Страница 22 из 301
‑ О, нет, милорд! ‑ Затараторила она ‑ Ты вправе разговаривать на любом языке Парадиз Ланда. Для такого великого мага, как ты, милорд, любой язык является совершенным!
Чтобы не показаться девушке глупым и заносчивым типом, я молча кивнул головой и открыл для нее упаковку с круасанами, которые она слопала с поразительной быстротой. Когда моя гостья насытилась, я поставил на стол бутылку коньяка и принялся откупоривать её. У девушки округлились глаза. Подумав о том, что сейчас ей вовсе не повредит выпить на сон грядущий больше, чем этого следовало бы наливать молоденькой девушке, я плеснул ей в стальной, цептеровский бокал, граммов сто пятьдесят коньяку и поставив его перед ней, добродушно сказал тоном доброго дядюшки из старой комедии:
‑ Выпей этот напиток, дитя мое, и ложись спать. Оставим все разговоры до утра.
Девица пригубила коньяк, на её лице появилось мечтательное выражение и она быстро и с удовольствием выпила крепкий напиток. После всех треволнений, которые ей выпали за последнее время, от сытного ужина и коньяка она быстро осоловела и когда я подвел её к кровати, рухнула, как подкошенная. Затолкав это чумазое чудо в пуховый, двухместный спальник, я застегнул его на молнию, положив девице под голову сложенный в несколько раз пуховик, а сам лег рядом, укрывшись с головой пушистым, теплым пледом. После всех треволнений мне почему‑то подумалось, что остаток ночи теперь пройдет спокойно и я быстро уснул.
Наступило третье утро моего вынужденного, странного и просто невообразимого путешествия. Теперь я был уже полностью уверен в том, что этот удивительный мир является реальным и даже более того, проснувшись чуть ли не с первыми лучами солнца, припоминая события сегодняшней ночи, я даже стал кое‑что понимать. Скорее всего те чудовищные создания, которые пытались напасть на меня ночью, и в самом деле были сказочными песиголовцами, мифическими персонажами древнеславянского эпоса. Если так, то Парадиз Ланд, был в высшей степени интересным миром.
Стараясь не шуметь, я поднялся и подошел к лошадям. Мальчик встретил меня тихим фырканьем, а пегий жеребчик настороженным сопением и поставленными торчком ушами. Я разнуздал и расседлал его, отвязал Мальчика и пустил их пастись, а сам вернулся к столику и принялся чистить оружие. Что‑то подсказывало мне, что теперь от его исправности будет зависеть очень многое. Девушка спала спокойным и безмятежным сном. Мне не хотелось её будить и потому я передвигался очень тихо и осторожно, но все‑таки не учел одной вещи, ‑ исключительной чистоты и свежести этого мира. Стоило мне закурить, девушка моментально проснулась.
Высунувшись из спальника, она недовольно сморщила носик и увидев, как я курю, быстро перекрестилась что‑то прошептала про себя. Я в ответ только ухмыльнулся и принялся собирать пистолет. Девушка протерла глаза кулачками и бодро выбралась из спального мешка. Вчера, в суматохе, я даже не обратил внимания на то, как ладно она была сложена.
Худощавая, подтянутая, она имела тонкую талию, красивые, стройные ноги с маленькими ступнями и вообще была очаровательно мила и симпатична. Её личико с аккуратным носиком и пухлыми губками даже не портил несколько грязноватый вид. Мешковатая, суконная рубаха со шнуровкой на груди, была у этой юной прелестницы, разорвана сразу в нескольких местах и если бы не нательная полотняная рубаха, то её упругие и довольно выпуклые девичьи прелести точно выглядывали бы наружу.
Насмешливо глядя на девушку, которая уже крутила носом и посматривала по сторонам в поисках съестного, я вложил пистолет в наплечную кобуру и сказал ей:
‑ Не знаю как у всяких господ, которые говорят на изысканном французском и благородном английском языке, но мы, русские, прежде, чем садиться завтракать, обычно умываемся, так что пошли к реке, моя милочка.
Дорогуша смутилась и потупив взор тихо сказала:
‑ Как будет угодно милорду.
Достав из джипа пару новеньких банных полотенец, по куску мыла "Сейфгард", зубную пасту и зубные щетки, я сложил все в два пакета и добавив еще и поролоновые мочалки, гели для тела и шампуни. Вручил девушке ее пакет, я, заодно, представился ей:
‑ Можешь звать меня Михалыч, девочка, и я буду очень тебе признателен, если и ты назовешь мне свое имя.
Девушка сделала книксен и, приняв из моих рук пакет с туалетными принадлежностями, бойко ответила:
‑ Меня зовут Лаура, если сэру Михалычу угодно обращаться ко мне по имени.
‑ Угодно, угодно, Лаура. ‑ Насмешливым голосом пробормотал я и добавил ‑ Вот мы и познакомились.
Чтобы не ходить к реке дважды, я достал из джипа пустые канистры и сходил за лошадьми. Лаура быстро взобралась на своего невысокого конька, а вот мне пришлось немного попыхтеть. Забираться на спину Мальчика было высоковато. Пустив лошадей неторопливым шагом, мы поехали к реке. По пути Лаура быстро нашла в густой траве и подобрала шлем сэра Роланда и пока мы ехали к реке, я попросил её рассказать о том, как она попала в плен к жителям леса, которых она называла вудменами. Девушка, посмотрев на меня удивленным взглядом, принялась рассказывать мне о своих приключениях с самого начала.
Благодаря её рассказу я узнал о том, как барон Роланд де‑Ферран нанял лучницу Лауру, чтобы та сопровождала его в странствиях по Миттельланду. Сэру Роланду было суждено совершить великий подвиг и сразить своим знаменитым мечом огромного дракона Годзиллу, который, вопреки строгому запрету, очнулся от пятисотлетнего сна и выбрался из своей пещеры. Четверо суток назад, ближе к вечеру, они попали в засаду и злобный маг‑воитель выстрелом из своего грохочущего оружия сбил с головы сэра Роланда магический шлем, делающий его неуязвимым от множества смертей и даже от ядовитых перьев‑дротиков воронов‑гаруда.
Девушка успела сделать всего один меткий выстрел и убила подлого наемника, посланного злым магом Альтиусом, как в это время сэр Роланд увидел в небе черного убийцу, ворона‑гаруда. Он приказал ей спрятаться в лесу, а сам поскакал к реке, чтобы спастись в воде от перьев‑дротиков, которыми вороны‑гаруда убивали свои жертвы. Добраться до спасительной воды рыцарь так и не смог, ядовитое перо сразило его.
Лаура поскакала в лес, но на нее там напали вудмены и схватили и девушку, и её веселого конька со смешной кличкой Барабан. Вудмены ушли в лес, но потом вернулись за мечом сэра Роланда, носившим имя Дюрандаль. Все утро и весь день вудмены наблюдали за тем, как я хоронил погибших, а потом спал в волшебной колеснице, что и спасло меня от дневного нападения этих жутких созданий, которые знали, что она неуязвима даже против магического оружия.
Вудмены знали, что маг Альтиус вызвал из Зазеркалья какого‑то великого мага‑воителя, но посмеивались над тем, что даже девчонка‑охотница сразила его первым же выстрелом. То, что я смог завладеть волшебной колесницей, насторожило их, но не настолько, чтобы они отказались от своего ночного нападения. Лаура честно призналась, что вудмены даже и не догадывались о том, кто я такой и откуда здесь взялся. Однако, они опасались, что я могу быть очень опасен и потому долго выжидали подходящего момента.
Заодно я узнал и о том, что два Верховных мага Парадиз Ланда поссорились еще тысячу лет назад и теперь между ними была глухая вражда, временами переходящая в откровенное насилие, из‑за чего весь Парадиз Ланд оказался разделен на две равные части, а посреди огромного мира, от края до края, пролегла пустынная, трехсоткилометровая пограничная полоса, Миттельланд, в которой не жило ни одно живое существо, кроме трав и деревьев, ну, и еще земляных червей, которые одни воспротивились требованиям магов покинуть эту нейтральную полосу.
Каждый из этих магов, считал именно свою половину Светлым Парадизом, а вотчину врага, ‑ Темным. Из‑за этого жители Парадиз Ланда вынужденно оказались во враждующих лагерях и тоже, поневоле, были вынуждены враждовать между собой. Лаура была охотницей из той части Парадиз Ланда, где правил Верховный маг Бертран Карпинус, но в этой, пустынной и бесплотной части мира ей было совершенно нечего делать, ведь не станешь же охотиться на земляных червей с магическим луком и стрелами.