Страница 8 из 255
– Господа, – генеральный секретарь Мендоса, представитель Испании, избранный на эту высокую должность считанные месяцы назад, начал заседание. Министры, солидные мужчины в мундирах, усеянных наградами и рядами орденских планок, внимали распорядителю встречи молча и с интересом. – Приветствую вас, и предлагаю начать совещание. Сегодня первым вопросом, который мы рассмотрим, будет заявление со стороны Польши. – Мендоса взглянул на Кшесинского: – Прошу вас, мы внимательно слушаем.
– Господа, – Анджей Кшесинский встал, одернув форменный китель, и обведя взглядом собравшихся в зале за круглым столом министров. – Я хочу предъявить официальное обвинение России в агрессии против Польской Республики. Я заявляю, что сотрудники русских спецслужб организовали похищение русского бизнесмена Гоги Берквадзе, находившегося на территории Польши. Двадцать первого апреля личный самолет Берквадзе вылетел из варшавского аэропорта, взяв курс на Лондон, но вдруг изменил маршрут, в итоге совершив посадку на одной из российских военных баз в калининградской области, где Берквадзе тут же был арестован и доставлен в Москву уже в наручниках и под конвоем. Мы заявляем, что самолет Берквадзе был захвачен русскими диверсантами, которые и посадили его на территории России. Поскольку Берквадзе находился в нашей стране официально, и при этом не был объявлен в розыск, хотя и обвинялся русскими в тяжких преступлениях, он находился под защитой властей нашей страны, и мы считаем, что действия русской стороны следует расценивать, как явную агрессию против Польши. В этой связи мы требуем содействия всех вас, членов блока, в отражении этой агрессии, как то прописано в уставе Альянса.
После этих слов в зале наступило молчание, а все присутствовавшие уставились на российского представителя, ожидая ответной реакции с его стороны. Всем было интересно, чем на такие обвинения ответят русские в лице своего министра, как видно, не зря прибывшего в Брюссель.
– Господин Лыков, вам есть что ответить на эти обвинения? – генеральный секретарь НАТО, прищурившись, испытующе взглянул на российского представителя, на лице которого при словах польского министра не дрогнул ни единый мускул. – Это очень серьезные претензии, и все мы, каждый участник блока, обязаны будем выступить в защиту Польши, в том числе и применяя военную силу, если обвинения подтвердятся. Итак, что вы можете ответить?
– Бред, – фыркнул Лыков, тяжелым взглядом исподлобья уставившись на поляка. Кшесинского он знал еще в последние годы существования Союза. Этот молодой офицер, только из училища, всегда отличался наглостью, с нескрываемым презрением относясь к русским солдатам, служившим по соседству. Лыкову довелось несколько месяцев побыть в Польше, и он еще тогда вдоволь насмотрелся на гонор ляхов, своих восточных соседей считавших сущими дикарями. Тогда уже никто не скрывал своих истинных чувств, осознавая, что социалистической системе приходит конец, а потому польские солдаты и особенно офицеры не пытались сдерживаться.
– Это все, что вы можете сказать? – вскинул брови Мендоса.
– Этого вполне достаточно, – резко ответил Лыков. Говорил по-английски, чтобы до каждого из присутствующих его слова дошли без искажений, почти неизбежных при переводе. – Но если вы хотите услышать еще что-нибудь, я с удовольствием поясню свою точку зрения, которую разделяет, кстати, все высшее руководство моей страны. – Лыков на мгновение перевел взгляд на Мендосу, не забывая уделять свое внимание и поляку, который, кажется, начинал нервничать под пристальным взглядом Валерия. – Со стороны наших польских друзей подобные заявления звучат уже не первый раз, но пока нам не было предъявлено абсолютно никаких доказательств причастности российских спецслужб к инциденту с Берквадзе. Гоги Берквадзе сам прибыл в Россию, добровольно, поскольку не знал, что уже объявлен в розыск по обвинению в организации теракта в самом центре Москвы, унесшего жизни десятков человек. Никакие спецслужбы не имеют к его аресту ни малейшего отношения, и, насколько я понимаю, польская сторона при всем своем желании не сумеет никого убедить в обратном. Я полагаю, эти обвинения призваны резко ухудшить отношения между Москвой и Варшавой, в последнее время принявшие характер настоящего партнерства. Вероятно, кому-то в высших эшелонах власти в Польше выгодно охлаждение отношений с Россией, но при этом указанная группировка явно хочет втравить в свои разборки и другие европейские страны. Не думаю, что внутрипольская борьба за власть может быть выгодна правительствам Франции, Германии, Италии, или, к примеру, Великобритании. – Лыков сделал паузу, обведя взглядом собравшихся за круглым столом министров НАТО. – В прочем, если хотите, можете принять истеричные выкрики ваших союзников на веру. Россия готова ответить адекватно и решительно на любые угрозы.
– Вы смеете пугать нас даже здесь и сейчас, – вскочил со своего кресла министр обороны Эстонии. Ноздри его гневно вздувались, глаза горели, словом, сейчас этот человек никак не походил на персонажей затасканных анекдотов про "горячих эстонских парней". – Я считаю, господин Кшесинский прав, обвиняя вас в незаконных операциях на территории Польши. Россия всегда относилась к своим соседям, как к низшим расам, проявляя имперские замашки, и такую незначительную с вашей точки зрения акцию ваши спецслужбы могли провести без малейших сомнений.
– Если вы предъявите мне по-настоящему убедительные доказательства, я искренне принесу извинения польской стороне, – спокойно парировал этот нервный выпад Лыков. – Пока же я слышу только слова, за которыми ничего нет.
– Господин Кшесинский, вы имеете реальные улики против российской стороны? – Мендоса взглянул на поляка, смутившегося при этом вопросе.
– Русские не оставляют улик, – уже без такого напора ответил польский министр. – В противном случае мы уже обратились бы во все инстанции, требуя наказать Россию согласно нормам международного права.
– В таком случае, не вижу повода для дальнейших разбирательств, – подвел итог генеральный секретарь. – Пока вам нечего предъявить, ваши обвинения действительно ничто иное, как сотрясание воздуха. Если вы сумеете добыть веские доказательства против России, ваши заявления будут приняты к рассмотрению в самые короткие сроки, и ответная реакция со стороны наших партнеров будет адекватной. Пока же предлагаю перейти к решению текущих вопросов повестки дня, господа, и, прежде всего, к обсуждению планов грядущих учений объединенных сил НАТО в Европе.
– Прежде, чем вы приступите к обсуждению своих планов, я все же хотел бы услышать от представителя США и от вас, господин генеральный секретарь, разъяснения по поводу размещения американских войск в Грузии, – обратил на себя внимание Лыков. – Президент Швецов уже обратился к администрации США с выражением своей обеспокоенности такими действиями Вашингтона, но я надеюсь, что министр Джермейн прямо сейчас сможет дать пояснения.
– Хочу заметить, что США действуют независимо от остальных членов блока, – сразу ответил Мендоса. – НАТО не причастно к этим действиям, более того, мы не считаем их разумными, но Грузия не является участником альянса, и то, что происходит там – двусторонняя договоренность обеих стран. Иными словами, я не могу отвечать за действия Вашингтона, а мое личное мнение о них, равно как и мнение моих коллег, союзников по блоку, в данном случае ничего не меняет и ничего не значит.
– Как бы то ни было, появления на Кавказе американских военных может нарушить баланс сил в регионе, – настаивал российский министр. – Москва вынуждена будет принять ответные меры, дабы обеспечить стабильность возле своих границ.
– Не вижу никакой угрозы для вашей страны господин Лыков, в том, что в Грузии находятся наши войска, – усмехнулся Джермейн. – Мы не намерены вмешиваться во внутренние дела кавказских республик и тем более России. Американские войска прибыли в Грузию по просьбе ее президента и правительства с целью защиты этой страны от возможной агрессии или внутренних беспорядков, инспирированных разного рода сепаратистами. В Грузии нет тяжелого вооружения, только оборонительные средства, в том числе зенитно-ракетные комплексы и перехватчики.