Страница 18 из 99
Как Илья не старался этого избежать, бой настиг и его. Вражеские солдаты оказывались совсем рядом, замахивались ксифосами, целились копьями. Скоростной курс Петровичей и собственные навыки рукопашного боя помогали – Илья успешно уворачивался от нападавших, ведь по большей части это были всего-лишь недавно вооруженные крестьяне, и не раз помянул добрым словом Катерину Федоровну, распорядившуюся поместить под его доспехами бронежилет.
Однако вскоре, в угаре битвы, защищаясь от наседающих врагов и наотмашь рубя ксифосом, Илья позабыл о страхе и своём внутреннем настрое всеми силами избегать убийств. Над его головой сверкал меч, на него стремительно неслось копьё, и в тот миг ничего больше не имело значения – только предупредить удар, увернуться от острия, парировать выпад, ударить первым. Ударить первым, чтобы убить. Убить, чтобы не убили тебя.
Сколько прошло времени, Илья не знал. Тяжело дыша, он опустил онемевшую, обессилившую руку и огляделся. Греки гнали троянцев к стенам города. Мирмидоны не двигались с места – ждали приказа своего командира.
Илья махнул им рукой:
– Возвращаемся.
Троянцев прогонят и без них. А на сегодня с него хватит.
ГЛАВА 4
Василий специально задержался у газетного ларька. Осмотрел прилавок и быстро нашёл то, что искал – на первой странице "Наших будней" под броским заголовком "Опасный преступник или невинная жертва спецслужб?" красовалась фотография Ахилла.
– Убью, – простонал Арагорн, глянув на заголовок из-за плеча брата.
– Не успеешь. Папыч тебе первым шею свернёт.
К полному ужасу Арагорна, все в "Бастионе" читали "Наши будни". Газету изучала и Ирочка, сидя в кресле под окнами-витражами. "Наши будни" увлеченно читала Олеся. И даже перед Аркашей лежали "Наши будни". Правда, на заголовок аналитик не обратил внимания – он разбирал системный блок одного из компьютеров, и газета служила ему подстилкой.
Папыч, сцепив руки за спиной, стоял у окна и задумчиво смотрел во двор, на укрытую снегом театральную тумбу; на всегда по-спартански пустом столе лежали "Наши будни". Когда братья замерли у стеклянной перегородки, служившей условной стеной офиса шефа, Папыч, не оборачиваясь, обронил:
– Василий, можешь идти, тебя это не касается.
Василий словно не услышал.
Не расцепляя заложенных за спину рук, Папыч медленно обернулся, сводя брови к переносице. Взгляд начальника мог становиться невыносимо тяжелым, когда Папыч задавался целью сделать его таким. Тем, на кого этот взгляд был обращен, немедленно вспоминались все, даже самые мелкие и давние прегрешения. Но если это и произвело на Василия впечатление, то вида он не подал.
Папыч сверлил его взглядом ещё несколько мгновений, а затем уголок губ дернулся вниз в саркастической ухмылке:
– Если ты не уверен, собираюсь ли я бить твоего брата, позволь мне развеять твои сомнения – собираюсь.
Василий чуть заметно улыбнулся и вышел.
Настал черед Арагорна.
– Потрудишься объяснить?
– Андрей Папыч, хотите верьте, хотите нет – сама вылавливает. Будто радар у нее на наши дела.
– И какие у тебя предложения, о неотразимый Казанова?
– А какие тут могут быть предложения? – грустно вздохнул Арагорн, привычно пропуская подколку шефа мимо ушей. – Если бы она была парнем, всё можно было бы решить крайне просто, сами понимаете. А что делать с женщиной? Пойти поговорить с ней? Так я сколько раз пытался – все без толку. К тому же, она и так уже подозревает что-то, а если я её навещу, то она только убедится, что её догадки небеспочвенны.
Папыч сел за стол, смахнул газетные листы в мусорную корзину и привычно, как всегда в момент раздумий, постучал пальцами по краю теперь снова пустого стола. Серебристая серьга в ухе на миг сверкнула, отразив серый свет пасмурного зимнего дня.
– Это ведь уже не первый раз.
– Не первый, – угрюмо кивнул Арагорн.
– И в прошлый раз ты клятвенно обещал, что больше ничего подобного не повторится.
– Обещал…
– Раз не умеешь разбираться со своими бывшими женщинами, нечего их заводить.
– Бывших? – хмыкнул Арагорн.
– Женщин, – проворчал Папыч и раздражённо потёр переносицу. – Только прессы нам в этой истории с Ахиллом и не хватало! В твоих интересах, чтобы дальше она эту тему не развивала. И мне всё равно, как ты это сделаешь.
Разговор был окончен. Арагорн вышел из "офиса" шефа и плюхнулся в кресло напротив алого дивана, на котором удобно развалился брат:
– У тебя есть какие-нибудь идеи?
– Есть. Пустим ее по ложному следу, – невозмутимо ответил Василий и негромко позвал: – Тарас!
Стажёр материализовался перед ним как по волшебству и, всем своим видом демонстрируя угодливость, вкрадчиво спросил:
– Звали, Василий Петрович?
– Для тебя дело есть.
– Какое, Василий Петрович? – Тарас буквально вспыхнул от радости – наконец-то он может оказаться полезным и немного реабилитироваться в глазах грозного Василия Петровича, которого после инцидента у Шушморского капища он боялся даже больше Папыча.
– Как раз по твоей специальности. Ты же у нас аспирант-историк, так? Значит, умеешь работать с источниками, с архивами. Вот и примени свои навыки. Отправляйся в районную библиотеку, возьми все номера газеты "Наши будни" за последний месяц. Прочитай все статьи, написанные Жанной Авдеевой, и подготовь обзор. Чтобы к обеду всё было сделано.
– Уже иду, – разочарованный Тарас нерешительно переминался с ноги на ногу: – Василий Петрович, а можно вопрос?
– Ну?
– А вы не подскажете, где находится районная библиотека?
Василий демонстративно отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что это не его проблема.
Когда пристыженный стажёр убежал, Арагорн с любопытством спросил:
– А серьёзно, где находится библиотека?
– Понятия не имею, – пожал плечами Василий.
* * *
Возвращаясь к лагерю греков, Илья старался не оглядываться. Один раз он уже обернулся и сильно пожалел об этом. В эллинских поэмах много говорилось о благородстве греков, о почестях, воздаваемых врагам, об уважении к поверженным противникам и о торжественных ритуалах погребения павших. Илья, несмотря на то, что уже имел некоторый опыт работы в "Бастионе", почему-то полагал, что, пусть воинское благородство и преувеличивалось, но всё-таки имело место быть.
На деле же, едва закончился бой, рядовые солдаты обеих армий немедленно занялись мародерством – рыскали среди трупов в поисках хорошего оружия и доспехов, и, найдя, снимали их, не чинясь, со своего ли или с чужого. Из-за особенно богатого или крепкого снаряжения над застывшими телами разворачивались жестокие потасовки, зачастую заканчивающиеся кровопролитием. Поле боя, обезображенное окровавленными трупами, выглядело ещё отвратительнее из-за копошащихся среди них, словно паразиты в ране, солдат.
Над раскаленным пляжем висело густое облако тошнотворного запаха лагеря. Духота была просто непереносимой. Потребность хоть на минуту охладиться и глотнуть свежего, чистого воздуха стала такой сильной, что Илья подумывал даже выйти в проход – умыться там снегом, прогуляться пару минут на морозе… Хотя зачем же в проход? Ведь совсем рядом – Эгейское море. Чистое и наверняка прохладное.