Босыми ногами она коснулась его лодыжки, провела линию от голени к его колену. Его грудь поднялась с одним быстрым дыханием, но он не двигался, не убрал свой взгляд от нее. Ее сердце дико стучало.