Страница 72 из 90
«Планета с шестимиллиардным населением, три обжитых естественных спутника, четыре станции, системы обороны и немалый флот, - думала Ливия, без стеснения разглядывая лицо противницы. – А у меня? Три корабля, из которых один – легкий разведчик, а другой – вообще трофейное корыто, кое-как отмытое после варваров. Сорок торпед и пять с лишним сотен человек, которым без Ацилия, в общем-то, терять нечего. И мозги. Хотя по этой позиции преимущество не на нашей стороне. Побарахтаемся».
Матриархат – это власть старух, и госпожа Эпонима – повелительница мира, помешанного на естественности – была едва ли не первой по-настоящему немолодой женщиной, которую встретила Аквилина. Старость плебеев скоротечна. Если кому-то и удавалось дожить до возраста, когда тело и разум уже не в силах были служить Республике с должной эффективностью, эти «счастливчики» редко появлялись на публике. Разве что в агитроликах, посвященных прелестям заслуженного отдыха на лоне какого-нибудь Конваллиса-9. Публичная старость в Республике – удел и привилегия живорожденных.
Хотя матриарх Бренны, без сомнения, даже живорожденных лацийцев не считала себе ровней. Их ведь тоже «улучшали».
Задрапированная в складки просторного белого одеяния, с инфо-обручем, стилизованным под золотую диадему, на рыжих с проседью волосах, госпожа Эпонима смотрелась варварской королевой. Хотя именно ею она и была, впрочем.
Но Ливию варвары и их королевы – или матриархи, если угодно – интересовали в данный момент исключительно в качестве мишеней.
- Ты захватила моих людей, - сказала она вместо приветствия. – Верни их.
- Задержала, - ухмыльнулась галийка. – Они задержаны, а не захвачены. И у меня есть все основания держать их и дальше.
- Основания? – наварх моргнула, изображая удивление. – Какие? Плюнули в неположенном месте или помочились на одну из твоих бесценных елок, варварка? В задницу такие основания. Верни их. Немедленно.
На мостике «Аквилы» и без того было тихо, но после таких слов Ливии стало, как говорят на флоте, «слышно, как фотоны шуршат». У хозяйки Бренны дернулось веко.
- С жалкой кучкой бродяг за спиной ты, вожак шайки беглых генмодифицированных биоконструктов, хамишь мне в моем собственном пространстве? – помолчав, процедила галийка. – Сколько там у тебя солдат? Пятьсот?
- Этим бродягам нечего терять, - Ливия криво улыбнулась. – И они не боятся смерти. Нам, биоконструктам, инстинкт самосохранения еще в репликаторах купируют. Можешь сказать то же самое о своих? На самом деле тебя должна волновать не численность моего экипажа, а количество моих торпед. Верни заложников, и мы еще сможем решить всё мирно.
Матриарх прищурилась:
- Мирно – с тобой? Число твоих торпед мне известно. Поделить ли мне одного из твоих солдат на равное количество кусков? Который тебе меньше всего нужен?
- Значит, ты умеешь считать, варварка. У Бренны три луны, у меня – три корабля. Вопрос: какой из спутников тебе менее всего симпатичен?
- Я могу тебя сбить прежде, чем ты шевельнешь пальцем, чтоб активировать орудия, - после невыносимо долгой паузы ответила галийка.
- Ты опоздала. Я уже шевельнула, - Ливия демонстративно развела руками. – Ты собьешь, и я взорвусь, о да. Эти атмосферные установки такие хрупкие, а бесценные экосистемы – еще уязвимей. Взрыв реактора боевого корабля да плюс детонация всего боекомплекта в атмосфере – представляешь, какой будет фейерверк?
Матриарх медленно кивнула.
- Последовательность инициирована, все коды введены, система ждет только сигнала. Твоего выстрела, госпожа Эпонима. Курс проложен и зафиксирован. Перепроверь свои расчеты. Я успею войти в атмосферу прежде, чем ты меня уничтожишь. Не дешевле будет просто вернуть моих солдат?
- Ради десятка ты пожертвуешь сотнями.
Это был не вопрос, а констатация. Хозяйка Бренны уже проанализировала все и сделала выводы. А вот решения покуда еще не приняла. Существовал ли вообще вариант, позволяющий выйти из «парадокса заложника» с достоинством?
- Они – это «Аквила», - просто ответила Ливия на вопрос, который так и не был задан. – «Аквила» - это я. И Республика. Психология муравейника, если ты понимаешь, о чем я.
От такого заявления опешила не только галийка, но и все свидетели переговоров.
- Давай прервемся ненадолго, - предложила Эпонима уже гораздо более дружелюбным тоном. – Никто никого не убивает и не взрывает в ближайшие полчаса. Я должна подумать.
Наварх кивнула. Она не обольщалась внезапной гибкостью противницы – в конце концов, хорошие торговцы и должны быть увертливыми и гибкими. Галийка решила проверить нервы Аквилинов – что ж! Время играет на руку не только Эпониме, Ливии тоже. Лишние полчаса жизни – разве плохо?
За месяцы, прошедшие с того рокового дня, когда психокорректор станции Цикута совершил самый опрометчивый шаг в жизни – поднялся на борт «Аквилы» - Луций Антоний успел свыкнуться с множеством вещей, которые прежде казались ему дикими и невозможными. Убедился, что весь багаж его знаний и опыта ничего не стоит здесь, в чреве этого высокотехнологичного монстра, крохотного в сравнении с ледяной пустотой пространства. Свыкся и даже привык, что сам он, Луций из блистательной фамилии Антониев, не более чем досадная помеха, объект насмешек и лишний рот, потребляющий далеко не бесконечные ресурсы корабля. Смирился с другими неудобствами и унижениями.
Единственное, к чему Антоний привыкнуть никак не мог, так это к легкости, с которой все, буквально все его недавние подопечные, рисковали жизнью. Своей и, в особенности, чужой.
Никого из Аквилинов, Либертинов или свежеиспеченных Целеринов не смутил и даже не встревожил тот факт, что противостояние Ливии Терции с матроной Бренны с большой вероятностью закончится гибелью эскадры. Никто не возмутился, никто не усомнился… Похвальная лояльность командиру – превосходное качество для плебеев, с рождения предназначенных на убой… Но восхищаться непримиримой стойкостью воинов Лация уместней все-таки на расстоянии. Желательно – в несколько световых лет.
Сейчас, почти безучастно наблюдая за самоубийственной активностью на биреме, Антоний вдруг понял, что перегорел. Сгорел, как инжектор плазмопровода или что там у них все время сгорает. Устал унижаться, устал прятаться и красться, смертельно устал ежечасно носить «броню» интеллектуального превосходства – единственное свое средство «индивидуальной защиты». После Алнота он всерьез опасался, что угрозы Ливии насчет ссылки в сектор рекреации осуществятся. Теперь он уже жалел, что угрозы так и остались всего лишь еще одной издевательской шуточкой.
Погибать по слову Ливии Терции, беспомощно, бессмысленно, ради кучки идиотов, по собственной дурости влипших в дерьмо посреди галийской системы? Лучше уж самому вышибить себе мозги. Или… сбежать к галийкам. Всего два выхода, других вариантов нет.
Но никто на «Аквиле» не был столь неосторожен, чтобы предоставить Луцию Антонию доступ к оружию или летательным аппаратам. Да и не имел он навыков пилотирования десантного бота. Единственная надежда на спасательные капсулы, если он успеет добежать до них прежде, чем бирема взорвется, если…
Если, если, если. Десятки, сотни этих «если». А шанс выжить – всего лишь один. Призрачный, как никогда.
Но он собрал остатки Луция Антония, того, еще не ставшего тряпкой в контейнере утилизатора, того, прежнего хладнокровного психокорректора с благословенной станции Цикута, и сделал все, чтобы не упустить этот шанс. Пробрался поближе к шлюзам центральной палубы и там притаился.
Аквилинам было не до него. Осторожные маневры Антония поблизости от шлюза никого не занимали. Навредить он все равно никому не мог, сломать или испортить что-то – тоже, так и пусть себе ошивается, где хочет, убогий.
Память, на самом деле, классная и очень удобная штука. Она всегда с тобой и стоит лишь пожелать...
- Мне очень часто снится, что я лечу. Это из-за парадокса?