Страница 31 из 46
В народе ходили легенды и о встречах Мессинга с Хрущевым. В 1961 году Никита Сергеевич будто бы предложил телепату объявить на выступлении, что ему явился во сне Ленин и попросил убрать из Мавзолея своего соседа Сталина. Мессинг — опять же будто бы — ответил: «Я с царством мертвых не общаюсь!» Интересно, что на открывшемся вскоре XXII съезде КПСС ту же историю озвучила старая большевичка Дора Лазуркина, после чего делегаты приняли решение вынести тело развенчанного вождя из Мавзолея. Год спустя, после начала Карибского кризиса Хрущев снова обратился к Мессингу, чтобы узнать, будет ли война. Телепат впал в транс и в этом состоянии написал на листе бумаги фразу: «Будет мир!» В этой истории нетрудно узнать эпизод его выступления в Центральном доме литераторов в 1963 году, описанный Т. Лунгиной. Но к тому времени Карибский кризис благополучно завершился, а войны с Китаем, о которой упоминает мемуаристка, никто еще не ждал. Поэтому скорее всего вопрос не относился к какому-то определенному конфликту, и ответить на него было нетрудно — все равно никто не проверит.
Есть слухи, совсем уж невероятные, и о встречах Мессинга с Брежневым — тот якобы попросил телепата повлиять на его разгульную дочь Галину, и Вольф Григорьевич «приворожил» к ней красавца-милиционера Юрия Чурбанова, за которого она вышла замуж в 1971 году. Мало того — в мемуарах журналиста Вадима Чернова говорится даже о предсказании Мессингом большого будущего Михаилу Горбачеву, который в то время был секретарем Ставропольского крайкома. Увидев его, телепат будто бы сказал Чернову: «Ты видел, что у него на голове? Видел метку? Это царь!» Конечно, это выдумка — в начале 1970-х, когда вроде бы случилась эта история, Горбачев еще не облысел, и его знаменитое родимое пятно было прикрыто волосами.
Чернов общался с Мессингом довольно близко, но воспоминания его представляют собой в основном пересказ расхожих легенд. Притом неверный: например, он пишет, что у телепата дома жил попугай, кроющий гостей отборным матом. Эта деталь взята из мемуаров Т. Лунгиной, но там речь идет не о попугае, а об индийском скворце, и жил он не у Мессинга, а у его друга, хирурга Александра Вишневского. У самого Вольфа Григорьевича попугаев никогда не было, да и мата он не выносил, так что вряд ли стал бы держать дома такую птицу. Не смущаясь этим, Чернов еще и обвиняет Мессинга в воровстве: «Попугай, как я слышал, жил у одного хирурга и забавлял всю интеллигентную Москву матросской бранью. Мессинг предлагал владельцу большие деньги, но тот отказывался. Как же он добился своего? «А что попугай! — признался он мне на одной совместной пирушке. — Я захотел — и он прилетел ко мне домой. Даром он мне достался»».
Кроме подобных легенд, о послевоенной жизни Мессинга рассказывают десятки, если не сотни мемуарных свидетельств, исходящих как от случайных знакомых, так и от людей, с которыми телепат общался достаточно тесно. Прежде всего это были Татьяна Лунгина, Эгмонт Месин-Поляков и сотрудники отдела науки «Комсомольской правды» — Михаил Хвастунов, Рэм Щербаков и уже упомянутый Вадим Чернов. К сожалению, первый из них, умерший еще в 1978 году в возрасте 58 лет, не оставил никаких воспоминаний, что отчасти компенсируют свидетельства его жен и детей. Хранила молчание и последняя ассистентка Мессинга Валентина Ивановская, скончавшаяся в 2004 году в 93 года. С ней ушел в небытие архив телепата, доставшийся ей после его смерти; по одним данным, он был конфискован КГБ, по другим, более вероятным, так и остался у Валентины Иосифовны и после ее кончины был просто-напросто выброшен на помойку новыми жильцами.
Удостоверение, выданное В. Мессингу в Министерстве культуры
Единственный раз Ивановская разговорилась с журналистами в 1998 году, сообщив весьма интересные подробности о жизни Мессинга: «Он капризный был: мог разбушеваться даже по ничтожному поводу. Весь — комок нервов. Но я не реагировала на истерики. Один раз у меня все внутри закипело, и я только подумала: «Ну, сукин сын!» Он тут же замолчал и после паузы обиженно заметил: «Не такой уж я и сукин сын». Кстати, я долго не решалась идти к Мессингу ассистенткой именно из-за того, что он мои мысли будет читать. Но потом привыкла. Кстати, кроме русского, он знал только немецкий и польский, но мысленные задания «ловил» на любых языках.
Женщины к нему липли. Письма присылали сумасшедшие: «Моя судьба — это ты» или «Вольфочка, у нас с тобой родятся прекрасные малыши.» Кстати, детей Мессинг после себя так и не оставил. Да он сам, по сути, был ребенком. Очень любил цирк, сказки.
Беспомощный, как дитя. Помню, уехала к родственникам на сутки, оставив его лежащим на диване, курящим сигарету, вернулась — лежит в той же позе, даже есть не вставал. Безумно гордился собой: в компаниях говорил только о себе и своем даре. Первый раз, когда я с ним познакомилась, наблюдала интересную сцену. Вольф Григорьевич сидит в парке на скамейке, рядом с ним трехлетняя девочка, которая отошла от уснувшей няни. Он бьет себя кулаком в грудь и говорит девочке: «Знаешь, кто я? Мессинг!»»
Выступление В. Мессинга с ассистенткой В. Ивановской
Надо сказать, что до конца советской эпохи воспоминания о Мессинге появлялись в печати крайне скупо, и только выпуск в 1990 году книжного варианта его мемуаров открыл шлюзы для целого вала публикаций. За газетными и журнальными статьями последовали книги и фильмы, в основном, правда, перепевающие одни и те же факты. При этом вымыслы о жизни телепата росли в геометрической прогрессии даже в свидетельствах одних и тех же людей. Например, скромная студентка из Иркутска Галина Пащенко, которая в 1964 году побывала индуктором на гастрольном выступлении Мессинга, с годами превратилась сперва в его близкую знакомую в течение многих лет, потом — в «последнюю ассистентку» и чуть ли не главную любовь всей жизни. С превращением Мессинга в героя масскульта чуть ли не каждое издание сочло нужным украсить свои страницы материалами о нем, исходящими то от несведущих журналистов, то от «очевидцев», которые в лучшем случае побывали когда-то на сеансе Вольфа Григорьевича и теперь послушно повторяли расхожие байки о нем.
Однако в этой куче хлама встречаются и ценные воспоминания. Среди их авторов — известный шахматный гроссмейстер Андрэ Лилиенталь, который родился в 1911 году в Венгрии, бежал от фашистов в СССР, а в 1976-м вернулся в Будапешт и живет там до сих пор. В интервью российским журналистам он рассказал: «С Вольфом мы познакомились году в сороковом. Он был моим хорошим другом, более того, дружили и наши супруги. Аида Михайловна, жена Мессинга, была в их семье ведущей. Сам Вольф внешне был очень похож на Бетховена. Верил в Бога. Обожал бриллианты: булавка в галстуке с камнем в карат, перстень прекрасный. Он был интересный и странный человек: очень боялся грозы, даже однажды спрятался в ванной комнате, боялся переходить улицу, если рядом не было светофора. Хотя в жизни был обычный человек, любящий безмерно свою собаку — овчарку. С наслаждением выгуливал ее по бульвару. Вольф любил читать детективы и фантастику. Так увлекался чтением, что мог два дня не есть, и Аида Михайловна очень сердилась.
Я часто бывал на его выступлениях. Там Мессинг был совершенно другой: комок нервов, очень эмоционален, очень импульсивен. Мог быть резким. Однажды во время сеанса сказал супруге (она помогала ему на сцене): «Аида Михайловна, этот человек меня обманывает, не могу работать, уберите его». «Этот человек» оказался профессором-парапсихологом. Он хотел испытать Вольфа. А как великолепно работал он с завязанными глазами! Бегал как мальчик. Интуиция!!! Выступления были фантастическими. Но смотреть на Мессинга было тяжело: такая нечеловеческая концентрация сил и мысли. Это было невероятно!»