Страница 99 из 108
-Потом разберемся. Если Макса посадят, я потеряю намного больше.
-Что еще я могу сделать?
-Стой на своем, что бы ни случилось. Несомненно, вся их конторка будет давить на тебя, им было бы очень удобно за два дня раскрыть это мокрое дельце, свалив все на Макса и засадив его лет на сто пятьдесят. Я прямо вижу в глазах Мэтьюса значок лейтенанта. Ты им будешь как кость в горле.
Джейн решительно кивнула. Она скривила губы, вспоминая слюни летящие изо рта сержанта, когда он зачитывал текст статьи за дачу ложных показаний, грозился засадить Джейн за решетку, где она не протянет и пары месяцев. В красках разъяснял, что ее ждет, если она не прекратит покрывать подонков… Требовал изменить показания, настаивал на подписании каких-то бумаг, которые буквально пихал под нос, не давая толком прочитать. Потом хищно улыбнулась - ей все-таки удалось вывести мужчину из себя, он взорвался, когда она, выслушав получасовой монолог, откинулась на стуле, подобно Моро, состроила безразличное выражение лица и показала ему средний палец.
***
Linkin park - She Couldn’t (*Она не могла)
http://www.youtube.com/watch?v=Q9ialPCaaqA
I see her shining
The sunlight’s crying for her now
She wouldn’t stay here
She knows you won’t let her down
(*Я вижу, как она блистает.
Даже солнце оплакивает ещё сейчас…
Она не осталась бы здесь,
Потому что знает, что ты её не подведешь…)
Источник: http://www.amalgamalab.com/songs/l/linkin_park/she_couldn_t.html#ixzz1lgwkXJX7
Сегодня следователь устроил очередной допрос с пристрастием, по количеству потраченных нервов, по мнению парня, стоивший ему нескольких лет жизни. Все эти полицейские умели вывернуть ситуацию таким образом, что Максу начинало казаться, будто он действительно убил Виви, до этого вколов себе несовместимую с жизнью дозу героина, которую нашли у него в крови. Адвокат потребовал повторного анализа на опиаты, с которым судья упорно тянул, отказываясь давать разрешение.
Макс вытянулся на койке, заложив руки за голову, прикрыл глаза. Он безумно устал от всей этой хрени, свалившейся на него. Каждое утро, перед тем как открыть глаза, он зажмуривался на одно мгновение, позволяя себе надеяться, что все случившееся - безумный сон, что он вот-вот проснется в постели со своей девочкой. Иногда он даже тянул руки, ища ее на кровати. Но Джейн рядом не было, и все случившееся было гребанной реальностью.
Джейн… Его малышка, его ангел-хранитель. Она снова пытается помочь ему, не обращая внимания на благоразумие. Теперь они могли общаться только с помощью адвоката, который стал единственной ниточкой, связывающей парня с внешним миром. Рокер требовал, чтобы Джейн отказалась от своих показаний, отказалась, пока не поздно, ибо он уже почти не верил в возможность оправдательного приговора. Чертов Ник, глядя Максу в глаза, утверждал, что это именно рокер, “Герой”, как называл Макса наркоман, притащил порошок и угостил всех. Что именно Макс привел девочку в квартиру, поставил укол с убившим ее ядом, после чего закрылся с ней на кухне. Сколько мерзости на него вылилось за последние недели! Со слов защитника Макс знал, что Хелена давала против него показания, подтверждая, что он склонен к агрессии и наркотическим срывам. Следователь не сомневался, что Макс трахал умирающего ребенка. Парня крупно подставили, он покойник - никаких сомнений. Дафф держит свое слово. Только как дилеру удалось повлиять на результаты анализов? У него не могло быть таких связей в Нью-Йорке. Заговор вселенского масштаба, и все из-за кого?
Джейн в грубой форме приказала ему заткнуться - адвокат принес Максу записку с заверениями девушки в том, что она никогда не бросит рокера, и ее советом засунуть его благородство… да, именно туда. Мужчина перекатился на живот, упираясь подбородком в сжатые кулаки, и поморщился от боли. Даже здесь, в городской тюрьме, заключенные и охранники дали понять парню, насколько тяжело ему придется в случае вынесения обвинительного приговора по такой позорной статье. “Надо было убить Даффа и сесть за преднамеренное убийство”, - рассуждал рокер. Ему было жаль Вивьен, разумеется, но … сейчас он мог думать только о Джейн, которой, как он узнал, могло светить от трех до пяти за дачу заведомо ложных показаний.На самом деле, Макс то и дело возвращался к идее фикс - взять вину на себя. Здравый смысл подсказывал, что его все равно посадят, так хотя бы он сможет спасти Джейн, пока не поздно. Если бы в нем было чуточку меньше эгоцентризма, он бы обязательно признал вину, он бы отгородил ее от давления полицейских, от угроз Даффа … Он надеялся, что в тюрьме ему воздастся за его эгоизм и стремление выйти на свободу. Макс отчаянно отрицал свою вину перед следователем.
Чтобы не давать противоречивых показаний, они с Джейн договорились во время допросов описывать события вечера двухнедельной давности, за исключением визита Тревера, во время которого Макс якобы отдыхал в спальне.
В тот раз они тоже повздорили. Ссора вспыхнула из ничего: приревновал Макс, приревновала Джейн. Слово за слово… он отвез ее домой и уехал, не сказав, куда и зачем, но через час вернулся, сгорая от любви к своей девочке. В ту ночь она как истинная стерва издевалась над ним, позволяя себя ласкать, но запрещая проникать в нее. Она кончила от его рук, губ и языка раз пять, прежде чем дала согласие на его разрядку. Как же он обожал ее! Он был безумен в своем желании, железная эрекция требовала решительных действий, но…он не мог заставить ее хотя бы прикоснуться к нему! Злился, трясся от ярости и безудержной страсти, одновременно наслаждаясь устроенными девушкой мучениями. После того как он, наконец, достиг желаемого, умирая над своей любимой, почти теряя сознание от яркой и долгожданной вспышки, она встала с кровати, демонстративно потянулась, зевая. Сухо спросила: “И это все?”. Он беспомощно развел руками, упал на подушку, выжатый, как лимон, улыбаясь. В ту ночь он пытался полностью спрятать Джейн под своим телом, не реагируя на ее возмущения. Он не понимал, от кого ее прячет, ведь в квартире их было двое. Эта женщина могла за считанные минуты довести его до истерики, только ей он позволял все, зная, что это будет во благо. Джейн была единственной в своем роде. Утром он продолжил ласки, наслаждаясь тем, как она тает в его руках. Он хотел, чтобы она достигла пика раньше, чем откроет глаза. У него получилось.
Максу не давали бумагу и карандаши, он не мог записывать слова и ноты, приходившие на ум. А с его плохой памятью он рисковал потерять получавшийся шедевр, поэтому парень каждые пару часов прокручивал в голове придуманные строки, еле слышно напевая мотив, представляя себя на сцене. Он продолжал надеяться, несмотря ни на что. Джейн, вселяла в него эту надежду. Его Джейн, его ангел, его шанс. Он сделает ее самой счастливой на свете, когда выйдет на свободу. Если выйдет. Нет! Когда выйдет.
Снова перевернулся на спину, опять поморщившись.
Он часто думал о Джейн в последнее время…нет, не так. Он постоянно думал о Джейн. Он вспоминал ее тело, ее восхитительный запах. Нет, не духов. Запах ее самой, ее кожи, ее женственности. Аромат сводил парня с ума. Макс почувствовал, что возбуждается от одних воспоминаний. Лаская свою девушку, рокер словно попадал в другой мир, мог думать лишь о любви и желании. Он приходил в экстаз, наблюдая за ее личиком, когда она была на пике. Он не хотел верить, что больше никогда не почувствует ее оргазм, находясь внутри ее тела. Сколько же ошибок он совершил! Почему не посадил Виви в такси во второй раз? Почему накричал на нее и ушел, оставив беззащитную девушку ночью на улице? Ему было плевать на нее, хотелось побыть в одиночестве…
Макс улыбнулся, вспоминая забавный момент. Когда они только помирились с Джейн, она старалась делать вид, что стала зрелой и искушенной женщиной, в том числе и в постели. По ее мнению “зрелость и искушенность” заключались в томных стонах и криках во время занятий любовью. В первый раз, когда она принялась имитировать оргазмы сразу после проникновения, Макс удивился, но ничего не сказал. Не до этого было. Он тогда больше думал о себе, слишком изголодался по любимому телу. В тот раз Джейн не получила удовлетворения, никаких сомнений, но Макс насчитал как минимум пять….