Щупальца веры

Пламя промчалось по облаку.

Глаза Криса были закрыты. Он широко и исступленно улыбался. По поверхности воды в ванне над его розовым телом плыли ароматические травы. Его волосы блестели, ароматная мыльная пена стекала по его телу.

Мальчик открыл глаза.

— Папа, я иду к маме. Возьми меня. Ты и Шанго.

Кэл искупал его.

Боги боролись. Пламя Мбуа и Шанго. Кэл следил, как их духи боролись в воздухе перед ним, затем внутри его головы, затем внутри него.

Он боролся сам с собой.

Высоко над его головой, под потолком. Он покинул свое тело, оставив пламя и облако бушевать внутри него. Полем их сражения был он сам.

Он наблюдал за тем, как он сам понес Криса в заднюю часть квартиры. Над серединой прохода из деревьев и

растений, картотечные шкафчики отодвинуты в сторону. В глубине прохода алтарь. Над ним маски, подвешенные на цепях. Они были в упаковке от ваз. Но вазы исчезли. Теперь на их месте был стол, ломившийся от блюд с пищей. В центре стола стоял большой деревянный горшок.

Кэл направился к алтарю, находящемуся в конце прохода. Очень далеко. Рядом с собой он увидел женщину в коричневом платье, миссис Эскобар. Мужчина с серебряными волосами, дантист. И приятель манекенщицы. Их было около дюжины, и они толпились по углам комнаты.

Кэл, пошатываясь, дошел до конца прохода. Он посмотрел вниз. Теперь глаза Криса были закрыты. Кэл посмотрел вверх. На верхней части алтаря он увидел несколько черных и желтых четок, а среди них бутылки, банки и горшки.

Он мог видеть себя сверху.

Крик сорвался с его губ:

— Нет, я не дам его, нет!

Это был его голос, теперь он входил в пространство между облаком и огнем, он выглядел как… как белый обелиск, окутанный огнем и дымом.

Облако окутало обелиск.

Кэл боролся. Обелиск пробился сквозь облако.

Алтарь был широкий и глубокий, он был сделан из камня. К ножкам алтаря была привязана соломенная циновка, золотистая с черным. Кэл посадил Криса на алтарь, но мальчик, растянувшись, лег снова, открыл глаза и улыбнулся блаженной улыбкой, предчувствуя святость. Оскар, стоящий сзади Кэла, поднял кубок. На его мантии красные мечи были вышиты на черном фоне.

— За Шанго, — нараспев произнес он, — за бога войны, бога молнии и грома, бога страсти и бога врагов, бога меча мы приносим наши пожертвования. Мы услышали твой приказ. Мы даем тебе то, что ты просишь и ничего не просим взамен кроме твоего благословения.

У тебя мощь Олодомаре, у тебя царство Обаталы, у тебя сила.

Собравшиеся повторили: — У тебя мощь и царство, у тебя сила…

Да, подумал Кэл, отговорить богов от разрушения. Спасти землю. Миллионы жизней. От разрушения.

Шипенье огня слышалось в тоннеле.

Оскар передал кубок. Кэл выпил обжигающую жидкость и передал деревянный сосуд Кэт, которая, пригубив, передала его дальше. Кэл следил, как кубок двигался по кругу, передаваемый из рук в руки. Каждый делал по глотку.

Оскар положил отделанный бахромой длинный

кусок ткани поперек тела Криса, черная ткань, отделанная золотом, какое-то трудно читаемое африканское слово, вышитое золотом. Кэл посмотрел вниз и увидел вышитый на ткани лик черного облака с золотыми глазами, лик Шанго —

Нет, это было его собственное лицо. Нет.

Нет, сказал про себя Кэл. Нет!

Оскар засунул руку под алтарь и достал оттуда сверкающий нож, на рукоятке которого был роскошный резной орнамент, инкрустированный полосками из золота. Это было как во сне, закат и восход солнца, звук грома, нож в его руке. Дым поднялся над собравшимися. Сигары. Нож был у Кэла в руке, с его плеч спадала мантия.

— Нет, — Кэл шептал вслух.

Он крепко сжал обеими руками переливающуюся рукоятку ножа и держал нож на расстоянии вытянутой руки над телом своего сына. Крис лучезарно улыбнулся — воплощение радости. Его грудь ритмично вздымалась, он вдыхал и выдыхал ароматный воздух. Огонь шептал.

он звал Кэла. Кэт присоединилась к пению Оскара. Она держала Кэла за руку. Он обернулся, чтобы взглянуть на нее. Она плакала. От радости? От горя?

Нож опускался сам по себе. В отполированном маслом стальном лезвии Кэл увидел отблеск свечей, серебристые волосы Кэт и блестящее смуглое лицо Оскара с прыгающими на нем красными и черными отсветами.

Звуки в его- голове стали более отчетливыми, огонь и облако, бряцание брони, шепот и вой ветра, треск огня, кружащиеся вокруг друг друга,

а нож продолжал опускаться вниз. Кэл сопротивлялся. Он направил нож в сторону.

— Я люблю тебя, папа, — нараспев вполголоса сказал Крис. — А теперь пошли меня к маме.

Крик Кэла смолк в его голове, но преодолел границы самой идеи звука.

Нож завершил свое движение.

Оскар пел, и звуки достигли Кэла, нарастая, как звук прибоя и звон металла,

но не были слышны. Он описал ножом большую дугу, прежде чем начать опускать его к телу Криса. Теперь Кэл мог видеть нож. Что-то в нем, что-то, чего он не мог ни слышать, ни найти, ни видеть обожгло его руки. Нож изменил свой путь, поднялся вверх, направленный острием за край алтаря.

Кэл почувствовал в руках свою собственную силу, отводящую лезвие от его сына. Нож пролетел высоко мимо его лица,

и он услыхал, как охнула толпа. Послышались крики, вопли.