Страница 28 из 57
Это было до того, как Принц Доран призвал его в Водные Сады. И теперь красивейшая женщина на свете ждет в Миэрине, и он намерен выполнить свой долг и добиться ее руки и сердца. Она не откажет мне. Она выполнит условия договора. Дейенерис Таргариен нужен Дорн, чтобы завоевать Семь Королевств, а, значит, ей нужен и он. Однако это не означает, что она полюбит меня. Возможно, я ей даже не понравлюсь.
Улица делала поворот в том месте, где река впадала в море, и вдоль изгиба толпилось множество продавцов животных, предлагая ящериц, украшенных камнями, гигантских полосатых змей, и маленьких проворных обезьянок с длинными хвостами и ловкими розовыми лапками.
— Возможно, твоей серебряной королеве понравится обезьянка, — сказал Геррис.
Квентин понятия не имел, что может понравиться Дейенерис Таргариен. Он пообещал своему отцу, что привезет ее в Дорн, но все больше и больше сомневался, получится ли у него.
Я никогда не просил об этом, думал он.
По ту сторону широкого голубого разлива Ройны он видел Черную Стену, возведенную валирийцами еще во времена, когда Волантис был лишь аванпостом их империи: огромный овал из расплавленного камня высотой в двести футов и такой толщины, что шесть колесниц в четыре запряженные лошади могли бы промчаться по стене в ряд. Так и происходило каждый год во время празднования дня основания города. Инородцы, чужеземцы и вольноотпущенники не допускались за Черную Стену без приглашения от тех, кто обитал внутри — отпрысков Старой Крови, которые могли проследить свой род до самой Валирии.
Людской поток стал оживленнее. Они находились возле западного конца Длинного Моста, соединявшего две половины города. Возы и телеги заполнили улицы: все они двигались от моста или направлялись к нему. Рабы были повсюду — неисчислимые, как тараканы, они спешили по делам своих хозяев.
Неподалеку от Рыбной Площади и Дома Купца с прилегающей улицы раздались крики, и дюжина Безупречных в разукрашенных доспехах и плащах из тигровых шкур появилась словно из ниоткуда, расталкивая всех прочь с дороги, чтобы триарх смог проехать на своем слоне. Слон триарха был серым исполином, облаченным в доспехи, искусно покрытые глазурью, которые мягко звенели при движении; беседка на его спине была так высока, что царапала своим верхом каменные орнаменты арки, под которой он проходил.
— Триархи считаются настолько возвышенными, что их ногам не дозволено касаться земли в течение года их службы, — сказал Квентин своему спутнику. — Они всюду ездят на слонах.
— Перегораживая улицы и оставляя кучи дерьма таким как мы, — сказал Геррис. — Никогда не мог понять, зачем Волантису три принца, когда Дорну хватает и одного?
— Триархи — не короли и не принцы. Волантис — республика, как Валирия в древние времена. Все свободнорожденные землевладельцы участвуют в правлении. Даже женщинам позволено голосовать, если у них есть своя земля. Троих триархов выбирают из знатных семей, чей род идет, не прерываясь, от древней Валирии, чтобы они служили до первого дня нового года. И ты бы знал все это, потрудись ты прочитать книгу мейстера Кедри.
— Там не было картинок.
— Там были карты.
— Карты не считаются. Если бы он сказал, что она про тигров и слонов, я, может, и попытался бы. А книга подозрительно напоминала трактат по истории.
Когда их хатхай достиг Рыбной Площади, слониха подняла хобот и издала гулкий звук, подобно огромной белой гусыне, не желая входить в нагромождение носилок, паланкинов и пешеходов впереди. Погонщик ударил ее пятками и заставил двинуться дальше.
Торговцы рыбой из кожи вон лезли, расхваливая утренний улов. Квентин в лучшем случае понимал одно слово из двух, но ему и не нужно было знать языка, чтобы узнать рыбу. Он видел треску, парусника и сардину, бочонки с мидиями и моллюсками. Вдоль одного прилавка были развешены угри. На другом железные цепи удерживали за плавники громадную черепаху, тяжелую как лошадь. Крабы возились в бочках с рассолом и морскими водорослями. Несколько продавцов жарили рыбу с луком и свеклой или продавали наперченную рыбу, тушенную в маленьких железных котелках.
В центре площади под растрескавшейся безголовой статуей мертвого триарха начала собираться толпа вокруг нескольких карликов, готовящихся к представлению. Коротышки были облачены в деревянные доспехи с миниатюрными мечами и готовились к поединку. Кветин увидел, как один взобрался на собаку, а другой запрыгнул на свинью… и сразу же соскользнул с нее, вызвав смех.
— Они выглядят забавно, — сказал Геррис. — Может, остановимся и посмотрим на их бой? Смех будет полезен для тебя, Квент. Ты выглядишь как старик, у которого уже полгода запор.
Мне восемнадцать, я на шесть лет моложе тебя, подумал Квентин. И я не старик. Но вместо этого сказал:
— Мне не нужны цирковые карлики, если только у них нет корабля.
— Миниатюрного, я полагаю.
Четырехэтажный Дом Купца возвышался над окружавшими его доками, причалами и складами. Здесь торговцы из Староместа и Королевской Гавани общались с такими же купцами из Браавоса, Пентоса и Мира, с волосатыми иббенийцами, бледнокожими квартийцами, угольно-черными жителями Летних островов в накидках из перьев, и даже скрывающимися за масками заклинателями теней из Асшая, что у края Тени.
Квентин слез с хатхая и ощутил ногами тепло, исходящее от мостовой, несмотря на кожаные сапоги. В тени возле Дома Купца был установлен разборный стол, украшенный полосатыми сине-белыми флажками, которые трепетали от каждого дуновения ветра. Развалившись вокруг стола, четверо наемников зазывали каждого проходившего мимо мужчину или мальчика. Гонимые Ветром, узнал Квентин. Сержанты искали свежее мясо, чтобы пополнить свои ряды, пока они не отплыли к Заливу Работорговцев. И каждый присоединившийся к ним мужчина — это еще один меч для Юнкая, еще один клинок, жаждущий крови моей невесты.
Один из Гонимых Ветром окрикнул их.
— Я не разговариваю на твоем языке, — ответил Квентин.
Хотя он умел читать и писать на высоком валирийском, у него было мало практики в общении на нем. Да и волантийское яблоко укатилось довольно далеко от валирийской яблони.
— Вестеросцы? — ответил мужчина на общем языке.
— Дорнийцы. Мой господин — виноторговец.
— Господин? К черту его. Ты раб? Иди с нами и будь сам себе господином. Разве ты хочешь умереть в постели? Мы научим тебя обращаться с мечом и копьем. Будешь ездить бок о бок с Оборванным Принцем и вернешься домой богаче, чем лорд. Мальчики, девочки, золото — все будет твоим, если ты достаточно смел. Мы — Гонимые Ветром, и мы имеем богиню бойни прямо в зад.
Двое наемников начали петь, выкрикивая слова какой-то походной песни. Квентин понял достаточно, чтобы уловить суть. Мы — Гонимые Ветром, пели они. Гони нас на восток до Залива Работорговцев, мы убьем короля-мясника и трахнем драконью королеву.
— Если бы Клетус и Уилл все еще были с нами, мы могли бы вернуться со здоровяком и перебить тут многих, — сказал Геррис.
Клетус и Уилл мертвы.
— Не обращай на них внимания, — сказал Квентин.
В Дом Купца они зашли под насмешки наемников, обзывающих их жалкими трусами и пугливыми девчонками.
Здоровяк ждал их в покоях на втором этаже. Несмотря на то, что капитан "Жаворонка" хорошо отзывался об этой гостинице, Квентин не хотел оставлять их вещи и золото без охраны.
— Я уже собирался идти искать вас, — сказал сир Арчибальд Айронвуд, отодвигая засов, чтобы впустить их.
Кличку "здоровяк" придумал его кузен Клетус, но, по правде говоря, он ее заслуживал. Арчи был ростом в шесть с половиной футов, с широченными плечами, огромным животом и ногами, похожими на стволы деревьев, а в его руках было больше мяса, чем в поросенке, шея же практически отсутствовала. Из-за болезни, перенесенной в детстве, он лишился волос. Его лысая голова напоминала Квентину гладкий розовый валун.