Страница 51 из 88
- Что ж, Аля,- вслух размышлял Анатолий Сергеевич.- Значит судьба наша век в этой деревеньке коротать. Чувствую я, что на ноги нам уже не подняться. Да и ни к чему это уже.
- А разве нам плохо?- Улыбалась в ответ Алевтина Александровна.
Но через два года они все же зашевелились, ожили, и на смех всей деревне принялись рубить часовенку на задах дома. Деньги на ее строительство и на подарки для родившегося внука Анатолий Сергеевич зарабатывал гончарным кругом. Лет двадцать тому назад он изучал ремесло риштанских умельцев. В окрестностях деревни нашел подходящую глину, соорудил в огороде обжиговую печь. Блюда и пиалы продавали на рынке или в выходной день прямо на дороге, когда машины плотным потоком проносились мимо отворотки на Карныши.
Они были вполне довольны жизнью.
- Как дела у твоей подопечной?- Галя обняла мужа.
- Трудно ей, хотя виду не подает. Чужая душа потемки. Нашли ей специалиста, который квартиру Горловых микрофонами нашпиговал, но она вдруг передумала и отказалась от всего! Правда, несколько микрофонов все же осталось. Я дал команду наблюдение продолжать! Посмотрим, что из этого получится.
- Как интересно,- все с той же улыбкой произнесла Галя.- Как в фильмах про Джеймса Бонда. Микрофоны по всей квартире... Папа гордится собой?
- Нечем гордиться, пока что.
- А как у нее с Артемом?
- Честно говоря, не интересовался. Но держатся вместе! Может, нашли друг друга. Парень он неплохой. Я все боялся, что пристроится к Кате какой-нибудь мажорик. Но бог миловал.
- Да ведь ничего еще не закончилось,- напомнила ему жена.
Они стояли возле окна. Времени было начало шестого. Галя собиралась домой. За эти дни она вымоталась. Почти все время мужа отнимали проблемы сестер Малаховых. И ей пришлось смириться, принять это как должное. Кому-то из них двоих все равно пришлось бы уступить. Николай иногда становился упрямым как осел и мог идти до конца без всяких компромиссов.
- Пора нам отдохнуть,- Николай Андреевич обнял ее.- Устала, я же вижу. Когда все закончится, уедем с тобой к синему морю. И обгорим на солнышке как черти.
- Это закончится еще нескоро,- вздохнула она.- Мне страшно. Боюсь завтрашнего дня. Почему? Зачем? Ведь это глупо...
- Боятся все. Что с этим поделаешь? Но мы все еще вместе,- он поцеловал ее.- Все еще вместе... Это ли не чудо?
Так простояли они еще минут пять, обнявшись и не говоря больше ни слова. Пока не послышался в коридоре шум и громкие голоса нового снабженца и бухгалтера.
- Я жду тебя!- В глазах у Гали плавилось облако нежности.
Шугуров проводил ее улыбкой и вздохнул с облегчением. Он чувствовал, что и в его жизни миновала какая-то темная пора. И также неожиданно он почувствовал непреодолимое желание съездить на могилу Жени Коротковой, которую все последние годы считал своим ангелом-хранителем. Он стоял возле окна, на его лице играла слабая полуулыбка.
Как только Галя отъехала от ресторана, ей пришла мысль к приезду мужа приготовить домашний ужин. Она проехала несколько кварталов до супермаркета и зашла в магазин. Покупка продуктов заняла около получаса. Но отъехать от супермаркета не успела - заметила машину мужа возле торговых рядов через дорогу. Женское любопытство пересилило.
Николай Андреевич вышел из цветочного магазина с букетом пышных хризантем, сел в автомобиль и выехал на проезжую часть. Галя тронулась за ним.
Сначала она решила, что муж нашел-таки кого-то на стороне. И через мгновение вновь заструилась в душе ненависть к Кате Малаховой. Галя решила, что муж едет к ней. Но машина Шугурова до тех пор пересекала перекресток за перекрестком, пока они не оказались за чертой города. Потянулись с обеих сторон дороги поля и перелески. Спустя несколько минут они канули в сосновом бору. Шугуров свернул направо. Вскоре мелькнула среди деревьев ограда одного из городских кладбищ.
Шугуров шел среди железных памятников и обелисков из природного камня. Этой дорогой он уже мог пройти с закрытыми глазами. Спустя минуту остановился возле ухоженной могилы, присел на корточки и положил букет цветов. Прикоснулся к мраморной плитке и прошептал:
- Здравствуй, Женя! Как ты?..
С овала смотрела на него темноволосая девушка со светлой улыбкой.
- Боже, сколько же лет прошло?- Прошептал Шугуров, глядя на фотографию. На его глазах навернулись слезы.- Я все помню, все. Каждый день и каждую ночь. Я все время чувствую тебя рядом. Чувствую своим сердцем. Как это может быть? Как?..
Он сел за столик и закурил. Где-то неподалеку раздавался стук молотка и гортанные выкрики азиатов, устанавливавших гранитный обелиск. Слышать их речь на русском кладбище среди берез и рябин было странно. Один из них вдруг пропел славословие из суры пророка. Услышав ее, Шугуров вздрогнул и словно очнулся.
И все это время с отдаления за ним наблюдала Галя.
Шугуров глубоко вздохнул, на прощание прикоснулся к могиле и прошептал что-то напоминавшее молитву.
Галя отвернулась и сама склонилась над чужой могилой, чтобы он случайно не заметил ее. После ухода мужа она выждала еще пару минут и только после этого подошла к могиле.
- Господи,- прошептала она, увидев лицо похороненной девушки.
Она и Женя Короткова были похожи друг на друга как родные сестры...
Еще один день промелькнул незаметно. В вечернем воздухе сгустились тени.
Катя попрощалась с Соней и Еленой Ивановной.
- Приходи после обеда,- говорила ей Горлова.- Пройдемся по магазинам.
- Хорошо,- кивнула Катя.
- Почему бы тебе сейчас не остаться на ужин? Скоро Василий Львович приедет. Сегодня он немного задерживается.
- Спасибо, но я пойду,- снова отказалась Катя.
- Я все же переживаю за тебя. Живешь одна. Не страшно одной?
- Уже привыкла. Вы Соне сказку почитайте перед сном. Она быстрей заснет. Я пойду.
- До свидания, Катя. Приходи.
- Соня, веди себя хорошо. Слушайся тетю Лену.
- Катя,- сказала малышка, протягивая руки.
- Мне нужно идти,- Катя погладила ее легкие волосы.- Не хулигань, маленькая.
Она резко развернулась и пошла со двора. В этот момент на сердце у нее было также тяжело как в тот миг, когда сестренку у нее только отняли.
- Катя-Катя,- покачала головой Елена Ивановна, глядя вслед племяннице. Она догадывалась, что ее продолжают душить сомнения, а временами спокойствие сменяется ненавистью.
А голова Кати опускалась все ниже и ниже, пока ее плечи не дрогнули от плача. Она села на скамейку под липами и попыталась успокоиться. Мимо шли прохожие. На соседних скамейках гомонила молодежь. Но в этот миг весь мир казался Кате пустыней. Она набрала номер Артема и после секундного колебания нажала на кнопку вызова:
- Артем.
- Катя, то-то случилось?
- Нет, все в порядке. Но мне так плохо.
- Где ты? Я отпрошусь сейчас и приеду!
- Нет , не нужно, не приезжай...
- Я слышу, ты плачешь! Я приеду сейчас!
- Нет, что ты! Но после работы я тебя жду...
- Я приду...
- Но я тебя прошу, Артем. Я тебя как друга зову.
- Кать, я все понял. Больше не будем об этом.
- Спасибо, Артем, я буду ждать.
Она убрала телефон. Вокруг нее были люди, но она все еще чувствовала себя безмерно одинокой. И в эту минуту Катя вспомнила слова Артема о том, что человеку нельзя быть одному среди людей. И вспомнила слова старика Арнольда Павловича о том, что нужно уметь прощать. Не скрывая от посторонних, она вытерла слезы. Ей не хотелось возвращаться в пустую квартиру, но оставаться в одиночестве здесь среди людей ей не хотелось еще больше.
В тот момент когда Катя, наконец, собралась с духом и позвонила Артему, вернулся Василий Львович. Он вышел из машины, по привычке проверил двери с багажником и прошел к подъезду.
- Здравствуйте, Василий Львович!- Дружно поздоровались с ним соседки.
- Здравствуйте – здравствуйте,- ответил он и привычно пошутил:- А ведь вы нарушаете технику безопасности?