Оборотная сторона героя

– Боги, да? – не удержавшись, переспросил Илья.

– Может, и не боги, – философски пожал плечами Ян, – Может, это какая-то другая раса, которая вымерла к нашему времени. Но здесь и сейчас они вполне могут существовать. В наше время ведь и гиппокампусов нет, но, как ты только что убедился, это не значит, что их никогда не было.

Илья поежился. От мысли, что за лагерем греков, и за ним в том числе, и впрямь присматривают какие-то боги, пусть даже далеко не такие сумасбродные, какими они остались в легендах, отчего-то становилось не по себе.

– И почему мы ни разу не попытались узнать, существуют они в этом времени или нет? Интересно же! – воскликнул Илья и вдруг смачно чихнул.

– Ты что – заболел?

– Похоже на то. Чувствую себя препаршиво и, кажется, могу проспать несколько суток.

– Нескольких суток у тебя нет, – покачал головой Ян. – Многие вожди только и говорят, что боги отвернулись от греков, и им следует забыть о Трое и отправляться обратно. Понятно, что за день они не переманят на свою сторону всю армию, но… Словом, грекам срочно необходим военный перевес, чтобы пораженческие мысли оставили их, а для этого нужен какой-нибудь геройский подвиг. Так что, похоже, придется тебе вызывать Гектора на поединок, так сказать, досрочно.

– Когда?

– Думаю, если ничего не изменится, то через пару дней. Если протянуть дольше, боюсь, тогда армия реально уплывёт восвояси… У тебя есть с собой какое-нибудь лекарство от простуды?

– Откуда?

– Плохо, – нахмурился Ян. – Я сейчас же сбегаю в проход и попрошу, чтобы кто-нибудь привёз лекарств, тебе надо срочно приходить в себя. Гектор – прекрасный воин; фрейтс тебе, конечно, поможет, но не даст реального преимущества, так что лучше не уменьшать свои шансы ещё и тем, что ты болеешь.

– Если я такой уж бесполезный работник, меня ведь можно просто уволить, необязательно избавляться от меня столь жестоким способом, – угрюмо пошутил Илья.

Ян чуть улыбнулся шутке и продолжил:

– Не всё так плохо. Кроме фрейтса, для поединка с Гектором мы уже приготовили техасский коктейль.

– Какой-какой коктейль?

– Техасский, – повторил Ян, – Его используют для смертной казни в Америке. Пентотал натрия, павулон и хлорид калия – анестезия, паралич дыхательной мускулатуры и остановка сердца. Смерть наступает в течение нескольких минут.

– И как ты себе это представляешь? В одной руке у меня меч, в другой – щит, а куда шприц девать? Кроме того, его же ещё и внутривенно вводить надо?

– Наш техцентр над коктейлем поколдовал, так что ничего тебе колоть не придётся. Мы сбрызнем им твой ксифос, и всё, что от тебя требуется – это хотя бы оцарапать мечом Гектора. Препарат подействует в течение тридцати секунд, так что после продержаться тебе надо будет всего ничего.

Илья поморщился.

Ян понял его неправильно.

– Не бойся, результат гарантирован.

– Не в том дело, – Илья вздохнул, пытаясь подобрать слова. Даже смотря исторические фильмы, он всегда возмущался, когда отрицательный герой перед честным поединком смазывал своё оружие ядом. Подло, низко и неблагородно. А уж сделать это самому! – Как-то это… некрасиво, что ли, – попытался объяснить он.

Ян пожал плечами, ярко-голубые глаза похолодели:

– Рассматривай это как самооборону – если не коктейль, то Гектор тебя убьёт. И не забывай, что победа троянцев означает значительное расхождение с осью истории, а новая линия истории означает жертвы в нашем времени. Понимаешь?

– Конечно, понимаю, – раздраженно передёрнул плечами Илья. – Всё понимаю, только… Не знаю…

– Боишься, что не сможешь даже оцарапать?

– Боюсь, что не захочу оцарапать, зная, что лезвие отравлено, – честно признался Илья. – Я себя знаю и боюсь, что буду тянуть время, буду сомневаться и решусь только тогда, когда меня окончательно припрёт. А поскольку припрёт меня Гектор, это значит, что решусь я слишком поздно.

Ян долго смотрел на Илью; его лицо словно застыло, только в прищуренных глазах вспыхивали холодные голубые искры. Затем он решительно поднялся и распорядился:

– Отдыхай, выздоравливай. А я пойду в проход, лекарство тебе принесу.

– Ян, – окликнул его Илья, – Раз уж ты в Москву, может, узнаешь, можно мне ещё фрейтса?

– Ты что – уже всё израсходовал?

– Не всё. Но осталась всего одна капсула.

– Этого достаточно, – твёрдо ответил Ян. – Илья, тебе выдали максимальную дозу, допустимую для приёма в организм за столь короткий промежуток времени. Три капсулы. Ещё одна – и всё.

– Что – всё? Умру я, что ли? Если нет, то со всем остальным я справлюсь.

– Не умрёшь. Но передозировка повредит мозг и серьёзно повлияет на психику.

– Ясно, – мрачно вздохнул Илья и, развернувшись, зашагал к шатру Ахилла.

Ян проводил его встревоженным взглядом и решительно направился в сторону храма Аполлона.

* * *

Мысли о случившемся инциденте настойчиво преследовали Гожо. То, что в дело вмешались какие-то серьезные люди, было ясно, и теперь цыган метался по дому, не зная, что ему делать, куда бежать, у кого просить совета, и отчаянно пытался взять себя в руки. Ввязываясь в операцию с оружием, он понимал, что это не игра, а предельно серьезное мероприятие. Но всё казалось так легко, так просто! И вот – на тебе, едва не до убийства дело дошло! Хорошо хоть Ахилл в последний момент остановился.

Что же делать? Что делать? Что делать? Паническая мысль билась, словно дикая птица, посаженная в клетку.

В конечном итоге цыган так и не пришел ни к какому решению; не представляя, как себя вести в этой ситуации, Гожо был вынужден просто ждать, как станут развиваться события. Ждать – и наивно надеяться, что беседовавший с ним вчера мужчина был не очень важной шишкой, и потому все как-нибудь само собой образуется и утрясётся.

Лекс из последних сил старался ничем не выдать свое смятение. От одной мысли, что о случившемся узнает отец, его бросало в холодный пот. Предстоящий вечером семейный праздник казался ему каторгой – Гожо не был уверен, что у него хватит сил притворяться и веселиться как ни в чем ни бывало.

Барон пока ещё не заметил, в каком состоянии пребывает его младший сын. Поглощенный предстоящим застольем, он только мимоходом напомнил Гожо, чтобы тот не забыл взять с собой на праздник Ахилла. Неважно, что никто не знает, кто он, откуда и на каком языке говорит – для вступившегося за одного из них дом Тагира Алмазова – родной дом.

К вечеру нервы Гожо были напряжены до предела, и в ресторан, где собирались праздновать день рождения, цыган отправлялся с энтузиазмом приговоренного к казни. Хорошо хоть, женщин на застолье не будет – они бы уж точно заметили, что с ним что-то не так. Несмотря на прогрессивные взгляды, цыганский барон придерживался ряда старых традиций; в частности, женщины и дети с мужчинами за столом не сидят. Вот и сегодня жёны, сестры, тёти, бабушки и дети день рождения Джуры будут отмечать дома у Алмазовых, отдельно от мужчин.

Шумное застолье, от которого в любое другое время Гожо получил бы искреннее удовольствие, в этот раз тянулось мучительно долго. Веселый гомон, громкий смех, зажигательная музыка – все это невыносимо било по ушам, раздражало и действовало на нервы. Цыган стискивал зубы, заставляя себя сидеть спокойно, и мечтал лишь о том, чтобы непереносимый шум затих хоть на мгновенье.

Его желание исполнилось. Но далеко не так, как ему хотелось бы. В самый разгар застолья в помещении вдруг появилось с полдюжины вооружённых незнакомцев. Цыгане далеко не сразу обратили на них внимание – они были безудержно веселы и шумно пьяны.