Страница 125 из 125
Он окинул взглядом дом в поисках чего нибудь тяжелого, но ничего такого в доме не было, даже нормального полена, только массивная лавка, которую Сергею было не поднять при всём желании. Он потянул, было, кинжал из ножен, но потом загнал его обратно. Устраивать поножовщину в самом начале своей карьеры и тем привлечь к себе нездоровое внимание Никитин не хотел.
Его взгляд остановился на котелке, который он приобрёл в Кине. Сергей торопливо освободил его от нашинкованной моркови и взвесил в руке. Массивный котелок тянул килограмма на три. Сойдёт!. Землянин ещё раз окинул взглядом дом, быстро прикрыл единственное окно деревянным ставнем, отчего, внутри дома стало темно, после чего притаился с котелком около закрытой двери.
Ждать ему пришлось недолго, на улице раздался яростный рёв, пришедшего в себя Кота и спустя несколько мгновений дверь с грохотом ударилось об угол. Кот на мгновение замер на пороге, вглядываясь в полутьму дома, Никитину хватило этого мгновения, и он с размаху залепил ему котелком прямо в лоб.
Котелок отозвался гулким звоном. Кот несколько мгновений постоял, покачиваясь из стороны в сторону, потом глаза его закатились, он пошатнулся и с тяжёлым стоном осел на крыльцо.
Сергей вышел на крыльцо, и строго взглянув на раскрывших рты наёмников, сказал:
— Заберите этого дурака, а то в следующий раз ему не с чем будет по девкам бегать!.
Произнеся эту речь, он небрежно схватил Кота за руки и с натугой отволок его тело обратно в грязную лужу, из которой он только что выбрался. После чего захлопнул дверь.
— Ишь ты!. Щенок то резвый оказывается!.
На улице зазвучали удивленные голоса, все бросились к незадачливому ловеласу, что бы проверить, жив ли он или нет. Убедившись, что он жив, приятели Кота подхватили его бесчувственное тело и потащили его под навес.
Наемники уходили, с удивлением обсуждаю случившиеся. Никитин с тревогой вслушивался в их голоса, сжимая обнажённый кинжал в руке, но злости или негодования он не услышал, наоборот его все хвалили, и соглашались, что из парня со временем получится хороший воин, а Кот сам виноват. Голоса постепенно удалились.
Сергей вытер пот со лба, загнал кинжал в ножны и вернулся к своей стряпне. Его руки немного дрожали. Он выдохнул воздух и постарался расслабится, похоже испытание на прочность для новичков он выдержал.
Когда он позвал всех на ужин, наёмники с любопытством и немного с уважением оглядывали его, получая свою порцию. Последним подошёл Кот, с огромным синяком на лбу. Он, молча, взял свою тарелку, и сел в стороне от основной массы, посмеивающихся над ним приятелей.
Когда они уже доедали свои порции, пришёл с охоты капитан, неся с собой две туши — подсвинка и большого матёрого секача, их встретили радостными воплями. Сергей быстро налил им суп, и пока они поглощали пищу, им уже со всеми непристойными мужскими ужимками рассказали это происшествие.
Медведь от смеха даже поперхнулся супом, и его пришлось долго лупить по спине. В этот раз всё закончилось для Сергея благополучно, Гафт был рад за своего приятеля, который выдержал испытание, и гордо поглядывал на наёмников. Нос даже хотел дать Коту по шее но, взглянув на его унылую, испачканную физиономию, с большим синяком на лбу, отказался от своего намерения только пригрозил ему большим кулаком, пообёщав в следующий раз точно свернуть ему шею, если он не успокоится.
Наемники, в очередной раз, согласившись, что из парня получится хороший воин, и одобрительно похлопав его по плечам, начали собираться в путь, невзирая на то, что светило уже зашло. Гафт торопливо доскрёб ложкой котёл и без напоминаний побежал его мыть.
Вскоре их караван тронулся к порталу.
Последние километры до портала, вдруг неожиданно, как бывает в этой странной местности, опять начал лить дождь. Сергей вместе с Гафтом сидели на козлах, по-братски кутаясь в его просторный дождевик. Повозка скрипела и часто проваливалась в ямы, отчего ребят мотало в разные стороны. Стоял густой туман, видно было плохо и идущие рядом наёмники непрерывно ругались, то и дело, проваливаясь в наполненные холодной водой ямы. Неожиданно по колонне пронесся приглушенный крик:
— Вот он, вот он!. Уже близко.
Сергей вгляделся вперёд, напрягая глаза, сквозь серые струи дождя и тумана. Примерно в километре от них между двумя сходящимися высокими отвесными горными грядами светлым пятном блестел проход. Вблизи портал ничем не отличался от обычного тоннеля пробитого в массиве горы, только хорошо освещённого изнутри. Около портала движение застопорилось, быки упирались и не желали идти дальше, наёмникам приходилось по двое хватать животных за рога и буквально тащить их в этот проход.
Первые подводы уже вступили в небольшой тоннель, который шел за аркой. Сергей видел, как, войдя в этот тоннель, животные сразу же успокаивались, и бодро двигались дальше. Единственно зримое различие этой состыковки миров было в том, что там ярко светило солнце, а в этом мире шёл дождь и, было темно.
Когда подошла их очередь, проходить в портал Гафт и Сергей схватили животное за рога, и вместе с быком вступили в него. На мгновение перед этим Сергей задержал дыхание и резко пересёк портал.
Ничего особенного не произошло, только по всему телу пробежали слабые электрические разряды. Больше никаких неприятных ощущений оттого, что они переместились на другую планету, не было. Всё оказалось по-будничному просто, шагнул и всё.
Они миновали каменный тоннель, и вышли на большую поляну. Повсюду, куда бы, он не бросил свой взгляд их, окружало море деревьев. Как следует оглядеться, ему не дали.
— Проходи, проходи, чего встали! — заорали на них сзади, и ребята быстро погнали животное дальше, где на большой поляне наёмники деловито распрягали быков.
Отправив своего быка пастись, Никитин подошел к порталу, и взглянул обратно, на той стороне по-прежнему шёл дождь. Все телеги благополучно перебрались на другую планету.
— Ну что же с прибытием в новый мир! — мысленно поздравил он себя и пошёл к большой проплешине в зеленом ковре, где большими камнями был выложен очаг.
Гафт уже деловито тащил с телеги котелок, Никитин вздохнул и стал развязывать мешок с припасами. На какую бы их планету не занесло, в прошлое или в будущее одно оставалось неизменным — организм требовал еды!.