Страница 25 из 62
Услышав его, кореец опрометью бросился из дома. Федор за ним. Ворота были распахнуты настежь. Он увидел, как кореец на ходу запрыгивает в "девятку", увидел Скифа, скорчившегося за баранкой, и побежал в гараж.
Капот его машины был открыт, провода электросистемы перерезаны. Скиф без дела тоже не сидел.
- Суки!- Прохрипел Федор и выбежал обратно на улицу.
Дорога в оба конца была пуста.
10. Наставники.
На закате снова похолодало, накатили с востока клочковатые хмурые тучи. Солнце садилось в них как в дымное пожарище. Его темно-красный обнаженный диск канул в облака так, словно это не солнце зашло, а набросили на плафон грязную тряпицу. И сразу же наступила ночь.
Но Федор всего этого не видел – чинил поврежденную Скифом электропроводку. На душе у него было гадостно от бессилия и чувства вины, сегодня он обложался и никак иначе это назвать было нельзя. Спаяв кончики перерезанных проводов, он завел двигатель и проехал по улице из конца в конец. Поужинал и часа полтора после этого провел за столом в кабинете.
В его голове выстраивались безукоризненные логические цепи и многоходовые комбинации. Но при всем обилии возможных вариантов дальнейшего развития событий возникало одно непременное условие – решить такую проблему в одиночку Федор не мог. В любом случае он должен был обратиться за помощью к своим товарищам. Перебрав десятки приемлемых вариантов, он понял, что без их помощи желаемого результата не достичь.
Был еще один вариант на взгляд обывателя самый безотказный – сигнализировать в отдел внутренних дел города Ситова о факте похищения людей. Но в этом случае возникал вопрос времени, вопрос раскачки оперативного механизма. Ко всему прочему Федор не знал, как честная компания повязана между собой в родных пенатах. Судя по наглости Кирилла Воронова и по той легкости, с которой он судил о законах государства Российского, этот господин просто упивался собственной безнаказанностью и изворотливостью.
Нет, поступить следовало иначе. Поступить следовало быстро и жестко, не оставляя противнику пространство для маневра.
В девять часов вечера он вынул из тайника копии с говорухинских дискет и кассет, бросил в сумку тетрадь с заметками, сделанными после изучения документов Николая Соболева.
Свет фар скользил по обледеневшей дороге. Местность была холмистая, и дорога то взлетала к ночным небесам, то спускалась в низину. Лес за окном сменялся темными обширными полями. Их краев не было видно в ночи, но чувствовалось, что под низкими облаками расстилаются заснеженные просторы. Обыкновенно за очередным полем начинали мелькать огни человеческих поселений, и дорога стремительно вылетала к поселкам.
Вскоре показался Екатеринбург – вдалеке раскинулось море городских огней. Справа вдруг блеснула среди деревьев длинная цепочка освещенных окон. Федор присмотрелся и понял, что это подходит к городу пассажирский поезд. Небо над городом было светлым – опрокинутая над головой матовая линза. Поезд справа выскочил к дороге и ушел в сторону. С обеих сторон трассы началась промзона. Вдоль дороги стояли сработанные наспех рекламные щиты. Купить можно было все что угодно: от куриного яйца до сборных садовых домиков. Незаметно бетонные заборы закончились, на тротуарах появились прохожие. Старые двухэтажки сменились более современными домами. Побежали по линиям трамваи. И море городских огней стало близким, обступило со всех сторон. Громоздились за невысокими зданиями многоэтажные жилые массивы.
Федор свернул направо и через полчаса подъехал к охраняемой стоянке, расположение которой отметил в одну из летних поездок. Не думал, что пригодится так скоро. Для встреч подобных этой требовались особые обстоятельства.
Взяв квитанцию у охранника, он вышел со стоянки и направился в сторону спальных районов. Через два квартала на пустынном перекрестке моргал желтыми фонарями светофор. Здесь не в самом лучшем районе города улицы были тихими и безлюдными. Изредка загогочет во дворе разбитная компания, пронесется автомобиль, и улица вновь погружается в тишину. Только возле коммерческих киосков проистекала сумеречная жизнь. Как и везде по необъятной России.
Федор свернул во двор. Лампочки над подъездами светили тускло, посреди двора темнел невысокий монумент. В детстве Федор часто подходил к нему и вчитывался в строгие слова эпитафии, посвященной павшим бойцам. По прошествии лет этот двор с тусклыми лампочками, темными окнами квартир и заснеженным памятником напомнил ему о мире по ту сторону смерти. Федор укоротил фантазию и зашел в подъезд.
За прошедшие пять лет здесь ничего не изменилось. Та же обшарпанная зеленая краска на стенах, те же покарябанные перила, те же похабные надписи на стенах. Единственное отличие от девяносто второго года – жильцы обзавелись стальными дверьми.
Он поднялся на третий этаж. Нажал на кнопку дверного звонка, выждал пять секунд и позвонил еще два раза подряд. Спустя полминуты женский голос неприветливо осведомился:
- Что вам нужно?
- Добрый вечер, Виктория Ивановна. Это я, Федя Верхний,- он отошел от двери, чтобы она могла лучше рассмотреть гостя.
Дверной "глазок" посветлел, щелкнули замки.
- Господи, Федя! Проходи!- Обрадовано произнесла пожилая миловидная женщина и отступила в прихожую.- Столько лет прошло, я тебя не узнала.
- Здравствуйте, Виктория Ивановна,- Федор шагнул в прихожую и обнял хозяйку.- А вы все хорошеете!- Он протянул ей коробку конфет.- Анатолий Михайлович у себя?
- Где же ему быть?- Улыбнулась хозяйка, и Федор невольно отметил, что она сдала за эти годы.- Раздевайся, проходи. Ты ведь знаешь, он у нас гостей не встречает. А я вам чаю приготовлю.
Федор разделся, захватил сумку и прошел в кабинет.
Анатолий Михайлович встретил его улыбкой. В отличие от супруги, он почти не изменился, остался таким же сухопарым и осанистым, и силы в нем, судя по всему, не убавилось. Молча протянул Федору руку. Они так же молча обнялись.
- Здравствуй, Федор. Не ожидал увидеть тебя.
- Здравствуйте, Анатолий Михайлович. Рад видеть вас здоровым и бодрым.
- Спасибо. С чем пожаловал?
Они сели на диван. Федор протянул собеседнику собранные материалы.
- Все что удалось собрать с января. Вероятно, Агат сообщил вам, что в начале года я попал в переплет.
- Знаю,- кивнул Анатолий Михайлович.- Это часть данных от Хамелеона, насколько я понимаю?
- От Хамелеона?- Переспросил Федор.
- Да, от Говорухина Михаила Александровича. Довольно занятный господин. Такие и в огне не горят, и в воде не тонут.- Услышав эту странную фразу, Федор насторожился. Но в этот момент в дверь постучали, и Анатолий Михайлович улыбнулся:- Наверно, Виктория Ивановна с чаем.
В кабинет внесли поднос с чайником, чашками и тарелкой сахарного печенья.
- Это я изучу сегодня же,- кивнул Анатолий Михайлович, когда супруга вышла.- Но ты ведь не чай пить приехал. Данные мог передать через Агата или Сальери.
- Я столкнулся с еще одним ответвлением "Азии". Мне нужна информация и помощь в зачистке. Послушайте запись…
Федор поставил на столик диктофон.
Сначала послышался неопределенный шум и перестуки. Потом кто-то откашлялся.
- "Я думаю, Федор, э-э, Семенович,- раздался четкий, немного приглушенный голос.- В кошки-мышки играть не будем. Мы о вас знаем практически все…".
- Это некто Воронов Кирилл Всеволодович,- пояснил Федор.
- "Простите. А документики ваши посмотреть можно?"
- "А я все же повторюсь,- сказал Воронов.- Давайте не будем… Хорошо? Вы знаете, кто – мы. Мы знаем, кто – вы"…
- С ним был еще кореец Ли, Борис Ли. Он подключится немного позже,- сказал Федор. И не отвлекаясь больше на комментарии, дал собеседнику прослушать запись до конца.
Когда послышался шум драки, безмятежное лицо старика сделалось жестким.