Страница 10 из 52
Несмотря на все, Турхан Заоблачный оставался для кочевников священным. Город основал Варуна. Он привел сюда людей и посвятил город Митре. Многие поколения правителей покрыли себя немеркнущей славой, и здесь расцвело сильное царство. Старинный храм Солнечного Бога, правда, наполовину рухнул, но в сохранившейся части и теперь обитали несколько жрецов, справлявших священные ритуалы. Они хранили древнюю мудрость и еще не утраченные святыни. В день, когда год поворачивает к лету, старейшины кланов приходят в храм со своими семьями, чтоб принести благодарственные жертвы. Они отправлялись сюда и в тех случаях, когда они искали совета, хотели уладить споры, разрешить другие мирские заботы. Простой народ совершал паломничество в древние места, желая очиститься от грехов, принести нерушимую клятву или найти утешение Митры.
Сюда привел Авзар своих воинов после поражения у Хелу. Это место, казалось, создано самой природой для тех, кто хочет восстановить силы. Вряд ли стигийцы залезут так далеко. А если и залезут, их ждут большие трудности, особенно с подвозом продовольствия. А дорогу к отступлению легко отрезать в этой глухой, полной расселин высокогорной местности. Да, здесь у Авзара есть шансы пополнить отряд.
— И все же шансы мои невелики, — признавался вождь Парасану.
— Ты совершаешь грех, отчаиваясь так рано, сын мой, — корил его верховный жрец в голубой тоге. — Ты проиграл битву, но война еще только началась.
— Я потерял свою любимую дочь, — сокрушался Авзар.
Парасан положил тонкую руку на плечи вождя:
— Она пала за правое дело, отважное сердечко. Митра — воин, он возьмет ее к себе.
— Да, если она действительно убита… О Великий Солнечный Бог, дай мне веру в то, что она мертва, а не в плену!
Несколько мгновений царило тягостное молчание. Оба сидели в жилом покое храма. Косые лучи солнца, падавшие в окно, освещали скудную обстановку.
Картина, пострадавшая от времени, изображала юношу верхом на быке. Меж рогов животного пылало солнце. Несколько полок с древними рукописными свитками, пожелтевшие книги, приборы и драгоценные статуэтки, спасенные из руин, стояли вокруг. Парасан терпеливо ждал.
Наконец Авзар взял себя в руки и проговорил хрипло:
— Может ли глупость быть справедливой? Конечно, я надеялся, что нам удастся сразу выгнать стигийцев из Тайи. Мне хотелось, чтоб мятеж отпугнул жадных до легкой поживы прислужников Сэта. Повесить парочку наместников — и стигийцы оставят нас в покое. А там можно было бы как-нибудь договориться. Но эти звери выжгли и разорили долины Хелу. Мы превратились в горстку нищих. И теперь я не верю, что враги позволят нам вернуться к родным очагам. Придется драться за каждый клочок земли. Правда, прежде стигийцы зальют кровью всю Тайю. Не отправить ли к ним послов? А в знак признания нашего поражения преподнести мой труп, положенный в соль?
Парасан покачал седовласой головой. Жрец был ниже ростом и темнее кожей, чем многие его соотечественники. Скорее всего, в жилах его текла большая толика негритянской крови. Но к его ласковым мудрым словам все прислушивались, преисполненные уважения.
— Нет, Авзар. Это все равно не поможет. Ты наш вождь, ты глава клана Варуны, происходишь из рода владык и по праву рождения высший среди нас. Всем известна чистота твоих помыслов. Если ты умрешь, народ так и останется под пятой завоевателей. Если только другой не займет твое место и не продолжит сражаться вместо тебя — за нашего бога и нашу кровь.
Авзар горько рассмеялся:
— Наша кровь? Что это? Наши предки-хайборийцы смешали свою кровь со стигийцами, кушитами и шемитами. Кешан почти полностью черен. Да и мы вряд ли сможем назвать себя белыми, а? Что касается страны, когда-то она была большой и сильной. Но теперь все наше достояние — милостивые подарки стигийских господ. — Он помолчал. — А наши боги? Пусть это не прозвучит кощунством и не оскорбит Митру, но имя Его поблекло, а ритуалы извращены за долгие столетия злобы и насилия.
— Да, — пробормотал Парасан. — Но как ни пытайся потушить Свет, Он никогда не угаснет. — Жрец выпрямился на стуле. — Как твои люди? Их тоже покинуло мужество?
— Нет. Воины-горцы стойко принимают все, что посылает им судьба. Единственное, что они ценят, — это свою честь. И желают, чтоб имя их вошло в историю клана. Я же — напротив. Помните, как меня еще мальчишкой присылали сюда изучать тайянские предания. После этого я много лет странствовал по Стигии, Шему. Смотрел, как живут другие племена. Поэтому многие представляются теперь в другом свете. Мне многое открылось.
— Но недостаточно глубоко, сын мой. Идем. — Парасан поднялся и захромал к двери. — То, что я хочу рассказать тебе — не ново. Люди часто слышали об этом. И все же я хочу еще раз возвестить пророчество о Секире.
Авзар повиновался, отчасти против своей воли, отчасти все же с охотой — вдруг жрецу удастся разбудить в нем новые силы? Они выбрались наружу на портик храма. Мрамор давным-давно потемнел и стал глубокого золотистого тона. Фриз почти стерся от древности и был едва различим, как и каннелюры колонн. Только обломки развалин говорили о том, что за этой единственной сохранившейся частью храма находились еще один или даже два флигеля. Запах высушенной солнцем травы висел над печальными руинами.
Воины — мужчины и несколько незамужних девушек — расположились на склоне, между развалинами стены и рухнувшими колоннами. Теплый ветер уносил дым лагерных костров к небу. Высоко в синеве солнечный свет играл на блестящем оперенье соколов, высматривающих добычу. Когда воины увидели вождя, выходящего вместе с жрецом, они быстро поднялись и построились рядами.
Парасан поднял руку. Каким бы слабым ни был его голос, каждый слышал слова ясно и отчетливо:
— Слушайте! Вы, сражающиеся за нашу возлюбленную Тайю! Слушайте историю вашего отечества, если даже она вам хорошо известна.
Могущественны были ваши предки. Они пришли издалека, с ледяного севера, из легендарной Хайбории. Сперва странниками, потом завоевателями и наконец поселенцами. Хайборийцы явились ордой варваров, но велико было их предназначение, ибо они почитали Митру. Солнечный Бог благословил кланы и велел принести в нашу страну его чистую, незапятнанную веру — сюда, где молились зверобогам, приносили человеческие жертвы, где преклонялись перед Черной Магией и творили мерзости, не сознавая их.
Некоторые из ваших предков пересекли высокогорье и осели в Кешане. Там они возвели цветущие города, но со временем жаркий климат подорвал их силы, они потеряли веру в себя. Джунгли наступали на города и большинство поглотили. Ничего не осталось от былого величия, кроме примитивных черных королевств. Они до сих пор остаются бастионом от жестоких захватчиков.
Лучше шли дела у хайборийцев в холодных сумрачных горах. Варуна привел людей к победе и выступил против колдовства — страшного наследия древней, нечеловеческой расы. Это удалось ему, потому что в бой он бросался, сжимая Секиру, полученную им от самого Митры. Пока обладатель Секиры достоин ее, оружие делает его непобедимым.
Секира стала величайшим сокровищем и символом рода повелителей, первым из которых стал Варуна. Долго расцветало королевство Тайя, обретая богатство и силу, во благо Митры. Но свет Солнечного Бога был непереносим для темной Стигии. Раз за разом, столетиями пытались поклонники Сэта уничтожить Тайю, но их набеги всегда отбивали.
Но вот однажды на тайянский трон сел мерзкий изменник. Он соблазнился стигийской магией и пал в бою. Он погиб бездетным. Ваш вождь, Авзар, стоящий рядом со мной, потомок стойкого брата недостойного властителя. Стигийцы нагрянули в Тайю. Уже столетия страну терзает их владычество.
Секира Варуны лежит не на поле битвы, где пал последний вождь. Ни одна человеческая душа не видела ее с тех пор. Но один святой человек своим пророчеством дал новую надежду стране. Он возвестил, что Секира находится в надежном укрытии и будет найдена одним изгнанником, который окажется достоин носить ее. В изгнаннике будет течь древняя кровь Севера. Стигийцы схватили пророка и распяли его. Но пророчество умертвить не удалось. И в наши дни оно всем известно.