Страница 2 из 62
- А я не заблуждаюсь,- Игорь снова закурил.
- Это хорошо,- пробормотал Климов и произнес в полный голос, но уже совсем другим тоном:- Давай, что ли, чайку попьем?! В такую погоду нет ничего лучше стакана крепкого горячего чая!
Со стороны он напоминал крокодила, который медленно заглатывает теленка: глазенки бесстрастно поблескивают, только в их темной глубине вспыхивают тусклые искры. И только сейчас он был самим собой - им даже "эти твари" подавились. И не смотря ни на что, он был жив и здоров.
- Пришло время нам объясниться,- сказал Климов, наливая густой, красноватый чай в стаканы.- Баба моя такой чай парёнками называет,- с улыбкой пояснил он.- А мне нравится. Всю жизнь такой пью.
Уследить за ним было трудно.
- Прямо здесь объясняться будем?- Спросил Игорь.
Климов улыбнулся:
- Нет, конечно. Ничего не скажешь, хорош чай. Интересно, что тебе наплели про меня? Не суть, но все же любопытно узнать.- Игорь молчал.- Я понимаю, что ничего хорошего,- добавил Климов все с той же улыбкой.- Но об этом поговорим позже.
Было около шести часов вечера. В пивной заметно прибавилось посетителей – заходили после работы ребята с обогатительного комбината, шустро выпивали по две-три пол-литровые кружки, обговаривали свои дела и расходились по домам. Были они веселые и спокойные, в отличие от местных жлобов-завсегдатаев, которые на нервы начинали действовать при первой же встрече.
- Вот собственно говоря и все,- закончил свой рассказ Климов.
- И это все?- Удивленно спросил его Игорь.
- А тебе мало?!- Климова рассмеялся.- Для нашей жизни этого более чем достаточно. Многих за такое по два раза убивают.
Игорь покачал головой, как бы говоря: "Ну и ну!", и закурил.
- Лично мне было бы обидно,- пробормотал он.
- Друг мой,- Климов ткнул в его сторону пальцем.- В нашей жизни существует одно незыблемое правило и его нужно соблюдать: бери только то, что принадлежит тебе по праву. Мы в России живем. И у нас это правило работает безотказно. Заработал – твое. Даже если обманом добыл… Но изредка обстоятельства складываются так, что не остается ничего другого, как отступить от правил. Но этого нужно старательно избегать.
- Я так понимаю,- медленно произнес Игорь,- что разговор наш неспроста, так ведь? Я так понимаю, что появилась во мне необходимость. Не знаю только, правильно я понимаю или нет?
По выражению лица Климова он понял, что думает абсолютно правильно.
- И уж коли я соответствую каким-то параметрам,- продолжал Игорь,- нельзя ли немного откровенней? Я не настолько глуп, чтобы сначала согласиться на серьезное дело, а потом идти на попятную… И такая жизнь мне уже осточертела!
Он почувствовал, как хмель туманит голову. Подумал, интересно, что он все-таки задумал на мой счет?
- И как это так получилось?- Спросил самого себя вслух.- Я пришел из армии, подумал немного и решил, что работа в милиции – как раз то что нужно. Я даже не думал становиться оперативником или следователем. Просто подумал, какого черта, чем я хуже других?! Но в то время мне бы и в страшном сне не приснилось, что вляпаюсь в такую историю!..
- Игорек,- перебил его Климов.- Я никогда и никому не обещаю того, чего дать не могу. Я не обманываю людей. Я не могу и не буду говорить тебе: "Игорь, через полгода мы с тобой вернемся в "область", и остальное в том же духе! Я не ОНИ. Я не буду лгать. Но обещаю только одно – реальное дело, вполне реальное и осуществимое. Вот и все, Игорь.
Собеседник посмотрел на него:
- А я не говорю о гарантиях...
- А я тебя хорошо понял!- Снова перебил его Климов.- Все дело в честолюбии, и только в нем. Можно прикрываться словесами о семье, хотя это не последнее дело. Можно глаголить о родине и долге перед ней, и это тоже не последнее дело. Но все дело-то, мать твою, все равно будет в честолюбии,- голос у него неожиданно сорвался до яростного хрипа. Он замолчал на несколько мгновений, взял себя в руки и сказал уже спокойней:- Если тебе повезет, парень, и ты проживешь жизнь, хотя бы слегка похожую мою, ты меня поймешь. И ты поймешь всех непомерных честолюбцев, которые шагают по головам сородичей и давят их как свечи от геморроя.
Климов замолчал, посмотрел в зал наполненный любителями пива. Воздух был сизым и плотным от табачного дыма, и гул стоял как на пляже: звенела посуда, кто-то громко и зло выругался. Поминали мать, черта, бога, Ельцина.
- Шумновато стало,- пробормотал Климов, они уже с трудом слышали друг друга сквозь этот шум. За стойкой неожиданно громко щелкнуло, и нехорошим голосом взвыл новомодный шансонье. Понесло его вдохновением за Воркуту, душа его рыдала в разлуке с матерью и т.д. и т.п. К компании за соседним столиком подсел обтрюханный, небритый мужичонка с косматыми светлыми волосами. Он сказал что-то пирующим с улыбочкой, потом вытащил из кармана пустую бутылку и беззвучно в таком шуме разбил об свой лоб.
Климов допил пиво и кивнул на выход. Игорь раздавил в пепельнице сигарету.
- Ты согласен?- Спросил его Климов, как только они вышли на улицу.
Игорь ухмыльнулся и снова полез за сигаретами. На улице ему показалось странно, холодно и свежо после теплого прокуренного помещения.
- Смешно,- сказал он, неловко прикуривая.- Я даже не знаю, что за дело ты мне предлагаешь.
2. Хамелеон.
- Не поминайте лихом!- Федор бросил сумку на скамью и поклонился в пояс. Со стороны он казался неадекватным. Благо что попутчиков не было и до рассвета оставалось больше часа. Ночная тень все еще накрывала добрую половину заиндевевшей России.
Сейчас с некоторого отдаления неделя проведенная в гостях у армейского друга, казалась ему сплошной разухабистой пьянкой. И Федор чувствовал, что он до сих пор не вполне трезв.
Федор вышел из остановки. С тракта деревенька казалась вымершим поселением.
- И все-таки приятно сказать: до свидания…- уже без наигрыша прошептал он.
По дороге проносились легковые машины и тяжелые грузовики. Федор присмотрелся и увидел, как на дальнем повороте показался рейсовый автобус – как серый призрак в предутренней мгле.
Он купил у водителя билет, прошел на свое место и устроился возле окна. И через минуту уже задремал. А когда проснулся, за окном рассвело. Небо было сереньким цвета табачного дыма. Федор изредка протирал оконное стекло и наблюдал окрестности. Взрезанные перелесками поля чередовались с дремучими лесами. Черные деревеньки среди заснеженных полей доживали свой долгий век. "Что я вообще делаю?- Думал он, сквозь полудрему.- Пытаюсь достойно жизнь прожить? Делать только то, чему научили? Не иначе?.. Потому что за меня когда-то решили что именно это – правильно... Кому, вообще, нужна вся эта возня, и моя в том числе?- И он вновь попытался придумать ответ на этот вопрос, и в который уже раз совсем не к месту вспомнил диких зверей до смертоубийства охраняющих свои пределы.- Но ведь мы – люди,- продолжал размышлять он.- Мы можем жить как звери, но все равно останемся людьми. Это ЗАКОН. И при чем здесь и государство и любовь к родине?"
Он вздрогнул. Возле указателя "Аэропорт" стоял на обочине высокий мощного сложения человек. Его лицо промелькнуло всего на мгновение, и за окном снова потянулось белое поле с черными пятнами деревень. Но Федору показалось, что он видел Агата…
За те шесть лет что он не был в Татске, город изменился так же как изменились все российские города за годы передела. По краю привокзальной площади выстроились ряды однотипных торговых ларьков. Разношерстная, пестро одетая толпа возле них напоминала разлившуюся в половодье реку.
Федор прошел в здание вокзала. Народ шумел, в толпе неторопливо прогуливались патрульные, возле отопительных батарей грелись бродяги.
Купив билет, он прошел в привокзальное кафе, заказал чай и бутерброды. За стойкой негромко мурлыкал магнитофон. Посетителей было немного, они неторопливо выпивали и закусывали.