Страница 27 из 66
Тем не менее, в те редкие секунды, когда я мог двигаться, проверил, могу ли я бестелесный покинуть дом, как оказалось, могу, но почему-то только через, пусть заваленную, но дверь. Возникла у меня одна мысль, и я хотел её попробовать реализовать. Если конечно этот ловец, не уберется туда откуда пришел, до того как рассветет.
Самое обидное в этой ситуации, это то, что не допустить эту нежить в дом, как оказалось очень просто, надо было всего лишь повесить над порогом амулет, который так и назывался "ловец снов". Копия тех китайских поделок, которыми модно в реальности украшать свои дома, якобы по "фен шую". Отсутствие такой мелочи и я вынужден несколько ночных часов, бороться с нежитью. Нелепость ситуации просто бесила. И ведь мне давали намек, что не стоит здесь на ночь останавливаться, только я не послушал, точнее не понял этого намека. Что за намек? Да истерика Салия, мальчик до сегодняшнего вечера, был просто образцом спокойствия и примером для своего младшего брата, а тут на пустом месте в плачь. Неспроста это было, но я, дурья моя голова, не принял его поведение за предостережение, в общем как недальновидный осел себя повел. Точнее, это теперь мне так кажется, а тогда, тогда просто принял это за истерику. Впрочем, все мы крепки задним умом, так что мне не оставалось ничего иного, как своим призрачным телом не давать нежити добраться до спящих наверху.
Под утро, я все подготовил к реализации своего замысла. Едва первые лучи солнца показались над лесом, я впустил призрак в себя, кастом "Излечения" лишил его возможности покинуть моё призрачное тело и выбежал на улицу. Когда время каста завершилось, ловца снов выкинуло из меня, и он попал под утренний свет. Тут же он подернулся поволокой, беззвучно раскрыл свой безобразный рот, постоял секунд двадцать и растаял без следа.
Вам начислено 100.000 опыта .
Едва прочел эту надпись, как понял, что нахожусь в своем физическом теле. При этом меня переполняет такая энергия и бодрость, будто бы я не только спокойно спал целую ночь, но и литр кофе успел выпить.
-- Ты чего распрыгался? - Выглянул в чердачное окно, ведущее во двор, Гордей.
Была в его словах правда. Едва я понял, что вновь в своем теле, как вышел на улицу и принялся крутить акробатические упражнения, меня переполняла энергия и не сиделось на месте.
-- Зарядку делаю. И вам вставать пора, солнце уже взошло. Буди Ларсу, пусть завтрак готовит, и сам спускайся! - Прокричал я ему в ответ, не прерывая свои прыжки.
Мне показалось правильным ничего о случившемся этой ночью, никому не рассказывать.
Глава 9.
День прошел, без каких либо приключений, что не могло меня не радовать. На ночевку мы остановились в какой-то роще, которую Гордей назвал священной, именно так и прозвучало, с маленькой буквы. Мало что понял из его объяснения, что какие-то друиды, что-то с ней сделали, и что-то в ней изменилось с тех пор. Главное во всей этой информации было то, что нежить и нелюдь это место обходили стороной, спокойная ночь, без единого пришествия это полностью и подтвердила.
На следующий день, слушая разглагольствования Норона, о том, что в доме ночевать лучше, чем под открытым небом, так и хотелось рассказать ему о ловце снов. Но, а вдруг тут НИПы сны видят? Мне в таком случае, просыпающиеся от кошмаров по ночам дети не нужны! Ну его, этого Гордея, пусть нудит, а я помолчу. Характер у Норона, стоило нам уйти из Озерной, сильно переменился, он стал раздражительным, вечно невольным, ко всему придирающимся. То ли ему бродягой быть плохо, то ли его нервирует то, что он едет, а я его тащу фактически на себе.
Примерно, через два часа после полудня, мы вышли на большой тракт. Ну как большой, две конных повозки на нем точно разъедутся. Если следовать по нему, то сделав небольшой крюк, мы все равно доберемся до Шумилок. А переть через лес напролом, мне совершенно не хотелось. Да и повозка, по утрамбованной, почти до каменного состояния земле этой дороги, катила в разы легче, чем по грязи лесных троп.
Первая же телега, в которой сидел старый крестьянин, с двумя видимо сыновьями, в возрасте лет пятнадцати, везла что-то тяжелое, скрытое под накинутым поверх повозки тентом. Лошадка все это тащившая, выглядела жалко настолько, что хотелось бедную пристрелить. Впрочем, по взглядам которые на меня бросали с этой телеги, мнение тех кого мы встретили обо мне, было вроде точно такое же. Не в местных правилах видимо, человека впрягать в повозки. Крестьянин даже сперва дернулся, нехорошо посмотрев на Гордея, который сидел красный как рак в повозке, но увидев на моём поясе ножны с мечом, тут же передумал. Так мы и разъехались молча, только кивнули друг другу.
Все чаще и чаще нам встречались люди. В основном пешие путники, идущие куда-то по своим делам. На нас косились, но вместо вопросов, предпочитали переходить на другую сторону и ускоряли шаг. Думаю виной этому было моё взбешенное выражение лица. Мне уже хотелось свернуть на первую попавшуюся лесную дорожку, но подошло время дневного привала.
Тракт примерно через каждые три километра, был оборудован неким подобием съезда, который вел на утрамбованную площадку, площадью десять на десять, вполне достаточно, что бы разместилось несколько запряженных телег. Не думаю, что хоть одно государство в реальности могло позволить себе такое оборудование простых проселочных дорог, это видимо плод работы программистов, просто для удобства игроков. Но этим вовсю пользовались НИПы.
Так стоило нам разместиться на такой площадке, натаскать хвороста и воды, начать разогревать нехитрый суп, как на эту же площадку свернул небольшой торговый караван. Телег на пять не больше. Сразу же подметил, что торговцы без охраны, но при этом чувствуют себя вполне свободно и явно не заботятся о том, что на них кто-то нападет. Это было явным контрастом с тем, что мне рассказывал Гордей, о том, что кругом помышляют мародеры, разбойники и бандиты.
Заметив детей и познакомившись с нами, торговцы, подарили деткам по несколько сладостей, вызвав у тех безудержный восторг. Торговцы, на тракте, бесплатно подарили! Я был шокирован. Но видимо местные как-то добрее друг к другу.
Норон, будто прочтя мои мысли, начал выспрашивать у караванщиков, а не бояться ли они вот так без охраны ходить по лесным дорогам. На что мы получили развернутый ответ. Месяц назад, в окрестности Лорогри, ближайшего города, был переведен второй пограничный легион в полном составе. И за месяц, легионеры переловили всех разбойников и развесили их на кресты. Вот уже неделю как, по большим трактам, к коим торговцы относили и этот, можно было ходить не опасаясь быть ограбленным. И чем ближе к городу, тем безопаснее. Это всех нас обрадовало, потому как Шумилки были в одном переходе легиона от Лорогри, то есть километрах в двадцати пяти.
За неспешным обедом, разговорился с торговцем по имени Карон. Ему в этом караване принадлежало две телеги, и торговал он в основном различной бытовой мелочью, начиная от иголок и заканчивая нехитрыми амулетами. Он уже почти все разторговал и сейчас возвращался в город, где и жил, только собирался по пути, сделать одну остановку, в большой деревне под названием Новая Речужная и продать все, что осталось из товара, устроив распродажу.
Разговаривали мы с ним, как не странно о бесах. Об игроках то есть. В Лорогри к ним относились куда спокойнее, чем в деревнях. Да после того, как полгода назад, случился бунт местного населения против бесов, город это затронуло так же, но не так сильно. Многих игроков просто выгнали, многих, но не всех. Некоторые из бесов, у кого успели сложиться хорошие отношения с местными, остались в городе. И что удивительно для меня, в этом им никто препятствий не чинил. Впрочем, судя по словам Карона, оставшиеся отыгрывали в основном социалов и ремесленников. Сказав это, торговец похвастался, что закупает иглы, к примеру теперь только у Зарана Квана, беса кузнеца, который продает иголки лучшего качества, чем кто угодно и цена у него в два раза ниже. Так же он сказал, что торгует амулетами, от магини по имени Ульараси Светоочая, эту девушку игрока, которая отыгрывала роль мага-артефактора, еще до бунта приняли в ковен имперских магов и её вообще не затронули беспорядки. Посмотрев её поделки, заметил два амулета класса "ловец снов", недолго думая, потратив пять серебряных, купил оба, повешу потом в доме, что в Шумилках.