Страница 10 из 14
Пора потрошить гитлеровцев, конечно не в прямом смысле, а на предмет наличия трофеев. Начнём с этой большой штуки. Надежды сбываются — пулемёт. Только какой-то непонятный, похож на MG-34, но приклад не такой, да и ещё странный магазин вместо ленты. Блин, это же тринадцатая модель, хоть я не суеверный. Впрочем, машинка нормальная, а то, что скорострельность у него не высокая, то нам только в плюс — патроны целее будут. Практически что и мой ДП, короче хорошее приобретение. Что тут ещё? Два "маузера" девяносто восьмых это понятно, а вот четыре "колотушки" это хорошо — гранаты очень пригодятся. Патроны, часы, фонари, два коробчатых магазина — это к пулемёту. Похоже здесь всё. Забираю один из фонариков и иду в дом. Тут копаться придётся долго. Одних ранцев пять штук, но в них я не полезу, всё потом. Ещё одна винтовка, ну правильно — пулемётчик свою оставил. А что у нас под кроватями? Мешок. Тяжёлый. Да тут патронов штук двести — это я удачно зашёл. Ещё один мешок. Консервы, галеты, хлеб в прозрачной бумаге. Нет, это не бумага, это целлофан. Такой хлеб может храниться месяцами. Ещё какие-то пакеты и жестянки. Похоже, немцам сухой паёк выдали, но они не будь дураками, заставили местных себя кормить. Вроде закончил. Стаскиваю всё добро в сени и осторожно выглядываю на улицу.
— Командир?
— Сержант, ты чего здесь делаешь?
— Я на помощь.
— Твою ж за ногу! Ты должен мост подготавливать. А если патруль? Кто прикрывать будет? Я же сказал главная задача — мост. Вернёмся, будешь вечным дежурным по кухне.
— Есть!
— Шерсть! Хватай ранцы, сколько сможешь унести, и рысью к мосту.
Здоровый бугай, похватал все ранцы, да ещё и оба мешка на горб взвалил, как бы не надорвался. Мне осталось только оружие и то, что было на покойниках. Тоже вес немалый, включая и мой пулемёт. Своя ноша. Хотя сержант и убежал раньше, до моста мы добрались вместе. Наш сапёр, как раз выбрался из-под него.
— Опоры обмазывал, — ответил он на незаданный вопрос. — Можно поджигать. Бутылки где бить?
— Поближе к дороге, чтобы точно заметили. Гильзы собрал?
— А как же.
— Держи, — я вытащил из кармана несколько гильз, подобранных мной в Захарничах. — Эти брось так чтобы не слишком на виду, но обязательно нашли. Будем надеяться, что патологоанатома у них не будет.
— Не поможет. Мы с Жоркой их выстрелами в голову сняли. Навылет.
— Георгий, лошадь приведи.
— Так туточки она. Что я, больной, бочку полкилометра на себе тащить.
— Тогда быстро навьючивай её. Я с пулемётом прикрываю.
Не прошло и четверти часа, как мы уже бодро вышагивали по лесу, оставив за спиной жадно пожираемый огнём мост. Адреналин ещё кипел в крови. Мы с Кузьмой старались сдерживаться, а вот Георгий вовсю рассказывал мне как он переправлялся через ручей и чуть не упал в него, лежал в десяти метрах от фашиста и ждал крика утки, как немец взмахнул руками и упал, как они с Евстратычем устроили пальбу… Балаболил без перерыва, понятно — мальчишка ещё на самом деле, пусть выговорится.
Глава 4
Как ни плохо была устроена у нас караульная служба, но гостей мы заметили первыми. Произошло это, если правда, потому что мы сидели, а они шли, случись наоборот, наоборот бы и случилось. С передвижением по лесу надо что-то решать. Гостей было шестеро, все в форме Красной армии и с оружием, удачно всё же, что на базе я немецкий прикид сбрасываю, а то и до стрельбы могло дойти, уж больно боевой народ пришёл. Их сержант как окликнул, так тут же залегли и стволами ощетинились — не хотят в плен. Это они конечно правильно, но вот так кучей лежать, хоть бы рассредоточились. Когда Григорий им об этом сказал, да ещё намекнул, что таких горе-вояк можно одной гранатой накрыть, обиделись и послали его по матери, за что в обратку получили в три этажа и сразу успокоились — немец так не умеет. На наше счастье, командиров и комиссаров в этой группе не было. Четверо рядовых, младший сержант и старшина. Все были из двадцать девятой моторизованной дивизии, попавшей в окружение в самом начале войны под Белостоком. Этим повезло, так как из котла их вышло больше пятидесяти человек, а дошли только они. Нет, вряд ли остальные погибли, хотя похоронили по дороге больше десятка, примерно столько же похоронить не смогли, кого-то оставили с ранениями на милость местным жителям. Короче натерпелись как в своё время и Константин, но боевого духа не утратили, хотя отощали, обросли и обносились здорово. А уж ели, наверно, за всю роту. Со старшиной разговор вышел непростым. Когда его подчинённые сладко посапывали с набитыми животами, он сам подошёл ко мне, предварительно перебросившись несколькими фразами с Георгием.
— Товарищ командир, — старшина явно не понимал как себя со мной вести. — Разрешите обратиться?
— Обращайтесь, только представьтесь сначала, а то как-то неудобно только по званию.
— Старшина Кошка.
— А имя и отчество?
— Леонид Михайлович я.
— Шеин Константин Викторович, — я протянул старшине руку, которую тот крепко пожал. — Присаживайтесь, Леонид Михайлович. О чём разговор будет?
Видно своим поведением я сбил у старшины настрой и он, на несколько секунд задумался, и решив использовать заданный мной тон, взял быка за рога.
— Не доведу я людей до наших. Так и сгинем все. Идём-идём, а конца нет.
Замолчал.
— А от меня вы что хотите? — решил я прейти ему на помощь.
— Хочу со своими бойцами принять ваше командование, — как в омут с головой бросился крепкий тридцатилетний мужик, которого жизнь не сломала, но по всему видно, надломила.
— И как вы себе это представляете? Я не военный, звания у меня нет, как я могу вообще командовать вами?
— А как сержантом? Он же мне сказал, что тоже окруженец. Им значит можете, а нами нет?
— С Георгием всё сложно, он тут собирается "героизьм" проявить, за счёт чего кое-что в своей судьбе поправить. А с вами другой коленкор. Не окажется ли ваше нежелание выходить из окружения дезертирством?
— Я думаю нет, мы же не к бабам под подол прятаться собираемся, мы тут воевать будем. Или у вас другие планы?
— Планов у меня пока никаких особых нет. Но как быть с командованием? Представьте, что завтра выйдет на нас какой лейтенант, а то и капитан, если вы не дезертиры, то должны ему подчиняться, вот он и скажет вам дальше идти. И?
— Не знаю.
— То-то и оно. И я не знаю. Нет у меня права вас себе подчинять. Было бы, я и маршала послал. В общем, посоветуйся с бойцами, может они не захотят оставаться. На миру, как говорится, и смерть красна. Если решите остаться, то руководство я над вами приму, есть одна мысль. Комсомольцы или коммунисты среди твоих есть?
— Да, двое в комсомоле состоят.
— Вот с ними особо и поговори. А сейчас выспись — на ногах же еле стоишь.
Кошка двинулся к своим бойцам, а ко мне тут же направился Георгий.
— Ну что, командир, чего старшина хотел?
— Ты лучше расскажи, чего про меня наболтал.
— Ничего я не болтал, — сделал вид, что обиделся, Жорка. — Всё правду сказал, что отряд мы партизанский собираем, чтобы значит фашистов в хвост и в гриву. И что ты, командир, фашистов этих меньше чем по три штуки за раз бить зазорным считаешь, а потому на мелочи не размениваешься, и если тех один-два, то мне размяться разрешаешь.
— Балаболка.
— Ха, — ощерился тот. — Где я неправду-то сказал? Вот то-то же — хоть только и два раза, но по три штуки. Так что зря ты, командир.
— Ну-ну, доиграешься. Пока тебе задание — в немецких вещах я книгу видел, в коей те караульную службу свою протоколировали, так странички с их записями выдернешь и припрячешь, а книгу и ручку с чернилами к вечеру приготовишь. Понял? Выполняй.
Хотя сержанту и было любопытно что я задумал, но с вопросами он не полез — чуял, что палку перегнул, как бы, разгибаясь, по нему не врезала. Пусть помучается.
— Да, и ужин тоже на тебе. Помнишь кто у нас вечный дежурный по кухне?