Страница 16 из 21
– Быстрее! Я последним, попробую закрыть.
Один за другим молодые люди ныряли в узкий лаз, до поры укрывавшийся за хрупким от времени металлом. Извилистый ход уводил куда-то в сторону, прочь от технических коридоров, что было беглецам на руку. Санька последним протиснулся в бетонную кишку, потушил фонарь и, как мог, ногой придвинул решетку, а потом, упираясь локтями, пополз прочь. Миновал несколько поворотов, изгибаясь по-змеиному, и нагнал в конце концов остальных. Червоточина хода молчала, придавленная тишиной, н е было слышно даже человеческого дыхания. Неужели удалось?
Металлическое бряканье они услышали слишком поздно и не сразу поняли, что оно означает. Только когда шахту тряхнуло, а в подошвы ударил горячий воздух, Сашка понял, что вслед им бросили гранату. Раздался неясный шум, постепенно переходящий в размеренный грохот. Обвал! Быстрее!
– Вперед, скорей, – Александр толкнул в сапоги Леру. – Засыплет сейчас!
Словно насекомые-переростки, молодые люди изо всех сил ползли прочь от преследующей смерти. Каждый метр давался изодранной одеждой, стертой до крови кожей. Никто сейчас не думал о ранах и ссадинах, подхлестываемый низким басовитым гулом осыпающейся земли. Впереди глухо вскрикнул Зубатый, послышался мягкий удар, матерщина сквозь зубы.
– Что там? – задыхаясь пылью, выкрикнул Сашка.
– Конец там, – раздался неуверенный голос. – Выбирайтесь, тут невысоко.
Ребя та поднажали. Один за другим они вываливались из узкого бетонного окошка, которым заканчивался лаз. Сашка последним, зажав фонарь в зубах, оттолкнулся ладонями от краев узкой бойницы и вывалился на пол с высоты метра. Удар выбил воздух из легких, парень перекатился на спину и увидел, как оконце выдохнуло клуб пыли.
Встав на колени, он поднял фонарь и обвел им помещение. Луч пробежался по стенам, осветил штабели каких-то ящиков и озадаченно замер, уткнувшись в железную дверь, ужасно тяжелую даже на вид. Этакий индустриальный монстр, венец тяжелой промышленности сгинувшего государства. Разнообразнейшие рычаги, штурвалы и ручки, грубые сварные швы. Цвет не разобрать: за многие годы, утекшие с момента создания этого чудовища, металл покрылся толстой шкурой ржавчины.
– Где это мы? – нарушила молчание Дашка, растерянно оглядываясь по сторонам.
Все какое-то время молчали. Кто-то осматривался по сторонам, а кто-то смотрел только на себя, изучая многочисленные царапины. Ответить решился Егор, но перед этим он медленно подошел к двери, подергал за все ручки, попытался повернуть штурвальчик, но результат оказался нулевым: монументальная дверь не издала даже скрипа. Только тогда парень обернулся к остальным:
– Мы в ловушке.
* * *
В первые часы заточения пленники пытались открыть дверь: трясли ее, стучали, упирались ногами и били плечом. Пытались бить одним из ящиков, но гнилое дерево рассыпамлось даже от простого прикосновения. А вот древнее железо упрямо не желало сдаваться, презрительным молчанием отвечая на все удары.
Сашка предпринял попытку вернуться в лаз, но через несколько метров уткнулся в завал, состоящий из земли и вывороченных кусков бетона. Пытался рыть руками, но искореженные обломки, с торчащими костями арматуры, быстро лишили юношу иллюзий. Несолоно хлебавши он, задом наперед, вернулся обратно в злосчастный бункер.
Тут-то и пришла Александру в голову по-настоящему ценная мысль, которая отчего-то до этого даже не думала показаться в затуманенном сознании: обследовать свою неожиданную темницу. Быть может, удастся найти хоть какой инструмент, чтобы разобрать завал или открыть неподдающуюся гермодверь?
Инструмента не нашлось. Никакого. Совершенно. Зато в трухлявых ящиках обнаружились банки с тушенкой и рыбой. Неподалеку лежали упаковки галет, почему-то до сих пор не растащенные крысами, а в дальнем углу – запаянные бутыли с водой. Похоже, хозяева этого бункера загодя подготовились к войне, но вот, судя по скопившейся пыли, внутрь попасть так и не успели.
Сашка присел на корточки, опустил подбородок на сцепленные пальцы рук. Еда – это, конечно, очень хорошо, но только если их будут искать и найдут. В противном случае пища только продлит агонию.
«Будем дольше трепыхаться, да? Надо подать сигна л».
Парень снова обвел помещение лучом света, выхватил из темноты испуганные лица товарищей и все же нашел, что искал. Кривой кусок трубы лежал в нескольких метрах, отбрасывая на пол причудливую тень. Санька щелкнул выключателем, и фонарь погас. Батарейки следовало экономить.
* * *
К концу первой недели у Ани случился приступ. Девушка рыдала, захлебывалась своим страхом, ее колотила крупная дрожь, слова из перекошенного рта вылетали скомканные, малопонятные. Она несколько раз всем телом ударилась в дверь, отлетела обратно. Эта невысокая, замкнутая брюнетка казалась самой уравновешенной во всей компании, и нам тебе… Или это клаустрофобия? У человека всю жизнь проведшего под землей? Глотая слезы, задыхаясь, молодая женщина твердила только одно: «Выйти! Надо выйти!»
Сашка молча встал, подхватил металлический отрезок и подошел к самой толстой трубе, обожравшимся удавом ныряющей в стену . Первый удар получился неуверенным, тихим, но с каждым последующим звук нарастал. Замолчала потрясенно Аня, притихли все остальные вслушиваясь в вибрирующий гул, заполнивший собой тесную темноту бункера, уходящий в бетон… А куда дальше? Сашке очень хотелось верить, что наверх, к людям.
* * *
Погибла Анна. Задохнулась. Все из-за неуемного желания вырваться на свободу, на простор туннелей и станций, в чистоту фильтрованного воздуха обитаемых подземелий. Как ей могла прийти в голову идея попытаться вылезти именно таким способом? Ответа не знал никто, а если и знал, то не решался сказать. Все молчали, пораженные случившимся, только подвывала тихонько на невыносимо высокой ноте Дарья, глядя на торчащие из узкой бетонной щели ступни лучшей подруги.
В эту отдушину могла бы пролезть кошка или кольчатый червь. Мог бы попытаться очень худой, невысокий и чрезвычайно ловкий человек, которым Аня себя, по-видимому, и пос читала.
На полкорпуса ей протиснуться еще удалось, но именно в этот момент удача отвернулась от несчастной, улыбнувшись на прощание, и прокравшийся под землю отсвет сверкнул на ее острых клыках. Когда Аня попыталась выбраться, выяснилось, что обратной дороги нет, тело плотно закупорило лаз, напрочь перекрыв приток кислорода. Тут бы ей и позвать на помощь, задергаться, но женщина еще какое-то время пыталась продираться вперед, пока снаружи не остались только ступни, обутые в старые стоптанные сапоги.
Только в этот момент Аня поняла, что уперлась в тупик. Затряслась, сердце цепкими ледяными когтями сдавил ужас. Девушка пыталась извиваться, упиралась локтями и коленями, но не сдвинулась ни на сантиметр. Тогда она стала кричать, громко, страшно, перерабатывая и без того невеликие крохи кислорода. Отчаянный ее вопль так и не вырвался наружу, запертый в бетонной кишке вместе со своей хозяйкой.