Страница 22 из 65
Со временем многое забывается, и побеждённый Аэцием Аттила стал гораздо более известен, чем его победитель, Аэций. Но беспристрастная история хранит информацию о великой битве…
Итак…
БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ
(451 г.)
В V в. н.э. Западная Римская империя находилась в состоянии глубокого кризиса. На её территории существовало уже несколько полусамостоятельных варварских королевств, которые подчинялись распоряжениям императорской власти лишь в том случае, если это соответствовало их интересам.
В это же время происходит резкое усиление гуннов, объединивших под своим руководством ряд племён. Вытеснив готов на территорию Римской империи, гунны стали главной противостоящей римлянам силой на северо-восточных границах. Они были своеобразным «мотором» проходившего переселения народов. Спасаясь от них, вторглись в пределы Империи свевы, вандалы и аланы, осевшие на её территории и получившие статус федератов. Часто для борьбы с мятежными федератами римские власти привлекали отряды тех же гуннов. Объективный процесс переселения народов был ещё далёк от завершения, и гунны начали опустошительные набеги на Балканский полуостров. Когда византийские власти частью откупами, частью военной силой остановили их продвижение на юг, на земли Восточной Римской империи, гунны и подвластные им племена двинулись на запад.
Вождь гуннов Аттила во главе огромного войска, где были представители народов, населявших земли от Рейна до Волги, перешёл Дунай, затем Рейн и вторгся в Галлию. По дороге Аттила разбил бургундов и уничтожил их королевство. Города, попадавшиеся на пути завоевателей, разрушались. Гунны дошли до Орлеана и отступили от него. Здесь, на Каталаунской равнине, в 451 г. они столкнулись с объединённым войском народов, проживавших в Галлии и уже вкусивших блага римской цивилизации.
Войска Аттилы состояли из представителей гуннов, бастарнов, скиров, остроготов, гепидов, герулов, ругов, алеманов, отчасти франков, бургундов и тюрингов, кроме того, здесь были булгары, угро-финны, анты и перебежчики из числа римлян и греков. Общая численность войска, выставленного им на поле боя, расценивается в полмиллиона человек.
Аттиле противостояло войско из визиготов, аланов, армориканцев, саксов, тех же франков и бургундов, военных поселенцев — летов и рипариев — во главе с полководцем Флавием Аэцием; численность воинов достигала 150–200 тыс. человек.
В войске Аэция была прекрасная аланская конница, лёгкая и тяжёлая. Аланы в те времена славились своей свирепостью не меньше, чем гунны. Их обычаем было сдирать кожу с убитых и использовать её как попону для седла, головы убитых тоже возились, прикреплённые к седлу в качестве своеобразного украшения. Лёгкая конница алан была, наподобие гуннской, вооружена луками, а для ближнего боя использовала мечи и дротики. Тяжёлая кавалерия носила чешуйчатые доспехи сарматского типа. Тяжёлая конница состояла ещё из визиготских дружин. Эти были одеты в кольчуги. Их военный костюм представлял собой оригинальное смешение римского и германского стилей.
Пехота Аэция состояла из военных поселенцев и пеших дружин визиготов, саксов, франков и бургундов. Эти дружины ко времени описываемых событий имели навыки драться фалангой. Пехота визиготов отличалась длинными пиками и овальными щитами. Франки уже тогда применяли свой боевой топор — франциску.
Между вождями коалиции не было тесной дружбы. Они были вынужденными союзниками. Аэций долго враждовал с королём визиготов Теодорихом. Последний вообще хотел оборонять от гуннов только Тулузу, центр расселения визиготов в Галлии, но жизнь и Аэций заставили его спасать всю Галлию. Ненадёжным считался король аланов Сангибан, под подозрением были вообще все аланы, кочевники, побывавшие в зависимости от гуннов и ушедшие на запад. Сам Аэций долго считался другом гуннов, послал им в заложники своего сына. И всё же при всей своей пестроте это была сильная армия.
Войско гуннов во многом походило на войско коалиции Западной Римской империи. Но костяк его, состоявший из тюркоязычных гуннов, не хотел расселиться среди вилл — мечта и цель прочих варваров. Гунны не восприняли латинского образа жизни. Сами они казались латинянам пришельцами из другого мира: полулюди-полулошади — кентавры. Римляне отмечали их отвратительные лица, деформированные черепа, щёлки вместо глаз, пучки редких волос на лицах (видимо, гунны в массе своей были монголоиды). Быстрые в движении и яростные в атаке, гунны напоминали всадников Апокалипсиса. С востока от греков доходили слухи, что из черепов своих врагов гунны делают чаши и пьют из них. В условиях разразившегося в Империи экономического, политического и духовного кризиса приближение гуннов воспринималось как грядущий конец мира, как бедствие, предшествующее второму пришествию Христову. В гуннах виделись Гог и Магог, бич Божий и т.д.
В отличие от других народов, приходивших с востока, гунны имели только конное войско. Лошадь стала неотъемлемой частью их жизни в результате естественного развития кочевого скотоводства. По легенде, гунны даже плохо ходили, настолько привыкли ездить верхом. Спешенные они быстро терялись и заранее считали себя мёртвыми. В седле же они делали всё: жили, ели, спали, воевали, вели дипломатические переговоры. Их низкорослые лошади с короткими ногами, мускулистые и выносливые, идеально подходили для дальних походов.
Элементы хозяйственной жизни, включавшей в основном охоту и скотоводство, отразились на военной технике гуннов. Даже аркан они превратили в смертельное оружие. Источники говорят, что в бою, когда враг укрывался от сабельных ударов, часть гуннов через головы своих товарищей набрасывала на противника ремённые петли, которые не давали двигаться.
Охота в условиях степи превратила гуннов в первоклассных стрелков из лука. Первые столкновения их с готами и аланами показали, что гунны, не вступая в ближний бой, стараются засыпать толпы врагов стрелами; они уклонялись от готской или аланской конницы, которая с копьями бросалась в атаку, а когда тяжеловооружённые кавалеристы изматывали своих лошадей и уставали сами, гунны набрасывались на них и мечами довершали дело. Это не исключало наличия среди гуннов и тяжеловооружённых воинов, особенно среди родоплеменной знати, о чём ниже. Но применяемая ими тактика была присуща всем степным кочевникам и последний раз особенно удачно применялась казаками в 1812–1814 гг.
И римляне, и аланы, и разбитые гуннами готы сразу же обратили внимание на гуннский сложносоставной клеёный лук. Стрелы, пущенные из него, пробивали боевые доспехи противника на расстоянии 100 м. Гуннская знать имела позолоченные луки — знак уважения и авторитета.
Деревянная сердцевина гуннского лука была подкреплена наслоением сухожилий, с внутренней стороны лук имел роговые прокладки на всю длину. Все эти слоёные части были склеены клеем животного происхождения. Склеивание лука было долгим и кропотливым процессом. Приклеивание роговых полос к дереву производилось зимой, когда холодно и количество влаги в воздухе замедляет процесс склеивания и усиливает вязкость. Пропитанные клеем сухожилия приклеивались обычно тёплым весенним днём. Лук высыхал два месяца. После испытаний тетива обычно снималась. Перед выступлением в поход гунны натягивали тетиву, но для этого лук целый час нагревали.
Костяные накладки были для того, чтобы сделать определённые части лука негнущимися. Обычно накладок было семь: по две парные на каждый из концов лука и три в середине. На концевых накладках имелись вырезы для тетивы. Тетива крепилась наглухо лишь на одном конце, на противоположный она надевалась только перед использованием лука для стрельбы. Таким образом, рукоять и концы лука были негнущимися, а плечи — весьма гибкими. Сам лук был асимметричным, так как одно плечо было больше другого. Длина лука в среднем достигала 120–160 см. В целом этот лук с его дугообразными плечами походил на скифский, хотя и не имел изогнутых концов. Аммиан Марцелин и Клавдий Клавдиан, лично видевшие гуннские луки, называют их скифскими.