Страница 11 из 301
‑ Ну, тогда, мессир мы пойдем вдвоем, я излечу девушку, а Олеся займется её непутевым папашей. У русалок это получается намного лучше, чем у нас, магов. Мы для этого слишком слабы, а русалки легко могут привести в ужас любого человека, даже самого смелого и отважного. Мы же только всего‑то и можем, что наложить заклятье, но вот русалки могут в одно мгновенье любому человеку всю душу перевернуть.
Положив одежду, приготовленную для Михалыча, на кровать, обе девушки тут же ушли, загадочно улыбаясь и негромко посмеиваясь. Харальд поинтересовался у Михалыча, что из вещей он хочет забрать с собой и узнав что все, тотчас принялся с помощью магии собирать и упаковывать его домашний скарб в два, неизвестно откуда взявшихся, больших кофра. Делал он это быстро, аккуратно и вполне обходился без помощи хозяина, так что Михалыч смог заняться примеркой костюма.
Из двух костюмов, он выбрал себе элегантную тройку темно‑синего цвета, которая пришлась ему впору. Откуда и каким образом в квартире появилась пара шикарных костюмов, дорогие рубашки тонкого льна, кашемировое пальто и прочие вещицы, стоимость которых даже в долларах была просто умопомрачительной, Михалыч пока еще не знал, но был уверен в том, что дело и здесь не обошлось без магии и волшебства. При каждом беглом взгляде, который он бросал на свой массивный перстень с холодным на ощупь, темно‑синим камнем, похожим на простую смальту, но удивительно холодным на ощупь, у него просто чесались руки попробовать сделать что‑либо подобное, но он, пока что, не имел даже малейшего понятия, как это делается.
Когда Михалыч разглядывал в большом зеркале платяного шкафа, как сидит на нем новый костюм, он услышал громкие, радостные крики, доносившиеся из соседней квартиры, куда только что пошли Айрис и Олеся. Сам того не ожидая, он вдруг понял, что операция, которую он поручил двум очаровательным девушкам, прошла, как нельзя лучше.
Вместе с веселым смехом из‑за стены вдруг послышался тоскливый, тонкий и жалобный вой, который сменился громкими, истеричными рыданиями. Видно, его соседу крепко нагорело от русалки и теперь он тяжело переживал ее нагоняй. Михалыч, сам не понимал, как это у него получается, но, похоже, он, как будто видел, все что происходило совсем недавно и происходит сейчас за стеной, хотя и не все, что там творилось, он смог понять полностью и оценить.
Знай Михалыч то, какой ад опрокинула эта миниатюрная, словно куколка, девушка с прозрачным фарфоровым личиком и огромными синими глазами, на голову его непутевого соседа, прошептав несколько, на первый взгляд, ничего не значащих слов, то он, пожалуй, изменил бы свое решение, хотя бы из чувства мужской солидарности. Но изменить что‑либо уже было нельзя и оставалось только посочувствовать этому человеку, который, сжавшись в комок, забился в угол комнаты и теперь жалобно скулил, как побитая собачонка.
Маленькая русалочка вовсе не была безжалостным и жестоким извергом, обрушив на голову запойного пьяницы Николая Петровича весь тот страх и ужас, который некогда испытали, по его вине, домочадцы, она негромко произнесла еще одну магическую формулу и тот, плаксиво хрюкнув в последний раз, шумно заворочался и затих. Нарисовав перед алкашом и лодырем красочную картину возмездия, Олеся, тем не менее, показала ему самый короткий путь к спасению.
Магия Айрис, как заметил Михалыч, носила куда более благожелательный характер. Она была изящна и элегантна. Едва подойдя к двери соседней квартиры, она послала впереди себя волну тепла и заботы и поэтому ее появление в квартире никого не испугало. Пройдя к постели больной девочки она поговорила с ней пару минут, после чего проделала над ней руками пасы, отчего та уснула. В полголоса напевая какие‑то магические формулы, непонятные Михалычу и стала проделывать над телом девочки манипуляции с волшебным кольцом.
Спустя каких‑либо десять минут девочка полностью выздоровела. Убедившись в том, что к ребенку полностью вернулись здоровье и силы, Айрис весело поболтала с ней несколько минут, чем и вызвала её столь радостные возгласы и веселый смех. Оглядев небогатую обстановку, уходя из соседней квартиры, она оставила на полочке возле телефона, толстую пачку стодолларовых купюр. Михалыч так и не понял, видел ли он все своими собственными глазами или просто почувствовал это, но в том, что в соседней квартире произошло именно эти события, он был, почему‑то, уверен на все сто процентов.
Пока Айрис и Олеся занимались врачеванием тела и души, Харальд, каким‑то совершенно фантастическим образом, исхитрился упаковать в два кофра весь скарб, нажитый Михалычем за несколько лет. Он даже умудрился вложить в них компьютер и три с лишним сотни книг. Глядя на опустевшие полки книжного шкафа и выпотрошенный стол, Михалыч не выдержал и, обескуражено, поинтересовался:
‑ Харальд, а как это у тебя получилось?
Пожав плечами, тот ответил:
‑ Шеф, в этом нет ничего удивительного. Магия. Я просто совместил вещи друг с другом.
‑ Ага, все понятно. ‑ Смущенно пробормотал Михалыч, хотя так ничего и не понял. Может ты и мебель туда же пристроишь, Харальд?
Ему весьма слабо представлялось то, как это можно совместить тауэр персонального компьютера размера макси с лазерным принтером, а монитор со сканером. Но поскольку вещей в квартире значительно поубавилось, он не стал сомневаться в умении Харальда творить чудеса, думая, что все дело здесь в четвертом, пятом и еще Бог весть каком измерении. Его последняя просьба нисколько не озадачила молодого скандинава и он тотчас затолкал в кофр большой книжный шкаф.
Поскольку он не то услышал, не то почувствовал, что Айрис и Олеся возвращаются, он не стал расспрашивать Харальда, как он умудрялся оперировать с многомерным пространством. Дождавшись, когда спутник Олега полностью заберет в кофры всю обстановку и оказавшись в пустой квартире, Михалыч понял, настала пора скомандовать: "По коням", что он немедленно и сделал, правда, обращаясь к своим новым знакомым он, немного смутившись от волнения, тихо сказал:
‑ Пожалуй, нам пора ехать.
Выйдя, незадолго до полудня, из дома на свежий воздух под руку сразу с двумя очаровательными девушками, Михалыч тут же с удовлетворением отметил, что и при ярком свете солнца они не исчезли, а стало быть все это ему не привиделось во сне. Наоборот, светловолосый гигант, рыцарь сэр Харальд Светлый, донес кофры до новенького, сверкающего темно‑зеленым перламутром джипа и аккуратно поставил их возле задней двери. Не смотря на яркое солнце, стоял крепкий морозец и красавица‑южанка Айрис, похоже, продрогла, хотя и была одета в теплую шубу. Зато Олеся искренне радовалась и принялась играть в снежки с Харальдом.
Чтобы лишний раз убедиться, что все это не наваждение, Михалыч, слепив крепкий снежок, ловко запустил им в Харальда, попав тому точно в лоб и тотчас получил в ответ не менее крепкий удар, сбивший с головы норковую шапку. Охнув от неожиданной контратаки, он тут же присел за своим "Опелем", превратившимся за ночь в снежный сугроб, принялся лепить снежки и с пулеметной скоростью обстреливать ими и Харальда, и Олесю. В ответ на него обрушился уже целый шквал снежков и вскоре он был вынужден запросить пощады. Михалыч был не прочь повозиться с ними в снегу подольше, но уж больно заманчиво было поскорее сесть за руль огромного, военного джипа, который стоял возле подъезда.
Олеся, тут же заметив его нетерпение, прекратила бросать в него снегом и, схватив Харальда за рукав пальто, подбежала к Михалычу. От игры на свежем воздухе её щеки раскраснелись и маленькая русалочка, синеглазая японка с русским именем, стала похожа на Снегурочку. Харальд заботливо поправил на голове девушки платок и убрал выбившийся из под него синий локон, после чего поднял шапку Михалыча и стал энергично отряхивать его пальто от снега.
Получив от Михалыча ключи от "Опеля", он открыл дверь машины и усадил за руль Олесю. Айрис к тому времени уже забралась внутрь джипа, завела двигатель и включила обогреватель. Этой южной красавице зима и снег, явно, были не по вкусу и она предпочла морозному, свежему воздуху уютного московского дворика, теплый салон автомобиля, в котором вкусно пахло летним лугом в полдень.