Страница 35 из 46
Слово «нередко» показывает, что временами Мессинг все же посещал вышеуказанные заведения. Не любил он только кино и по телевизору смотрел главным образом не фильмы, а познавательные программы и новости. Мы не знаем, часто ли он бывал в театре в молодые годы в Польше, но в Советском Союзе полюбил это занятие. Он признавался: «Я люблю все виды театрального искусства — от драмы и оперы до цирка и эстрады. Я был знаком со многими выдающимися актерами: с неповторимым Шаляпиным, ироничным Михоэлсом, могучим Провом Садовским, волшебником Вертинским. И раньше каждый свободный вечер я проводил в театре, на концерте или в цирке. Сейчас нередко вместо этого я сижу у телевизора. Сознаться ли? Одна из причин, которая заставляет меня избегать посещать театры — боязнь быть узнанным. Очень неприятно, когда на тебя, пришедшего спокойно и мирно насладиться игрой актеров, искусством постановщика, тайно из-за спины показывают пальцем, а иной раз и бесцеремонно забегают вперед «поглядеть». Это очень мешает. Это одна из причин, почему я избегаю появляться в местах, где много публики».
Заявление о знакомстве с Шаляпиным вряд ли правдиво — Мессинг мог видеть его разве что издали, в 1915 году, когда великий певец гастролировал в прифронтовой Варшаве. С остальными из названных артистов он действительно был знаком — всегда тянулся к знаменитостям, да они и сами с удовольствием общались с прославленным телепатом. При этом он избегал шумных тусовок; обычно общение происходило в небольших компаниях, о чем он писал в мемуарах: «Иногда вечером заходит кто-нибудь из друзей. Иногда сам я иду к кому-нибудь в гости. Но, как правило, уже в одиннадцать часов я дома. Ведь меня ждут мои четвероногие друзья. Вечерняя прогулка с ними. И в двенадцать часов я уже сплю.
Сегодня я был просто Вольфом Григорьевичем. А завтра у меня снова выступление. Надо будет с утра собирать силы, сосредотачиваться. Надо снова становиться Вольфом Мессингом!..
Поверьте, им нелегко быть».
С годами выступления отнимали у Мессинга все больше сил. Именно поэтому, а не из-за боязни быть узнанным, он стал реже ходить в театры и по гостям. Теперь после каждого концерта он несколько дней восстанавливался — отсыпался, смотрел телевизор, гулял с собаками, то есть вел пассивную жизнь. Он даже стал меньше читать, жалуясь, что «пишут много ерунды». Правда, по-прежнему читал все присланные ему письма, даже самые глупые, и не отказывал себе в общении. По словам Т. Лунгиной, он был близко знаком с такими известными людьми, как артисты Юрий Никулин, Евгений Леонов, Аркадий Райкин, певец Юрий Гуляев, диктор Юрий Левитан. К сожалению, никто из них не написал об этом в воспоминаниях. Неизвестны и случаи, чтобы он помогал им в трудных обстоятельствах. Зато об этом много пишут его менее именитые знакомые, к примеру Эгмонт Месин-Поляков. Однажды телепат вылечил его младшего сына: «Врачи, к которым я обращался, выписали кучу сильнодействующих лекарств, которые я просто боялся давать больному. Я обратился к Мессингу, чтобы тот осмотрел сына. Вольф Григорьевич попросил меня оставить их ненадолго наедине. Когда я вернулся, то увидел следующее: Вольф Григорьевич легко провел рукой по затылку мальчика и сказал, что теперь у него все будет в порядке. И действительно, болезнь прошла бесследно».
Далее Эгмонт Львович вываливает на читателей целую охапку удивительных подробностей о своем друге: «Как-то раз я хотел сфотографировать Вольфа Григорьевича: пришел к нему домой со своим довольно неплохим немецким фотоаппаратом. Он хитро так улыбнулся и сказал: «Ну, фотографируй. Только все равно у тебя ничего не выйдет». Я, конечно, удивился: «Почему это не выйдет? Пленки еще много!» Все проверил, настроил, сфотографировал. А когда стал проявлять фотографии, то увидел, что на пленке изображена толпа людей, идущих по Калининскому проспекту, и слабые очертания его лица на этом фоне. Вот такие дела.
Вы знаете, он поражал меня всю жизнь, к его дару невозможно было привыкнуть. Собирать грибы с ним было изумительно, потому что он чувствовал, где они прячутся. Он очень любил собирать грибы, ему нравился их запах. Запомнил я, как мы оказались на кладбище во время этих походов. «О нем все забыли», — сказал Вольф Григорьевич, показывая на могилу. Щупает пальцами, как слепой, и читает давно исчезнувшую надпись. Так же он записки «читал», которые присылали зрители из зала, — не разворачивая. Что бы человек ни подумал на любом языке — слышал. Подержав в руках какой-то предмет, принадлежащий человеку, он мог рассказать о судьбе его владельца. Вообще, он жизнь каждого мог прочитать от начала и до конца. Я всегда удивлялся: «Как же вы узнаете, что человек умрет?» Он говорил, что видит бриллиантовый сияющий крест над головой этого человека. Помню, он, развлекая меня, загонял воробьев в пустую ловушку, в которой не было даже крошек. Я дергал за палочку и вытаскивал живого воробья! Собак он останавливал взглядом».
Похожие истории ходили на протяжении столетий о знаменитых магах и чудотворцах. Другие знакомые Мессинга ничего подобного не сообщают, так что, скорее всего, Месин-Поляков просто дал волю собственной фантазии. Б. Соколов в своей книге остроумно заметил, что «телепатические способности могли бы помочь в поисках грибов только в том случае, если бы грибы обладали разумом и могли мыслить». То же самое относится к воробьям и собакам, хотя, по мнению некоторых ученых (в том числе упомянутого выше Б. Кажинского), животных можно заставить выполнять простейшие задания с помощью гипноза. В принципе не исключено, что телепат гипнотизировал самого Эдуарда Львовича, заставляя его видеть все описанные чудеса, но обычно он таких шуток с близкими знакомыми не проделывал.
Интересно, что большинство людей, общавшихся с Мессингом вне выступлений, вовсе не упоминают чего-либо необычного и только повторяют чужие рассказы о чудесах телепата — прежде всего взятые из его же мемуаров. Это показывает, что свое «волшебство» он приберегал для работы, а в нерабочее время старался обходиться без него, если только на кону не стояла его репутация. Обычно, впрочем, от него и не требовалось никаких доказательств волшебной силы: люди в зрительном зале и за его пределами и так верили в нее, придавая самым обычным словам и жестам Мессинга чуть ли не сакральный смысл. Аида Михайловна рассказывала Лунгиной, что однажды во время выступления какая-то экзальтированная дама воскликнула: «Ваня, да он же святой!!!» Впрочем, были и те, кто считал телепата слугой нечистого. Вячеслав Цоффка упоминает о своем разговоре с неким служителем церкви, который сказал: «Ой, Слава, только никогда не упоминайте в нашем кругу имя Мессинга! Все, что он делает, это происки дьявола».
Несмотря на свою славу и авторитет у зрителей, Мессинг до конца жизни не преодолел до конца страх перед сценой. Вот что он писал об этом в мемуарах: «Мне предстоит выйти в зал, где сидит почти тысяча человек и все смотрят на меня. Мне надо захватить этих людей, взволновать и удивить их, показывая им мое искусство, которое большая половина из них считает чудесным, удивить и в тоже время, не разочаровывая, убедить, что ничего чудесного в этом нет, что все делается силой человеческого разума и воли. А ведь это совсем нелегко — выйти одному в зал, где на тебя устремлены тысячи глаз: недоверчивых, сомневающихся, бывает и просто враждебных, — и без сочувствия, без поддержки, во всяком случае в первые, самые трудные, минуты, выполнить свою работу.»
Вольф Мессинг до конца жизни не смог до конца преодолеть страх перед сценой
Надо сказать, у его опасений были причины. Почти на каждом выступлении находился ученый или, что еще хуже, неученый скептик, поставивший целью разоблачение «шарлатана». Одним из них оказался журналист Владимир Сафронов, который позже писал: «Это произошло осенью прошлого года в Москве, в Доме медработников, где Мессинг показывал свои способности собравшимся там врачам. Я оказался в составе жюри, и это позволило мне быть в курсе всех событий, происходивших на сцене и в публике. Предпоследним опытом Мессинга была мысленная диктовка задания без контакта за руку с индуктором. Для большей убедительности Мессинг был удален из зала под эскортом двух членов жюри. Надо было надежно запрятать какой-либо предмет, а Мессинг должен был найти его. После споров и нескольких «перезахоронок» предмет (авторучка) был спрятан на обшивке стенной панели. Вводят Мессинга. В притихшем зале Мессинг быстро находит девушку, спрятавшую авторучку. Выводит ее на сцену, ставит перед собой, пристально смотрит на нее, просит: «Думайте! Дайте мысленный образ.» А что, если попробовать сбить Мессинга, приходит мне в голову озорная мысль. И тут же начинаю внушать ему следующее: «Не слушайте девушку, ручка не там, где она думает, а на капители колонны, что слева от стены». При этом я только бегло взглянул на профиль Мессинга (расстояние не более трех метров) и снова повторяю внушение: «Ручка на капители колонны».