Страница 4 из 448
И точно также мучились неопределенностью капитаны полутора десятков ударных атомных субмарин, своего рода, авангарда морских сил американского флота. Затаившись в морских глубинах подчас на расстоянии считанных десятков миль от российского побережья, подлодки выпустили к поверхности моря буксируемые антенны, и теперь радисты, отрезанные от окружающего мира не только корпусами своих субмарин, но еще и переборками радиорубок, жадно вслушивались в эфир, ловя сигналы, предназначенные только им.
А акустики в те же минуты старались уловить среди шумов северного моря те, которые могли быть порождены только творениями человека, ведь эти воды никогда не были безопасными. И под водой бесшумно скользили чужие субмарины, а над волнами реяли патрульные самолеты, готовые немедленно атаковать незваных гостей, обрушив на них шквал торпед и глубинных бомб. Здесь было смертельно опасно, но подводники не смели покинуть свои позиции.
Каждый из тысяч людей в военной форме чувствовал, что готовится нечто грандиозное и, наверняка, смертельно опасное. Они были профессионалами, многие из этих офицеров и сержантов уже успели побывать на войне, и не забыли признаки готовящегося вторжения.
И чувство напряжения расползалось по всему восточному полушарию, ибо точно так же, как экипажи авианосных соединений в Атлантике, в состоянии ожидания, с каждым мгновением все более нестерпимого, пребывали тысячи их коллег, товарищей по оружию, находившихся на борту трех авианосцев, упорно резавших волны Тихого океана. три "плавучих аэродрома" в окружении эскорта из многочисленных крейсеров и эсминцев, выстроившись широким фронтом, двигались к русским берегам, находясь в какой-то полутысяче миль от суши. За ними следовали транспорты с десантом, а где-то на глубине затаились в ожидании приказа, атомные субмарины, похожие на поджидающих жертву морских хищников, тихих, терпеливых и смертельно опасных.
А на другом полушарии, на базе военно-воздушных сил Соединенных Штатов Уайтмен в штате Миссури, точно так же ждали приказа сорок человек, сорок пилотов, экипажи стратегических бомбардировщиков В-2А "Спирит", впервые за почти десятилетие готовившихся вновь совершить боевой вылет. Эти славные американские парни не сомневались, что совсем скоро им придется взмыть в небо, направившись к далеким целям, но и они, элита авиации, даже не предполагали, на кого предстоит обрушиться уже подвешенным в отсеки вооружения их "невидимок" бомбам. Им тоже оставалось лишь запастись терпением, надеясь, что ожидание не затянется слишком долго.
Пожалуй, одним из немногих, кто в эту предрассветную пору был поглощен действием, оказались солдаты из подразделения аэродромного обслуживания, суетившиеся на летном поле авиабазы Кефлавик. Этим парням, немногословным и расторопным, было уж наверняка не до пустяков. Там в ярчайшем свете прожекторов, бьющих кинжалами лучей, шла напряженная работа.
Первыми возле громадного, точно дом, транспортника С-17А "Глоубмастер", прибывшего из-за океана, появились морские пехотинцы из подразделения охраны. Два грузовика, лидируемые "Хаммером", выкатились на летное поле, замерли в перекрестье лучей прожекторов, и на бетон посыпались, перемахивая через борта и упруго пружины при приземлении, бойцы в полной выкладке.
– К машинам, живее, – подгонял морпехов выбравшийся из вездехода капитан, заложивший больший пальцы за ремень, на котором болтался в кобуре табельный девятимиллиметровый пистолет М9 "Беретта". – Выставить оцепление! Оружие наизготовку!
Моряки, замыкая "Глоубмастер" в кольцо, лязгали затворами штурмовых винтовок М16А2, перехватывая оружие за цевье. Из-под козырьков камуфлированных панам морские пехотинцы бросали подозрительные взгляды на техников, суетившихся возле стоящих неподалеку самолетов.
Тем временем рампа в кормовой части транспортного самолета опустилась, превратившись в пандус, к которому тотчас направились многочисленные электрокары-погрузчики. Водители, мастерски владевшие свей техникой, подхватывали стальными "руками" продолговатые предметы, штабелями уложенные в чреве транспортника, способного поднять до семидесяти восьми тонн груза.
Те, кто случайно или по долгу службы оказался возле взлетной полосы, невольно останавливались, во все глаза наблюдая за странным зрелищем. Здесь не было посторонних, и каждый мог узнать в этих предметах, остроносых двадцатифутовых сигарах с "горбами" воздухозаборников над фюзеляжем, крылатые ракеты CALCM, "главный калибр" тяжелых бомбардировщиков В-52Н. Десятки, сотни ракет, выгруженных из "Глоубмастера" – такого здесь прежде не видели и не ожидали увидеть впредь.
А электрокары, точно трудолюбивые муравьи, один за другим выкатывались на летное поле, опуская свой груз, вокруг которого мгновенно собирались группы людей, "вооруженных" переносными компьютерами-ноутбуками. Они быстро подсоединяли кабели к разъемам, скрытым под обшивкой ракет, и чуткие пальцы стремительно метались над клавиатурой.
Здесь, прямо под открытым небом и под охраной роты морских пехотинцев, открытые ветру, прибывшие вместе с грузом специалисты вдыхали жизнь в ракеты, загружая координаты целей. Они, одни из немногих, знали, на какие города обрушится ракетный "дождь" спустя, быть может, считанные часы. Но эти люди были не из болтливых.
– Поторопитесь, – приказал приблизившийся к группе настройщиков полковник. – У вас всего два часа, чтобы ввести полетные задания в системы наведения всех ракет, джентльмены!
Офицер мог бы не говорить этого. В любом случае, не стоило подгонять полностью погрузившихся в работу техников – сейчас ошибка в одной цифре могла отозваться необратимыми последствиями спустя всего лишь часы. Здесь все знали, что делать, и знали, что это нужно сделать точно в срок. И они привыкли в точности выполнять даже почти невыполнимые приказы.
Сунув руки в карман потертой камуфлированной куртки, полковник Колин Руперт, как и многие офицеры, не без интереса наблюдал за суетой техников, проявлявших сегодня, когда все учения уже завершились, активность, невиданную даже в самый разгар грандиозных маневров. Без лишней суеты, но, явно торопясь, державшиеся особняком ото всех люди в камуфляже с весьма серьезными знаками различия старались действовать четко, не тратя ни секунды напрасно.
– Полковник, сэр, прошу прощения. Вам приказано явиться в центр управления полетами, сэр!
Колин даже не заметил, как к нему подошел ординарец, юный лейтенант-латинос. Вытянувшись в струнку, вестовой терпеливо ждал реакции, буквально пожирая взглядом старшего офицера.
– Что такое, лейтенант? – нахмурился командир Девяносто второго бомбардировочного авиакрыла.
– Для вас приказ, сэр, – поспешно ответил вестовой. – Больше мне ничего не известно. Мне приказано как можно скоре доставить вас к коменданту базы, сэр!
Полковник понимающе кивнул. Пожалуй, в глубине души он с самого начала понимал, что без малого три дюжины "Стратофортрессов", авиакрыло в полно составе, не станут гонять через океан лишь ради того, чтобы едва ли четверть экипажей могла выполнить по одному учебному пуску буквально по площадям. Но сейчас все, и неожиданная передислокация, и транспортник с грузом ракет, над которыми в таком напряжении колдовали техники, сложилось в ясную картину. Что ж, для чего же существуют военные летчики, как не для того, чтобы вести в бой доверенные им крылатые машины? Сам Колин Руперт был к этому вполне готов.
На авиабазе, расположенной едва ли не на краю света, бегали, запыхавшись, сотни людей, не имевших ни секунды свободной для отвлеченных раздумий. Но они не были единственными, кто оказался занят делом, важным, не терпевшим промедления, но не допускавшим и зряшной суеты – еще один человек, на которого внезапно свалился груз ответственности, вполне, в прочем, ожидаемый, не мог позволить себе ни мгновения праздных раздумий, действуя, точно неутомимый робот. Им оказался бригадный генерал Эндрю Стивенс, прибывший в Германию несколько часов назад.