Страница 26 из 52
Конан первым проснулся окончательно. Он тихо подвинул прижавшуюся к нему Дарис и выскользнул наружу. На карнизе он лег на живот и осторожно глянул за край. Солнце, встающее над рекой, окрасило серебром Стикс и восточный горизонт. Черный Кеми и Великая Пирамида, казавшаяся отсюда грязно-серой, высились на фоне голубого неба. Известняковые каменоломни были залиты бледно-желтыми тенями. Солдаты ползали там в поисках беглецов, маленькие, как муравьи. Они что-то кричали друг другу, но ни одного звука до Конана не долетало. Лишь вспыхивали первые солнечные лучи на оружии и доспехах.
Киммериец глубоко вдыхал утренний воздух. Ночные кошмары отступили. Они вернулись назад, в склепы. Конан и его спутники могут спокойно отдыхать и, несмотря на голод и жажду, набраться сил. Хотя стигийцы наверняка попытаются прочесать все окрестности. Но в их кордоне наверняка найдется брешь, чтобы четыре решительных человека, не боящиеся никаких опасностей, могли проскользнуть незамеченными. Если это случится, им придется проползти две или три мили по полям, пока они не оторвутся от солдат. А там и недалеко до лодки. Не слишком-то долго плыть и до острова Акбет, к «Тигрице» и Бэлит. Конан расправил плечи и улыбнулся.
Внезапно все его чувства обострились и проклятие сорвалось с его губ.
Военная галера с веслами, напоминающими ножки паука, вышла из гавани. За ней вторая, третья — и еще. На середине реки они подняли паруса, поймавшие западный ветер, но тем не менее продолжали также грести против течения и пошли через бухту в сторону моря.
Конан сосчитал корабли.
— Это, должно быть, весь их проклятый флот! — ругался он.
Его товарищи, которых разбудили его ругательства, вышли и пристроились рядом с ним на карнизе.
— Куда они направляются? — спросил Фалко. — Что, война с Офиром уже началась?
— Сомневаюсь, — мрачно ответил Конан. — Скорее, нас ищут.
— Что? Весь флот будет гоняться за четырьмя преступниками? — не веря, сказала Дарис.
— Я не знаю почему, — проворчал Конан, — но нас желает заполучить какая-то важная шишка. Я теперь уверен, что чертов парень, который заманил меня в ловушку, не додумался сказать своим хозяевам, где мы спрятали лодку. Но я вчера об этом после обеда не упоминал, потому что подозревал, что нас подслушивают. Потому что если бы это было известно, им понадобилось бы только поставить здесь заслон. Но они тем не менее знают, что лодка недалеко. Они устроят засаду поблизости и схватят нас, как только мы отплывем. — Он дернул плечами. — Они рассчитывают взять нас за пару дней. Ладно, пусть стигийские матросы поупражняются.
— Я же говорил, что мы можем прятаться здесь неделю, — глухо проворчал Джихан. — Все равно умрем с голоду. Подумаем лучше, как нам погибнуть, прихватив с собой побольше стигийцев.
Дарис резко тряхнула головой:
— Нет! Если мы сможем уйти в глубь страны, как ты говорил, мы найдем себе дорогу… к Тайе.
Девушка тоже незаметно перешла на «ты».
— На это мало надежды, — бросил Фалко. — Было бы, наверное, проще пробиваться на юг, к Кушу, хотя и здесь наши шансы невелики.
— А почему не на север, за реку, к Шему? — спросил Конан. — Даже в тех частях страны, где платят дань Стигии, мы, без сомнения, найдем помощь и убежище.
Остальные уставились на него удивленно.
— Да неужели ты не знаешь? — сказала наконец Дарис. — Западнее тайянской возвышенности Стикс смертелен для любого пловца: кто пытается пересечь его вплавь, умирает самое позднее спустя два дня от страшной болезни. Даже переправляться через один из немногих бродов опасно. Нужно сразу же вслед за тем смыть отравленную воду свежей.
— А мы не можем стянуть маленькую лодку? — сердито поинтересовался Конан.
— Речные стражники, как на суше, так и на воде, сразу это заметят, — сказал Джихан.
Дарис быстро вскочила на ноги.
— Крылатая Ладья! — вскричала она.
Конан снова потянул ее на пол.
— Лежи, — проворчал он. — Когда ты стоишь, тебя могут увидеть издалека.
Ее стройное тело задрожала под его рукой, но она твердо сказала:
— Волшебный корабль, который привез меня сюда! Я вспоминаю, где он стоит на якоре. Его очень слабо охраняют, он всегда снаряжен самым необходимым и всегда готов к отплытию — и он быстрее, чем любое другое судно…
Пальцы киммерийца непроизвольно так сдавили ее плечо, что она застонала. Он тут же выпустил ее.
— Ты умеешь с ним обращаться? — спросил он.
Она кивнула:
— Я внимательно следила, чтобы отвлечься и не предаваться отчаянию.
— Я тоже! — вставил Фалко. — Колдовство простое, не надо быть магом, чтобы овладеть им. Совсем простые послушники управляли Ладьей.
Конан подпер подбородок кулаком и задумчиво поглядел на небо. Коршун описывал свои круги. Наконец Конан кивнул:
— Да, это, кажется, самое лучшее для нас. Если мы не сможем держать курс в сторону моря, мы отправимся в Тайю и найдем мятежников. Мы, трое иностранцев, наверняка получим у них помощь, чтобы затем продолжать наш путь: по суше в Офир, а там Джихан и я дальше в Аргос, где мы возьмем лодку и направимся к нашему месту встречи с Бэлит.
— У меня есть идея получше, — вставил Фалко. — Раз мы будем быстрее, чем любое послание из Кеми, мы можем сделать остановку в Луксуре и найти убежище в посольстве у лорда Заруса. Когда он узнает, что я выведал, он вернется домой под первым же удобным предлогом. Переодетые, мы поднимемся на борт его корабля. На острове он вас обоих высадит. А Дарис, конечно, может плыть на летучем корабле дальше, на родину. Ее людям он наверняка очень пригодится.
— Надо это все еще раз обдумать, прежде чем мы захватим корабль, — сказал Конан. — А сейчас нам надо использовать возможность основательно отдохнуть и как следует выспаться.
Дарис смотрела на него восхищенно.
— Как скажешь, — пробормотала она. — Благодаря тебе мы смогли бежать. Как это вышло?
Конан, который с удовольствием купался в лучах восхищения прекрасной женщины, вернулся вместе с ними назад в пещеру и все рассказал. Затаив дыхание, они слушали его, хотя к страданиям Джихана прибавилась новая душевная мука, а Фалко густо покраснел.
Когда киммериец закончил, шемит сказал бесцветным голосом:
— Каждый в Кеми слышал о Рахибе. Она в одной упряжке с колдуном Тот-Аписом, жрецом Сэта. Я об этом, естественно, не подозревал, но она наверняка и моя жестокая Этера, и твоя Сенуфер, Фалко.
— Нет! — крикнул юноша. — Невозможно! Если… если бы вы ее только раз увидели, вы бы это поняли.
— Как же выглядели эти женщины? — хитро спросила Дарис.
Но ее надежды не оправдались, потому что никто из троих спутников не был в состоянии дать точное описание. Появилась всего лишь неясная картина стигийской аристократки невероятной красоты. Единственная примета, которая, возможно, могла указывать на одно и то же лицо, был талисман в виде зеркальца, который упомянули и Конан, и Джихан.
— Но моя Сенуфер никогда ничего подобного не носила! — торжествовал Фалко. — Ага! Теперь вы довольны?
Киммериец сдался. В этот момент все это так и так не играло роли. И, может быть, офирец станет немного опытнее и умнее, прежде чем получит возможность снова отыскать свою возлюбленную. Куда важнее было сейчас хранить единство их маленького отряда.
Хотя план выглядел многообещающим, Конан все же не верил, что захват священной ладьи может быть безопасным или простым делом.
Они выступили незадолго перед тем, как на небе показалась луна. Хотя они не ели и не пили целый день, они чувствовали себя полными сил и воспряли духом. У каждого из них был достаточно ясный рассудок, и каждый уже где-нибудь охотился в джунглях и выслеживал хищников. Поначалу они очень быстро пошли вперед, а затем им пришлось красться дюйм за дюймом. Когда луна пробилась сквозь туман, окрасив его красноватым мерцанием, они оставили стигийский кордон позади и стояли в тени стены.
— У Крылатой Ладьи своя собственная пристань у короткого канала, который специально для нее был выкопан, западнее города, — пояснила Дарис. — Двойной ряд сплошных стен ведет к воротам. Я читала на них страшные проклятия тем, кто войдет без дозволения. Стражников там — тогда, во всяком случае, — было только четверо.