Страница 84 из 89
меры социальной защиты, указанные в ст.58_2 настоящего Кодекса.
58_10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. ст.58_2-58_9 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания, влекут за собой -
лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.
Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут за собой -
меры социальной защиты, указанные в ст.58_2 настоящего Кодекса.
58_11. Всякого рода организационная деятельность, направления к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе (Преступления государственные. – Прим. авт.) преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собой -
меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы.
58_12. Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет за собой -
лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. [6 июня 1927 года (СУ N 49, ст.330)].
58_13. Активные действия или активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны, влекут за собой -
меры социальной защиты, указанные в ст.58_2 настоящего Кодекса.
58_14. Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет за собой -
лишение свободы на срок не ниже одного года, с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты – расстрела, с конфискацией имущества».
Бунтующий ГУЛАГ
Одна из малоизвестных тем, связанных с историей ГУЛАГа – вооруженные побеги заключенных в годы Великой Отечественной войны. Понятно, что зэк способный убивать не только конвоиров, но и мирных жителей, случайно попавших ему на пути, как-то не очень вписывается в «классическую» жертву ГУЛАГа: интеллигента – доходягу, мотавшему свой «срок» за опрометчиво рассказанный политический анекдот. Разумеется, из мест заключения бежали всегда. Хоть при царской власти, хоть при советской. Другое дело, что именно во время Великой Отечественной войны произошло резкое увеличение числа побегов, когда заключенные убивают конвоиров или оказывают ожесточенное сопротивление при задержании. И вот что интересно, большинство «беглецов» сидели в ГУЛАГе по «политическим» статьям. Не только за антисоветскую пропаганду, но и коллаборационизм, участие в деятельности бандформирований («лесных братьев», «бандеровцев» и т. п.). К разряду уголовников их можно причислить лишь, поскольку они убивали, насиловали, грабили. А так, в чистом виде «политика». Это в конце сороковых годов прошлого века большинство участников националистических бандформирований деградировали до состояния обычных уголовников, а до этого с советской властью они воевали ради идеи: обретения независимости Западной Украины или одной из республик Прибалтики.
Так почему же возросло число вооруженных побегов из ГУЛАГа? С одной стороны произошло значительное ослабление режима охраны мест заключения. Если перед войной на вышке стоял сытый и довольный службой недавно демобилизовавшийся красноармеец или матрос, то теперь его мать или отец – ограничено годный к строевой службе – оба голодные и смертельно уставшие от непрерывных нарядов (людей не хватало). Ведь на фронт были направлены 117 000 работников исправительно-трудовой системы. Только по официальным данным, рядовой состав исполнял служебные обязанности по 14–15 часов в сутки без выходных и отпусков, а командный и начальствующий состав – более 18 часов в день. Для сравнения: заключенным в начале войны был установлен 11,5 – часовой рабочий день (без учета времени на дорогу) [373].
Аналогичная ситуация была и в конвойных войсках. Те, кто служил перед войной – воевали на фронте, а им на смену пришли вчерашние школьники, которые регулярно писали рапорты командованию с просьбой отправить их на передовую, туда, где воют их одноклассники.
Охранять вчерашним школьникам и пожилым рабочим приходилось матерых уголовников и бандитов, готовых на все, даже на убийство. Большинство заключенных имевших «легкие» статьи (хулиганство, кражи и т. п.) и маленькие сроки наказания были амнистированы или освобождены внесудебном порядке. С 1941 по 1944 год на свободу вышло свыше 975 000 человек [374]. А их место в ГУЛАГе заняли те, кто в годы войны совершил особо тяжкие преступления и был осужден на срок от 10 до 25 лет.
Периодически по ГУЛАГу стремительно распространялись слухи, что немцы стремительно наступают, и всех заключенных НКВД планирует расстрелять. Кто-то верил в эти слухи и решал «умереть свободным» – совершив побег.
С другой стороны, большинство беглецов планировало достичь линии фронта и перейти на сторону врага. Информация о происходящем за пределами лагеря поступала в очень дозированных объемах и с многомесячным опозданием. Так же нужно учитывать тот факт, что люди слышали то, что хотели услышать. А именно – о поражениях Красной Армии и стремительном наступлении войск Вермахта.
Большинство вооруженных побегов отдельные «историки» и журналисты обожают трактовать как политические выступления обитателей «сталинских лагерей», а тем, что сложно придать необходимую «окраску» – предпочитают замалчивать.
Лаконично расскажем о самом кровавом вооруженном побеге в истории ГУЛАГа – так называемом Усть-усинском восстание, которое произошло в феврале – марте 1942 года в райцентре Усть-Усы Коми АССР – старинном селе на берегу реки Печеры и его окрестностях. По северным меркам поселок с населением 4,5 тысячи человек – почти город. Здесь были сосредоточены все районные учреждения, в том числе, разумеется, и райотдел НКВД. Именно здесь получали документы об освобождении. В Усть-Усе был большой консервный завод, аэродром. Здесь помещалось Печорское управление речного пароходства, склады и базы. Усть-Уса была важнейшей перевалочной базой для северных лагерей, строительства Печорской железной дороги. Через нее шли этапы на Воркуту. Когда дорога была построена, значение Усть-Усы стало падать.
Вокруг Усть-Усы располагалось несколько лагпунктов Воркутлага и Печжелдорлага. Один из них – воркутлаговский Лесорейд, примерно в 6 километрах от села, на другом берегу Печоры. Он был при запани, куда поступал лес с верховьев реки. Здесь плоты распаковывали и лес грузили на баржи, которые поднимались по Усе на Воркуту. Зимой заключенные работали на лесоповале. Вот в этом лагпункте и произошли решающие события.
Лагпункт, по меркам ГУЛАГа был небольшой, а в зимнее время, когда реку сковывал лед, часть заключенных отправляли в другие лагеря. По состоянию на 1 декабря 1941 года там находилось 202 заключенных, из них 104 осужденных по политическим статьям.
Вдохновителем и организатором восстания был… тридцати трехлетний начальник лагпункта Марк Андреевич Ретюнин. Уроженец Архангельской области, в 1929 году он был осужден на 13 лет за бандитизм (участие в ограблении банка). В 1939 году освободился и остался вольнонаемным в лагерной системе. Знавшие Ретинина характеризовали его как сильную личность, пользовавшуюся безусловным авторитетом у заключенных, как жесткого администратора, способного любой ценой «обеспечить план», что, по-видимому, помогло ему довольно быстро «сделать карьеру». В тоже время многие отмечали его любовь к поэзии и слабость в политических вопросах.
373
Реент Ю.А. ГУЛАГ в условиях Великой Отечественной войны. // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2006 год. № 1.
374
Реент Ю.А. ГУЛАГ в условиях Великой Отечественной войны. // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2006 год. № 1.