Страница 2 из 51
- Добро, Степан Иванович. Сейчас еду к Соболевым и жду твоего звонка. Жду результатов.
- Снова у тебя отпуск накрылся,- покачал головой Варламов.- И что ты за человек такой?!
Михаил хотел отделаться шуткой. Но вдруг почувствовал, как в душе шевельнулось зыбкое предощущение беды, словно чья-то рука осторожно задела нить судьбы. Он прислушался к себе, и на мгновение ему показалось, что увидел грядущее.
- Что с тобой?- Обеспокоено спросил Варламов.
- Что?- Говорухин непонимающе посмотрел на него.
- Ты что-то вспомнил?
- Нет. Нет, все в порядке.
Варламов хмыкнул:
- Как только все утрясется, а это не сегодня-завтра, хорошенько отдохни! Человек иногда обязан бездельничать. На диване валяться, книжки читать, телевизор смотреть. Даже железяки вроде тебя – ржавеют!
Михаил сел в свою "шестерку" цвета слоновой кости, закурил и вытащил из кармана сверток Соболева. В нем оказались аудиокассеты, несколько дискет, копии платежных поручений и бухгалтерских ведомостей. Перелистнул несколько копий и присвистнул. Эти документы в руках следствия могли стать грозным оружием не только против Самохина.
- Очень хорошо. Но все это после.- Он спрятал сверток в одном из тайников и позвонил по мобильному Соболевым:- Это – Михаил. Уже выехал. Буду минут через двадцать… У вас все в порядке?- И кивнул, услышав утвердительный ответ.
Спустя четверть часа он поставил машину возле подъезда и взбежал по лестнице до третьего этажа. В руках у него был пакет со сдобой и конфетами.
Когда щелкнули английские замки, из прихожей донесся голос Николая:
- Миша, заходи, у меня тут вешалка оборвалась…
Говорухин распахнул дверь и с улыбкой переступил порог. Через мгновение перед его глазами мелькнуло окровавленное лицо Николая: "Прости, они хотели убить жену и дочку…" Потом за спиной мелькнула стремительная тень и его, словно, молотом по голове ударили. Михаил на мгновение потерял сознание, через секунду очнулся, вновь потерял сознание и опять пришел в себя, но контролировать ситуацию уже не мог. Он упал на колени, закрыл лицо руками и завалился на живот. Его сознание все время путалось, и точно отделить реально происходившее от каких-то сумеречных картин, возникавших перед глазами, он не мог. Но в память врезался холодный, насмешливый голос:
- Этого за руки - за ноги и из окна!- Сквозь гул в ушах, превозмогая страшную боль, услышал Михаил. Почувствовал, как его приподняли над полом, и успел расслышать еще:- А этих как будто взрывом газа искалечило… Болван, вот как это делается! Учись…
Последнее что он запомнил, было звоном разбитого стекла и короткое падение, закончившееся нечувствительным ударом об землю. И еще обрывки чьих-то голосов, сильный хлопок и смутный вой сирены.
В себя он пришел уже на больничной койке. Сразу понял, где находится. На удивление легко и глубоко вдохнул пропитанный медикаментами воздух. Прислушался к внутренним ощущениям. На мгновение Михаилу показалось, что с ним все в порядке – боли не было. Он сделал еще один глубокий вдох и попытался встать.
- Нет-нет, не двигайтесь!
Его запястья коснулась легкая рука. Он посмотрел на медсестру и улыбнулся:
- Я чувствую себя очень хорошо.
- Болеутоляющее действует,- ответила та.- Лежите спокойно. Сейчас я позову доктора.
- Подождите,- остановил ее Михаил.- Меня одного привезли?
- Сейчас придет доктор…- У сиделки был завораживающий голос, от которого больные наверняка цепенели в невыразимой истоме.
Михаил проводил ее взглядом. Была она немолода, но привлекательна.
Боли он до сих пор не чувствовал, но на сердце стало тревожно.
Медсестры не было минут пять.
- День или вечер?- Пробормотал Михаил. По зашторенному окну невозможно было определить время.
И он не удивился, когда в палату вместе с немолодым высокорослым врачом зашел господин Кашницкий. Полковник был невысок и полноват, седые виски коротко подстрижены, доброжелательный взгляд и хорошо поставленный голос.
- Доставили вы нам хлопот,- с порога сказал он.- Что же вы так неосторожно? Но вы не волнуйтесь, Михаил Александрович, своих мы в любом случае прикроем. Бог не выдаст – свинья не съест... Ни по телевидению, ни в прессе ваше имя фигурировать не будет. И ни о чем не беспокойтесь. Все будет в порядке.
- Что происходит, Валерий Васильевич?- Спросил его Говорухин.
- Пока что поговорите с доктором. Мы позже побеседуем, если будет желание. Доктор…
Он отошел к окну и отдернул штору. С улицы брызнул дневной свет. Михаил прикрыл глаза ладонью. Кашницкий негромко откашлялся. Несколько раз щелкнула зажигалка, и от окна потянуло табачным дымом.
- Валерий Васильевич,- строго произнес врач.
- Это ничего, ничего,- отозвался полковник, продолжая курить.
Доктор нахмурился, но ввязываться в спор с Кашницким не стал.
- Вы что-нибудь помните?- Спросил он Михаила.
- Да. Помню, как ударили по голове. Наверно кастетом. А потом, кажется, выбросили из окна, но в этом я не уверен… Как Соболевы?
- Они погибли.- Врач несильно сжал ему запястье и посмотрел в глаза.
- В этом еще предстоит разобраться,- произнес Кашницкий.- Что же вы, доктор, больного вот так, без подготовки огорошили?.. Учитесь расставлять акценты в нужных местах. Михаил Александрович кое-что не помнит, кое в чем заблуждается. В таком состоянии простительно… Вас, Михаил Александрович, выбросило из окна взрывом природного газа. В квартире кроме вас и Соболевых никого не было. Вы были на кухне вместе с Соболевыми. Экспертиза установила утечку природного газа. Вы скорей всего стояли возле окна. На вашей одежде сохранились следы кофе. Видимо, опрокинули на себя чашку при падении… Но вам повезло! В "рубашке" родились! Вас взрывной волной выбросило из окна, а Соболевы погибли… Доктор, вы без утайки расскажите, как обстоят дела у Михаила Александровича? По крайней мере, человек перестанет беспокоиться о себе.
- Можно сказать, что вы легко отделались. Сломаны два ребра, сотрясение мозга средней тяжести, множественные ушибы. Череп у вас крепкий.
- Вот видите, Михаил Александрович, все не так плохо! И очень скоро вы снова вернетесь в строй.
- Я не пью кофе,- пересиливая внезапно накатившую боль, произнес Михаил.- Ты понимаешь, что несешь?!
- Доктор, оставьте нас на минутку. Я вас прошу,- Кашницкий доброжелательно улыбнулся сразу обоим собеседникам.- Михаил Александрович, вы попали в очень неприятную историю,- сказал он, когда врач вышел.- Сегодня мы получили сигнал о том, что Соболев путем мошенничества присвоил двести тысяч долларов. И если понадобится, мы выясним, что именно вас связывало. И чувство локтя не поможет... Может быть такой исход к лучшему? По крайней мере, для вас… А возможно и для всех… Как вы считаете?..
Закончить ему Михаил не дал. Превозмогая боль, приподнялся на локте и, тяжело дыша, сказал, как плюнул в лицо:
- Какая же ты сволочь, Кашницкий!..
Могила Соболевых была увенчана памятником из гранита. Погода стояла пасмурная. С утра шел дождь со снегом, прекратившийся к обеду. Небо от горизонта до горизонта было затянуто сплошной сумрачной пеленою. Но к обеду затих и порывистый холодный ветер. Только отголоски его яростно гудели в поднебесье. Изредка сквозь пелену темных облаков проглядывало солнце, роняло теплые лучи на прохладную землю. И от этого зеркально отполированный памятник блестел как хрустальный. В такие моменты опьяневший Михаил неизменно вздрагивал, отрывал взгляд от земли, и в зеркальных отблесках видел только портреты да три позолоченные строчки под ними. Потом небо также стремительно темнело, и на землю ложилась тень. А Михаил все вглядывался в лица погибших. Он несколько раз подходил к памятнику, перечитывал строчки эпитафии, прижимался щекой к холодному камню:
Вспорхнула бабочка с цветка,