Страница 10 из 12
– Серьезно?
Силуян вдруг понял, что интереснее стариков собеседников просто не бывает. Они сами как живые архивы, и в их памяти зачастую хранятся такие детали, которых ни в одной бумажке не найдешь.
– Ты думаешь – шучу? – обиделся Позднышев. – Номенклатура! Знаешь, что это?
«Почти девяносто лет, а гонору хоть отбавляй. Забавно!» – про себя усмехнулся Силуян, а вслух сказал:
– Слышал, конечно.
– Слышал, тоже мне! Номенклатура – это сила. Раз туда попал – считай, жизнь удалась. Сколько я должностей поменял, и всегда это были ответственные назначения. Партия посылала нас на самые сложные участки. И мы всегда оправдывали высокое доверие!
Кот на всякий случай переселился из-под куста на веранду и лег так, чтобы держать гостя в поле зрения. Поза его казалась расслабленной, но уши были настороже. «Тоже мне, кавказская овчарка, – подумал Силуян, улыбнувшись. – Хотя скотинка ничего себе, откормленная. И зубы у него, небось, как у циркулярной пилы».
– Как же все-таки с архивом? – напомнил он, подливая старику чай.
– Мне предложили подумать, я отказался. Скучной показалась работа – быть начальником над бумажками. А я люблю живое дело, общение с людьми. Тогда и освоение целины велось, и освоение космоса, промышленность развивали. Большие дела делали! Вот я и отказался, попросился на более ответственный участок работы.
– И никогда не жалели? Интересно ведь.
– Да я вообще про то забыл. Ты вот сказал про архивы, я и вспомнил. Говорю же – возня с бумажками мне всегда была не по сердцу. Так что жалеть – не жалел. Однако понимаю, что дело это нужное. В нашем совете ветеранов мы организовали собственный архив – закачаешься. Знаешь, интересно получилось – народ приносил уникальные документы, письма, фотографии. Так что начальником архива я все-таки стал. Но уже другого, общественного. Жаль, теперь это никому не нужно. Наверняка после моей смерти все на помойку выкинут.
– Почему – на помойку? – удивился Силуян.
Кот тоже удивился – открыл глаза и посмотрел на людей недоверчиво.
– Так ведь из тех, кто войну прошел, в живых почти никого. У нас в совете ветеранов три человека осталось, из них я один своими ногами хожу. Пытались договориться с библиотеками, школами, специалистов к себе звали – все без толку! У одних помещений нет, у других – фондов на обработку и содержание, третьи говорят, что бессистемно собранные документы их не интересуют. Ты бы хоть, что ли, похлопотал – жалко ведь, история страны как-никак. Героическая история!
– Слушай, Сергей Григорьевич, а это мысль, – загорелся идеей Силуян, который действительно обожал копаться в старых документах. Разглагольствуя о вдохновении, он не врал. – Можно мне как-нибудь подъехать, взглянуть?
– Да конечно, я дам тебе ключ – поезжай, разберись, посмотри, может, что и пригодится для твоих книжек. Я сам уже давно туда не заглядывал, редко в Москве стал бывать. А там, глядишь, пристроишь кому-нибудь. Я позвоню Аркадию, он на хозяйстве остался, предупрежу.
После этого разговора прошло больше двух месяцев. Силуяна закрутило в водовороте более важных дел, и он забыл о намерении заняться самодеятельным архивом ветеранской организации. Но однажды ему позвонил Позднышев:
– Ты уж извини, Силуян, что беспокою, но дело вот какое. Ты хотел на архив наш глянуть, однако не дождались тебя. Но вот новая беда – две комнаты у нас забирают, районные власти мудрят. Надо вывозить архив, негде его теперь хранить. А куда вывозить – неизвестно.
– Сергей Григорьевич, обещаю – приеду завтра же, – твердо пообещал Силуян старику. – Все посмотрю и заодно выясню насчет помещения.
Почти неделю провел он в маленьких пыльных комнатках, разбирая документы, кое-как сваленные на грубо сколоченные стеллажи. Чтобы ему не помешали, Силуян предварительно сделал несколько нужных звонков и получил заверения, что ветеранские помещения пока оставят в покое. Правда, сюда и без того никто не заглядывал. Тоскливое запустение свидетельствовало только об одном – следующим пунктом пребывания собранных за долгие годы материалов, вероятнее всего, станет городская свалка.
Тонкую папку из грубоватого серого картона он обнаружил на шестой день раскопок. В верхнем правом углу разглядел затертые буквы СС-ОВ. Такое Силуяну уже доводилось встречать. Это означало: совершенно секретно – особой важности. Он подумал, что папка с грозной аббревиатурой, скорее всего, использовалась не по назначению. Может быть, давным-давно в ней и помещались какие-то страшные государственные тайны, но сейчас там наверняка лежат вырезки из старых газет, фронтовые любительские снимки, письма с фронта или что-то похожее.
Но в папке лежало нечто иное – три основательно пожелтевших стандартных листа бумаги, прихваченные стальной скрепкой, такой блестящей, словно ее изготовили пару дней назад.
И Силуян тайно, по-воровски, унес серую папку домой. Ни Позднышеву, ни его заместителю Аркадию Ивановичу он не сказал ни слова.
Разве мог он предвидеть, что именно с этих выцвевших страниц начнется история, которая внезапно приобретет не только мистический, но и откровенно зловещий характер.
Силуян снова вернулся мыслями к Тасе Румянцевой. Невозможно выяснить, поняла она, что держала в руках, или нет – ведь уезжает на целый месяц в отпуск! Не бежать же сейчас к ней с расспросами или лететь следом… Куда там она собралась со своим хахалем? Она ведь говорила ему на днях…
Тут Силуян буквально подпрыгнул в кресле. Она едет отдыхать на Янтарный берег! Вообще-то странный выбор для современной молодой женщины. Бермуды, Сейшелы, Флорида, Мальдивы, Хорватия, Черногория – это было бы понятно. Но Калининградская область с довольно холодным морем и специфическим климатом…
Что это – блажь, случайное совпадение? Или ушлая девчонка что-то разнюхала и теперь хочет разыграть собственную карту?
Силуян вспомнил Тасю, ее серьезную мордашку, ответственное отношение к любому поручению… Нет, пожалуй, хитрости в ней не больше, чем в корзинке с вязанием. Она сразу произвела на него впечатление человека порядочного. Однако и самые порядочные иногда не могут устоять, когда появляется возможность сорвать огромный куш.
Эльвира гнала машину так, словно в городе отменили правила дорожного движения. Опаздывала она катастрофически – с одиннадцати часов в своем офисе на Арбате ее ждал Малинин, вице-президент «Интермаш холдинга». Эльвира добивалась встречи с этим неуловимым, но очень влиятельным человеком больше полугода. И вот когда все получилось – вдруг такая незадача. Ее звонок с извинениями, ссылками на форс-мажор и пробки был встречен холодно. Эльвира буквально умолила этого надменного барбоса немного сместить рандеву.
– В двенадцать я уеду, – без всякого выражения сообщил Малинин. – Заодно хочу предупредить – вторично к этому вопросу возвращаться не буду.
«Только дождись, – шептала Эльвира, пролетев очередной светофор практически на красный свет и ловко подрезав какой-то отчаянно загудевший «Фиат». – Главное – дождись, а там я из тебя душу выну. Вернешься к вопросу о деньгах как миленький. Причем неоднократно».
Эльвира была вполне уверена в себе и своих возможностях влиять на людей любого ранга. Приехав в Москву из маленького городка в Читинской области, она довольно быстро преуспела. Твердость, решительность, беспринципность, умение общаться с людьми и втираться в доверие в конце концов привели ее в журналистику. Начав работать в глянцевых журналах, она постепенно пришла к парадоксальному выводу, что гораздо больше ей нравится писать про криминал.
Презрев то, что криминальную тему крепко держали в руках мужчины, Эльвира смело вторглась на опасную территорию. Год за годом она укрепляла свои позиции, расширяя влияние и оттесняя конкурентов. В конце концов она оказалась владелицей небольшой продюсерской компании «Криминальная изюминка», поставлявшей телевизионным каналам программы и фильмы, а также информационного портала «Преступность нон-стоп», который, впрочем, еще предстояло раскручивать.