Страница 28 из 90
- Ага! – радостно отметила Ливия. - Очнулся.
Аквилина отложила аптечку, но с подлокотника пилотского кресла слезать не торопилась.
- Я только что проиграла сама себе сестерций, - доверительно понизив голос, сообщила она: - Думала, что у тебя глаза карие, как у всех Фуриев, а оказалось - зеленые. Но так даже лучше, - и подмигнула. - Спроси кого хочешь на "Аквиле" и любой ответит - у наварха слабость к зеленоглазым шатенам. Правда, с представителями твоей фамилии прежде как-то не складывалось, но все еще впереди, я так думаю, - и наварх лукаво улыбнулась, насколько позволяла прокушенная губа.
Вот так никогда не знаешь заранее, когда и кому придется по вкусу твой нестандартный экстерьер.
- Сдаюсь, - честно, пусть даже и шепотом, отозвался Марк, и попытался поднять руки в универсальном жесте полной капитуляции. Что ж, скуластые брюнетки со стройными шеями всегда входили в его основное меню. - А откуда ты узнала, что я Фурий, если не секрет?
- Так посадить этот несчастный "гарпаго" мог только Фурий, - ухмыльнулась Ливия. - Ты летаешь как Фурий, выглядишь как Фурий и говоришь как Фурий. Следовательно, ты - Фурий. Вопрос в другом - что один из флотских офицеров Республики делает в этой галактической варварской заднице?
Случаи дезертирства, хоть и редкие, на флоте иногда происходили. Но чаще всего на вольные хлеба удирали манипуларии, причем из рядовых, реже – младший технический персонал. Но чтобы один из «высшей касты», представитель элитной флотской фамилии… Этого Ливия представить не могла. С другой стороны, еще совсем недавно она не поверила бы и в то, что образцовая бирема «Аквила» с мятежным навархом, летучим префектом, опальным патрицием, осужденной военной преступницей и похищенным психокорректором на борту окажется на задворках обитаемого пространства. Все когда-то случается в первый раз, даже самые невероятные события.
В принципе, Марку ничто не мешало назвать свое полное имя, но игра в "Угадай фамилию" ему понравилась. И вообще, как известно, откровенный флирт оказывает на человека, только что упавшего с орбиты, наилучший терапевтический эффект.
- Это долгая и печальная история, моя... Аквилина, - добродушно улыбнулся он. - Так продолжим? Кому же теперь принадлежит моя свобода? Помнишь ведь, что Фурии всегда такие недогадливые?
- Раз долгая и печальная, то не будем торопить события, - отмахнулась она и нетерпеливо поерзала на своем насесте. - Освободи-ка мне кресло и помоги разобраться с тем, что мы с тобой общими усилиями еще не доломали, - Ливия похлопала Фурия по колену, поторапливая. - Заодно расскажи про планету. Да, и кстати. Я - Ливия Терция, наварх биремы "Аквила". И - предупреждая вопросы - в мои намерения входит эту планету захватить.
Аквилина не лукавила. Сейчас, когда опасность немедленного пленения отодвинулась на неопределенный срок, протокол 13-82 утратил приоритет. В переводе на человеческий это означало, что суицидальные намерения Ливии пока отменялись. Да и насчет слабости к обладателям зеленых глаз, темно-русых волос, набора сбалансированных пилотских способностей в геноме и соответствующего интеллекта, Ливия не шутила. «Это все эстроген, - поддела она сама себя. – И происки моего либидо, как сказал бы Антоний». Но эстрогены там или феромоны, а конкретно этот Фурий наварху «Аквилы» весьма приглянулся. Еще один довод против немедленного исполнения протокола 13-82.
А что касается планеты – конечно, захватить ее надо, как же иначе? С этими бесхозными мирами всегда так: чуть прохлопаешь ушами, и свой вексиллум на полюсе втыкает уже кто-то другой. Галийцы, например.
Марк зажмурился, словно ему снова порвали крестообразную связку на левом колене. Ливия? Ливия Терция? Если память его не подводила, а она прирожденного пилота никогда не подводила, Ливии, с которыми сводила судьба, были людьми... мягко говоря, непредсказуемыми. Помянутый недавно Флавий Максимин высказывался о новой семейке куда как проще. «Психованные уроды-самоубийцы» - самое вежливое.
Аквилина, получается, из следующего поколения. Никаких гарантий, разумеется, но Ливия Терция до сих пор проявляла исключительное хладнокровие. Более удачная генмодификация?
Но настороженность настороженностью, а вся республиканская сущность, все поколения Фуриев — флотской элиты, доблесть предков, бережно хранимая в последовательности дезоксирибонуклеиновых кислот Марка Фурия, закономерно возликовала от слов «захватить планету». Именно их ему так не хватало. И тех людей, кто, едва ступив на поверхность чужой планеты, бросали эдак надменно: "Теперь это всё наше".
- Марк Фурий Северин, - церемонно представился он.
Ливия отвлеклась от созерцания своего любопытного приобретения… то есть личного пленника… то есть – вечные боги, да какая разница, какой ему придумать статус, если на борту «Аквилы» слово наварха – высший закон? Уж кому-кому, а одному из Фуриев на мятежной биреме занятие всегда найдется. Это же не Антоний какой-нибудь. Женщина широко распахнула глаза и выдохнула больше с ужасом, чем с недоверием:
- Но... Как - Северин? С триремы "Севера"? Погоди, но ведь "Севера" погибла, уже десять лет прошло… Ошибка при расчете рат-перехода, они же влетели прямо в звезду! Там не мог никто уцелеть. Все шестьсот пятьдесят два члена экипажа, включая... Кем ты был на "Севере"?
К воронам все игры! Стыдиться ему нечего. Марк Фурий оставался с «Северой» до самого конца. И потом — тоже оставался.
- Навархом, моя Ливия. Я её наварх, - специально так сказал, словно она до сих пор жива. - Шестьсот пятьдесят один погибший, если быть точным.
- Благие лары, - пробормотала она, едва удерживаясь от суеверного жеста отвращения беды. Тыкать в лицо Марку Фурию растопыренными, как «рога», пальцами было бы невежливо, а плевать из-под левого локтя – так и вовсе неприлично, но так хотелось!
«Севера»… Боль и позор республиканского флота. Отличная трирема, только что прошедшая модернизацию всех систем, усилена дополнительной алой «вультуров», обладательница строенных батарей тяжелых онагров. Летающая крепость, а не корабль. «Аквила» по сравнению с ней – как новобранец-гастат рядом с матерым триарием. И вот, едва покинув доки станции Альба Нова, «Севера» пропала. Просто сгинула – и все. Да, корабли иногда исчезают бесследно, но все-таки внутреннее пространство Республики – это не прыжок в червоточину. Расследование, за которым следили все экипажи всех кораблей, от наварха флагмана до младшего техника на каком-нибудь каботажном транспорте. Догадки, домыслы и, под конец, горькое заключение: «Севера» сгорела в короне Фебы – «домашнего солнца» Лация. Ничем, кроме ошибки наварха, то, что корабль на рат-скорости влетел в гравитационное поле звезды, объяснить было нельзя. И встретить сейчас, на расстоянии вытянутой руки, того самого наварха, это… Если б Марк Фурий был изуродованным декомпрессией трупом, со всего маху распластавшимся по «фонарю» учебного «интерцептора» прямо во время экзаменационного полета, Ливия была бы шокирована гораздо меньше.
Однако Аквилина взяла себя в руки довольно быстро для женщины, только что кокетничавшей с выходцем из царства теней:
-Ты должен простить меня, Марк Фурий, но это... Все равно, что встретить мертвеца, и я пока не знаю, к добру ли такая встреча... Благие лары! Но, в любом случае, - она тряхнула головой, - на борту "Аквилы" найдется для тебя место. О прочем - позже, когда рядом не будет других ушей.
Что-то, а скорее всего, печально знаменитая интуиция Ливиев, подсказывало Аквилине, что, во-первых - в давней истории с «Северой» не все чисто. А во-вторых – что Гай Ацилий точно не откажется от доверительной беседы с живым свидетелем знаменитой катастрофы. Сейчас же важнее всего было придумать, как вернуться на «Аквилу».
- Планета, - напомнила Ливия. - Расскажи теперь о планете.
Как всякого прирожденного пилота, Марка Фурия меньше всего интересовали геологические подробности. Его жизнь целиком проходила в пространстве, а планеты существовали отдельно, где-то внизу, для других, менее удачливых людей. И в более располагающей обстановке Марк ответил бы на вопрос Аквилины по-военному кратко: «Холодно и неуютно». Но сомнительно, чтобы практичного наварха биремы интересовали его эмоциональные выкладки.