Страница 219 из 309
Куда как интересней была картинка. Монстр белого цвета стоял на почетном месте и пугал людей своей величиной. Докладчик продолжал: «Компоновка вертолета Ми-26 была выбрана такой же, как у устаревшего вертолета Ми-6, но габариты поменьше. Фюзеляж имеет грузовую кабину, объем которой вдвое больше, чем у Ми-6, и рассчитана на перевозку вдвое большего груза и снабжена устройствами, облегчающими загрузку и выгрузку. Грузовая кабина военной модификации вертолета могла вместить 68 десантников с полным снаряжением и вооружением. А если технику возить? Запросто! Известен случай, когда, помимо десанта, в грузовой отсек вертолета был загнан топливозаправщик на базе автомобиля ЗиЛ-131».
Иностранцы ему поддакивали. Хорош был красавец-геликоптер! Командир законно хвастался до той поры, пока вездесущая Рита не влезла в монолог с явно провокационным заявлением:
— Насколько я помню, у вас этот вертолет почему-то называется «коровой», это так, господин командир? И не такой же, как вы говорите, «красавец», в августе 2002 года был сбит чеченскими силами народного сопротивления, когда погибли более сотни человек? И это вы называете надёжной машиной? Настораживает, знаете ли.
Заметив, как посинел от возмущения сбитый в полете мысли командир воздушного судна, а у Юхи округлился рот, Сержант торопливо поспешил унять панику:
— Согласитесь, господа, что в глубинах Путоранах по нашему вертолету никто стрелять зенитной ракетой не станет. Такого не бывает.
«Ладно врать-то, Серёга. Было время, еще как стреляли, — подумал Лапин. — Но вот этого интуристам лучше не рассказывать».
И вопрос замяли. В общем, по всему чувствовалось, что пора лететь, застоялись кони в стойлах. На долгом привале даже самая дисциплинированная армия начинает разлагаться. Вся группа в сборе, необходимые документы и разрешения выправлены, снаряжение и припасы готовы. Чего ждать?
Глава 2
Задверье
«Еще до начала работы необходимо создать атмосферу ожидания начала исследований, их предвкушения; сформировать у ребят ощущение, что предстоящая работа — главное, зачем они приехали в экспедицию. Известны случаи, когда отсутствие такой установки в начале порождали атмосферу «тусовочности», разгильдяйства.
С феноменологической точки зрения экспедиция делится на три функциональных этапа, каждый из которых представляет собой отдельный этап в эволюции сознания, позиций, рефлексии деятельности ее участников, обособлен в их субъективном внутреннем времени. В процессе экспедиции происходит эволюция позиций восприятия: созерцание — восприятие — деятельность — рефлексия — понимание. Первый этап — вхождение в ситуацию, созерцание и восприятие. Ведущие позиции — «созерцатель», Все приехали на новое место. Оно еще незнакомо, непонятно. Смысл этого этапа — в пространственном и смысловом понимании места, где что можно и как. При этом происходит активный процесс отрешения от прошлой жизни, которая давит своими стереотипами, определяю по-прежнему наши поступки на этом этапе; мы остаемся несвободными по отношению к ним. На этом этапе невозможно еще включиться в работу в новой действительности, его нужно прожить, успокоиться, осознать новые реалии Активизируется ориентировочный рефлекс — в детском возрасте наиболее сильный. Где я? Что вокруг меня? Скорее попробовать забраться на склон, ступить в прибой…»
(А.В. Леонтович. «К вопросу о принципах проектирования юношеской исследовательской экспедиции»).
Каждому возрасту — свои приключения. Это касается и тех непосед, кои склонны проводить большую часть свободного времени на природе, как мы с вами.
Проходит вместе с синяками юношеское время городского экстрима, заканчивается период робких «маршрутов выходного дня» и далее человек проверяет себя уже серьезней — в изнурительных категорийных походах. Постепенно приходит опыт и понимание организации жизни и питания в тундре и тайге… и мы открываем для себя прелести ходовой охоты или рыбалки нахлыстом. С усталостью наступает эра коллективных пригородных пикников с сослуживцами, но это занятие быстро надоедает. Мы взрослеем и, осознав в полной мере собственные физические и финансовые возможности, осваиваем различные виды транспорта, позволяющего забраться подальше от цивилизации — какое-то время наслаждаемся удаленностью и одиночеством. И накопленным опытом.
Но наступает такой момент, когда и этого становится мало, и «человек неугомонный» открывает для себя радость целевых поисков. Раньше это называлось краеведением.
Сейчас принято говорить «локальная история» — новомодное течение, расширяющее рамки унылых музейных стендов родной провинции. Локальной истории интересно все — факты и слухи, легенды и былины, непознанное и непонятное. Бытовые краски прошлых экспедиций знаменитых людей и сложные перипетии переселения народов. Лагеря, стройки, умершие города и поселки, великие проекты и ошибки в них… Кто-то не может удержаться в бескорыстных рамках и становится черным археологом. Кто-то быстро набирает первый сенсационный материал и на этом успокаивается в лучах местечковой славы, возвращаясь к пикникам. Другие обустраиваются на собственных удаленных базах и принимают туристов, обратив увлечение в прибыльное дело. Некоторые же так всю жизнь и не успокаиваются, стараясь поднимать пласт за пластом.
Надо сказать, что все перечисленные выше категории искателей — люди опытные, тертые полевики, имеющие за спиной огромную школу практической жизни в суровой среде. Собственно, именно это и позволяет им заниматься любимым делом, не тратя драгоценное время на обучение и адаптацию.
А как разнообразно это занятие! Никогда не знаешь, куда тебя занесет завтра. Позвонят вам друзья, дав команду «готовсь», или прочитаешь редкий материал, — тут разные бывают провокации и мотиваторы: достаешь вожделенную карту или рисованные кроки, и в путь! Время торопит, но тревожный рюкзак стоит наготове. Поле действий самое непредсказуемое. И зачастую за порогом вас ждет совсем не то, что привычно тертому туристу, рыбаку или суровому путешественнику. Тут расстояние и физические трудности не имеет значения и отчетной ценности. Порой совершенно не надо забираться к черту на рога, чаще наоборот — неожиданно выясняется, что артефакт или спорный объект находится не на Южном полюсе, а относительно рядом с городом, поселком или местом частого посещения. Чуть ли не на виду у всех. Просто другие ничего не знают про эту Тайну.
Астапов решительно вздохнул и включил воспроизведение. Запись пошла с паузы — на зрителей пялилось нелепо застывшее лицо какого-то толстяка на фоне полуразобранного вертолета. Техника дурацкое выражение лица лицо бедолаги посреди какой-то фразы. Может быть, он проговаривал что-то неласковое типа «подите вы к лешему».
— Это что за клоун такой? Финн?
— Финн, товарищ полковник, зовут Юха Харью, — заметив, с каким удивлением на него посмотрел шеф, поддакнул оперативник. — Сам чуть не подавился, когда услышал… Тот самый «эколог повышенной мобильности», я вам позавчера докладывал. Заводной, бойкий, нудный. Прочитал за три дня две скандальные лекции в городском Центре культуры, собрал целую стопку писем от населения.
— Камера в очках?
Лейтенант кивнул.
— Ясно… Ты с паузы снимешь, или мы будем весь вечер смотреть на этот портрет?
Изображение дрогнуло и ожило картинкой солнечного дня. В нижнем углу экрана замигали цифры — дата, часы, минуты и секунды. Скрытая камера снимавшего переместилась вместе с головой шпиона-оператора: в кадр попали две женщины и мужик гитлеровского вида. Камера взяла его лицо крупным планом — опасное лицо у фрица, бывалое и слишком уж спокойное. Глаза холодные. Как сказала бы жена Донцова, «маньячные». Такие глаза бывают у командиров групп спецназа и воров в законе.
— Это ты снимал во время интервью или потом к ним подходил? — поинтересовался Донцов.