Страница 3 из 6
Она смотрела ему в глаза, смеясь и жалея его. «Таня, это жестоко», – говорил он, и она отвечала, что не узнает его, и просила сделать что-то такое, что могло бы его развлечь – включить музыку, или выпить, опять же прекрасно понимая, в каком развлечении он нуждается больше всего на свете.
И конечно, это её бесконечное кокетство: «На самом деле, никому не пожелаю увидеть меня в бикини…» (как будто Андрей не видел её не только без бикини, но и без других изделий легкой промышленности, мешающих интимному общению); или же повергающее в шок: «У меня, конечно, чистое сердце, зато очень грязные помыслы».
Во избежание неловких моментов он стал водить ее по ночным клубам – в расслабленной атмосфере нестихающих танцполов легче нащупать нить, потянув за которую, распутать сложный клубок их взаимоотноешний. И после таких походов, днем, на работе, он ощущал штормовой барабанный бит вокруг себя и невольно начинал приплясывать в такт. Звуки доносились откуда-то из параллельного пространства, где всегда три часа ночи, а спать не хочется совершенно. Но Андрею нужно было отработать день, и у него не было возможности отоспаться, как у его юной подруги.
В тот день она попросила, чтобы он сводил ее в кино. Конец января 2002 выдался бесснежным и по-весеннему теплым, для Андрея, не любившего зиму, это было настоящим праздником. В последнюю минуту узнав, что сегодня день студента, совпадающий с ее именинами (у него была слабая память на даты), он купил букет лилий, и этим подарком завоевал возможность сорвать легкий поцелуй.
«Теперь до следующего праздника», – грустно подумал он, глядя на сияющее Танино лицо.
Они смотрели «Потерянный город».
– Она идейная идиотка, – сказал Андрей, когда вышли из кинотеатра, имея в виду Аврору, главную героиню фильма.
(действие фильма происходит в Гаване 1958 года. Благополучную буржуазную семью разрывают внутренние противоречия. Два брата становятся революционерами, третий – аполитичный Федерико, владелец ночного клуба, интересуется только своим бизнесом и не принимает ни чью сторону – ни сторону революционеров, ни сторону правительства. Его родной брат участвует в покушении на президента и погибает. Незадолго до этого он просит Федерико, чтобы тот позаботился о его жене Авроре, если с ним что-то случится. Похоронив брата, Федерико принимает участие в судьбе вдовы. Постепенно их отношения перестают быть просто дружескими. Возникает любовь.
В канун 1959 года революционеры свергли законного президента, которому пришлось бежать в США. Новые времена, новые идеалы, новые герои. Революционное правительство причислило к лику святых всех, кто погиб за правое дело, в том числе мужа Авроры, а ее саму привлекли к своим революционным делам.
Родители Федерико требуют, чтобы он уехал в Америку (новая власть отняла почти все, и его бизнес на грани разорения). Он покупает билеты для себя и Авроры, но она отказывается ехать, мотивируя тем, что обязана принять участие в жизни своей страны. Тогда Федерико уезжает один. В аэропорту кубинские таможенники отнимают у него все деньги и ценности, и в Америке ему приходиться работать посудомойщиком, тапером – то есть выполнять поденную работу. Через некоторое время Аврора находит его (она становится дипломатом) и пытается уговорить вернуться на родину. Но получает отказ.
Фильм заканчивается тем, что Федерико разворачивается и открывает ночной клуб. Он смотрит старое видео, на котором он и Аврора в их лучшие времена).
Таня резко ответила на реплику Андрея:
– Аврора сказала, что она жена своего мужа, и будет находиться там, где он есть, и разделит его судьбу.
– ?!!
– Ее погибший муж – брат Федерико.
«Первый, кто откроет лицо невесты, становится ей близким», – вспомнл Андрей свои собственные слова.
После кино они просидели около часа в кафе. Таня была очень резка, часто обрывала Андрея, когда он шутил, она сдерживала свой смех и, улыбаясь против воли, говорила: «Не смешно!». И, так как она была в плохом, как казалось Андрею, настроении, то у нее было впечатление, что и другие всем недовольны и раздражены. И она с удивлением спрашивала Андрея: «Что с тобой? Ты не такой, как всегда», – хотя он вел себя нисколько не иначе, чем всегда.
– Это та самая рубашка, в которой ты родился? – неожиданно спросила она, когда они одевались в гардеробе.
Под пиджаком на нем была черная рубашка, купленная неделю назад в Стокманне на Невском проспекте. Этим вопросом она затронула сразу несколько тем, включая обсуждение сегодняшнего фильма. От ее резкого тона ему стало неловко оттого, что он жив и здоров, в то время как для других, в том числе для одного из персонажей фильма, земные испытания уже закончились. В этом сопоставлении было нечто бесконечно тягостное. Таня и не подозревала, какие ассоциативные ряды выстраиваются в мыслях ее друга, но такова была ее особенность, что она безошибочно угадывала, что называется, в каком месте копать.
Он проводил ее домой. У подъезда, когда дотронулся до ее плеча и собрался уже прощаться, она вдруг раздраженно сказала: «Ты что, не зайдешь ко мне?» – и произнесла это таким сердитым тоном, как если бы хотела прогнать его: уходи, разве не видно, что ты мне надоел? Они поднялись к ней (Арина с Кириллом уехали за город). Прошли в ее комнату. Подойдя к пианино, Таня открыла крышку, пробежала по клавишам. Андрей подошел к ней, взглянул на фото в рамке, стоящее на пианино, на котором они вдвоем на набережной, обнявшись, и сказал:
– Танюша, мне тяжело, я не понимаю, что происхо…
Он не успел договорить; глаза Тани из серо-зеленых стали почти черными, и с удивлением увидел – так как перестал на это надеяться – что она приблизилась к нему вплотную и ее грудь коснулась его застегнутого пиджака; она обняла Андрея, ледяной запах мороженого, которое она ела в кафе, вдруг почему-то необыкновенно поразил его, судорога прошла по ее телу, и она произнесла эту фразу:
– Скажи, ты разве не хочешь меня!?
Туманные глаза ее, обладающие даром стольких превращений, – эти глаза Андрей долго видел перед собой; и когда она заснула, он повернулся лицом к стене и задумался над Таниными словами.
«Аврора сказала, что она жена своего мужа, и будет находиться там, где он есть, и разделит его судьбу».
Он думал, что она для него только одно из наслаждений в бесконечной цепи возможных наслаждений. Но наслаждение воплотилось для него в Тане, и если бы он размечтался о тех бесчисленных женщинах, которые, как он предполагал, еще долгие годы будут украшать его недавно начавшуюся жизнь, они все предстали бы перед ним в образе Тани. Но такая привязанность угрожала его семье. А эта первокурсница, которой через месяц исполнится восемнадцать, научилась управлять им. И, что самое досадное, у нее это неплохо получается. Он лежал рядом с ней и не мог заснуть; и, отводя взгляд от ее лица, заметил, что обстановка показалась ему странно изменившейся. Неясный свет луны скупо освещал комнату, придавая вещам несвойственные им очертания. И из этих зыбких нитей серебра и мрака возник призрак, сделал несколько шагов и протянул собственную голову. Откинувшись, Андрей пристально вглядывался в расплывшиеся черты, показавшиеся ему знакомыми. Но, как ни пытался вспомнить, не смог. Он почувствовал, как могильный холод проникает в него, сковывая движения. Голова полуоткрыла глаза и зашевелила губами:
– Я буду долго тебя преследовать.
В этот момент Таня повернулась, проснувшись, и пробормотав: «Что ты сказал? Ты не спишь? Спи давай, утром будешь усталый», – и глаза ее опять потемнели. Она, однако, была не в силах преодолеть оцепенение сна и, едва договорив фразу, опять заснула; брови ее оставались поднятыми, и во сне она как будто удивлялась тому, что с ней сейчас происходит. В том, что она этому удивлялась, было нечто чрезвычайно для нее характерное: отдаваясь власти сна, или грусти, или другого чувства, как бы сильно оно ни было, она не переставала оставаться собой; и казалось, самые могучие потрясения не могли ни в чем изменить это такое законченное тело, не могли разрушить это последнее, непобедимое очарование, которое заставило Андрея потерять рассудок.