Страница 7 из 52
Получилось так, что мы столкнулись с неопытными охотниками за рабами. Они решились в короткий набег в надежде получить легкую наживу. Стигийский дворянин по имени Рамвас услышал о Субе и нашем форпосте и понял, что здесь можно найти богатый улов и хорошую добычу. Ему было также ясно, что неплохо иметь особое снаряжении, чтоб обезвредить чернокожих воинов.
Конан нахмурился. Как бы ни было велико его сочувствие к Бэлит, врожденный варварский практицизм возобладал.
— А для чего они используют этот усыпляющий дым, когда не воюют? — спросил он.
— Это средство очень дорого стоит, и его не производят в больших количествах, — ответила Бэлит. — Его готовят из одного ядовитого плода, который растет только в болотах Зембабве. Слуги Рамваса достали его как раз достаточно для нападения и за приемлемую цену. Им пришлось припугнуть вождя того маленького племени, которое умеет изготавливать средство. Они грозились раскрыть племени одну гнусную тайну вождя, если не получат снадобья. И даже тогда им пришлось ждать месяц, пока не было изготовлено нужное количество.
— Откуда ты все это знаешь?
— Рамвас как-то хвастался, когда разок слишком глубоко заглянул в свой кубок. — Бэлит вздохнула. — Он продал субанцев на невольничьем рынке. Меня же и Джихана оставил себе. Джихана отправил работать на плантации, позволив нам лишь короткое прощание. Я… Меня он доставил в свой гарем.
Сначала, не желая никаких сюрпризов, он отвел меня к одной ведьме, чтобы та сделала меня навсегда бесплодной. То, что она сотворила, не оставило никаких видимых следов, но… О Конан, боль того дня не забыть. И никогда мне не забыть о том, что я не смогу подарить тебе сына.
На скулах киммерийца заходили желваки, и желание разнести что-нибудь в щепки вот-вот, казалось, вырвется на волю, но он подавил его и утешающе обнял Бэлит.
Она жестко рассмеялась.
— Не думаю, чтоб он получил большое удовольствие, — продолжала она. — Я чуть не выцарапала ему глаза. В ту ночь он оставил меня в покое. С тех пор он меня принуждал. Но поскольку удары плетью оставляют шрамы, а Рамвас желал видеть возле себя лишь красавиц, он вливал мне между губ сок пурпурного лотоса, от которого тело парализует на несколько часов. Но делал он это не часто. Это все равно не давало ему того, к чему он стремился. В любом случае, со временем я стала находить бессмысленным стремление к смерти. Мертвые не умеют мстить. Мне стало ясно, что я должна напрячь всю свою волю и позаботиться о том, чтоб Хоакиму, Шаафи, Алалу и Кедрону служили в ином мире множество рабов.
Резкий порыв ветра качнул корабль, и парус хлопнул, как удар бича.
— У Рамваса были какие-то дела в Кеми, — сказала Бэлит. — Я никогда не скрывала от него своей ненависти и все-таки заставила взять меня с собой. Я многого ожидала от этого — ведь Кеми портовый город…
Полная луна одела свой серебристый венец-ореол. Тишина царила на улицах за стрельчатыми арками окон. В чуть красноватом свете луны и мерцании звезд поблескивали искусные решетки, украшавшие окна.
В покое, целиком затянутом красным бархатом, Бэлит поднялась с дивана. Она ждала долго и терпеливо. Неподалеку на столике стояла ваза с лилиями. Бэлит вытащила из вазы цветы, равнодушно бросила их на пол и одним ударом разбила вазу. Горловину с острыми краями зажала в руке. И побежала к выходу.
С криком она замолотила в двери.
— Откройте! — стонала Бэлит. — Отворите же! Выпустите меня! Позовите лекаря! Я умираю!
Щеколда со скрежетом отодвинулась. Дверь широко распахнулась. Свет ламп из коридора ярко освещал огромную фигуру евнуха. В руке он держал саблю. Не ожидая подвоха от простой наложницы, он хмуро осведомился:
— Чего ты хочешь, женщина?
Бэлит оскалила зубы.
— Твоей смерти! — прошипела она и с быстротой молнии полоснула евнуха стеклянными осколками по горлу. Он отшатнулся, но закричать не сумел. Только клокотание и хрип сорвались с толстых слюнявых губ. Он опустился на колени и наконец упал на живот.
— Хотела бы я, чтоб вместо тебя оказался Рамвас, — пробормотала Бэлит, когда евнух безжизненной грудой валялся у ее ног. Бэлит подхватила его кривую замбулийскую саблю и на цыпочках двинулась к лестнице. В неверном свете ламп перед ней метались по стенам причудливые тени, заставляя иногда вздрагивать и останавливаться.
В конце лестницы, там, где уже виднелась дверь, ведущая на свободу, стоял стражник, и судя по ширине плеч и суровому взгляду — явно не евнух. На нем были шлем, кираса, поножи. В правой руке воин держал пику, а на боку в ножнах висела сабля.
— Стой! — рявкнул он. Зычный голос громко повторило эхо.
Бэлит спрятала клинок за спину. И одарила стражника чарующей улыбкой — так она улыбалась до сих пор только Алалу.
— Стой? — пробормотала она. — С большим удовольствием я постою возле тебя, солдат, если тебе этого хочется. Веселой девушке так скучно в гареме, знаешь.
Слегка польщенный и сбитый с толку, воин сделал шаг назад. Бэлит тут же взмахнула саблей и бросилась на стражника.
Ей почти удалось достать его. Воин отскочил в сторону, уклонился от разящего клинка и вздернул пику, отражая второй удар. Бэлит описала саблей круг и ударила стражника по ноге.
Он закричал, призывая на помощь. Бэлит без остановки рубила справа и слева. Пика выпала из рук воина. Если бы он сохранил ясную голову, ему, вероятно, удалось бы одолеть Бэлит. Но при виде женщины, атаковавшей отчаянно и смело с дьявольской усмешкой на устах, в нем проснулся непроизвольный страх. Бэлит училась искусству фехтования у своего отца и охотилась в Куше на буйволов и львов.
— Ведьма! Ведьма! — завизжал стражник, пытаясь извлечь свое оружие из ножен, но тут клинок Бэлит наполовину перерубил ему запястье, а потом острие сабли вонзилось воину в горло.
— Я покинула дом, — рассказывала Бэлит, — совершенно не беспокоясь о тех опасностях, которые могли грозить мне на улице. Ночь укрыла меня. Я искала гавань. Там я прикончила охранника и украла фенулу. Вскоре после этого начался прилив, и меня вынесло в открытое море.
Поверь, особыми надеждами я не тешилась. Меня гнала месть. Я жаждала смерти в бою и сама удивлялась, почему она обошла меня стороной. Теперь я стала арфой, на которой играет Дэркето, чтобы призывать ко мне мужчин.
Честно признаться, у меня были безумные мечты добраться до Дан-Марки. Но потом боги дали понять, что они не желают этого. Южное течение очень сильное — без попутного ветра идти против него трудно. С другой стороны, на борту было предостаточно провианта и воды — еще одно знамение судьбы.
Я повернула к Черному Побережью, к моим субанцам. После того как невольничий корабль поднял якорь, оставшиеся в живых вернулись в крааль. Жалкая горстка людей могла запросто стать легкой добычей диких соседних племен, вздумайся тем набрать себе новых рабов. Дочь Бангулу помогла им вновь обрести мужество и веру в себя.
Но путь к былому могуществу для субанцев был явно долог. Мне же хотелось одного — свершить правосудие.
Как-то раз в бухте пристал купец из Шема. Ему передали, что у нас намечается большой прибыток товара — слоновой кости, обезьян, павлинов. Я попросила купца построить и оснастить для меня боевой корабль. Долго ждать не пришлось: прекрасная «Тигрица» вскоре появилась в бухте. Субанцам потребовалось всего лишь несколько уроков, чтобы они научились управлять судном. Субанцы — прирожденные моряки и отличные воины. К тому же мечтали расплатиться, как и я. А если рейд к стигийским берегам окажется удачным, золото поможет разоренному роду возродиться вновь.
Я дочь Бангулу. Субанцы идут за мной, куда бы я их ни повела. Теперь они пойдут и за тобой, Конан.
Внешнее спокойствие, которое Бэлит так старательно пыталась сохранить, лопнуло. Бэлит вцепилась в релинг обеими руками и выкрикнула в небо, выплескивая свою боль:
— Стигия! Аргос! Шем! Куш! Что вы сделали со мной! Я проклинаю вас! Я дочь Хоакима и Шаафи, я сестра Джихана, жена Алала и мать Кедрона! Все вы, причинившие мне боль, будьте прокляты во веки веков!