Страница 41 из 62
Честно говоря, спустя многие годы она даже стала приветствовать его увлечения. Эти одноразовые девочки были почти взаимозаменяемы, словно зажигалки, а их присутствие в ее жизни избавляло Морвенну от все более обременительной необходимости удовлетворять сексуальные нужды Джека. Не говоря уж о том, что благодаря им у нее появлялась прекрасная возможность для эмоционального шантажа. Правду говорят, что секс — это власть. Вплоть до последнего происшествия с Лиз Чэпмен Морвенна была сообщницей супружеских измен Джека, готовая глядеть сквозь пальцы на цепочку его незамысловатых интрижек.
Морвенна наклонилась вперед, пытаясь скрыть легкий тик под левым глазом, выудила из джина ломтик лимона и высосала сок из мясистой свежей цитрусовой мякоти. Разумеется, она должна была понимать, что рано или поздно Джеку встретится особенная женщина, которая разрушит привычную картину.
Морвенна злобно вгрызлась в кожуру, и по небу разлился кислый вкус. Ублюдок. Ничего, скоро она со всем разберется, она не собирается потерять все то, ради чего страдала все эти годы, она будет драться насмерть.
— Пошли, — сказала Морвенна, осушив одним залпом стакан с остатками джина. — Кажется, пора нанести визит мисс Чэпмен.
— Вот и хорошо, — сказала Лили, которая продолжала болтать о новом заднем откидном борте, который ее Колин присобачил к «Монтего». — Уже идем, да?
Морвенна расправила платье.
— Идем, хотя я была бы благодарна, если бы ты не путалась у меня под ногами. Знаешь, стой в сторонке.
Лили кивнула.
— Знаешь что, а иди-ка ты одна. Я могу пока здесь посидеть, еще выпить, чипсами похрустеть. А потом зайдешь за мной и расскажешь, как все прошло.
Морвенна пару минут обдумывала ее предложение. Пожалуй, в каком-то смысле ей будет даже легче справиться с Лиз Чэпмен в одиночку.
В это время в доме Лиз Клер ползала на четвереньках перед видеомагнитофоном, сжимая в одной руке пульт дистанционного управления, а Майк скорчился рядом с ней, разглядывая блестящий сонм маленьких звездочек на откидной приборной панели. У обоих были пунцовые лица.
— Так, о'кей, что ты сказала тебе нужно сделать? — проговорил Майк страдальческим тоном. — Записать передачу по третьей программе, а посмотреть фильм по первой? По первой? Фильм? Я ведь правильно понял? Тогда нажимай три, потом воспроизведение и запись. Дай сюда пульт.
Том застонал, глядя, как взрослые начинают беситься и молча ненавидеть друг друга: совсем как в старые добрые времена, когда папа все время жил с ними.
— Таймер стоит на восемь часов, так? На восемь?
Клер воздела руки к небу в знак капитуляции.
— Ради бога, меня можешь не спрашивать. Я понятия не имею, Майк. Лиз просто попросила меня записать программу об искусстве по третьему каналу, в восемь часов, вот и все.
И в этот самый момент диктор на телеэкране объявил:
— Далее на канале «Англия» — региональный тележурнал «Вокруг искусства». Художники, исполнители и события в мире искусства крупным планом. В сегодняшней передаче мы отправимся на северное побережье Норфолка, чтобы вместе с Либби Робертс побывать на выставке окрашенных вручную тканей и гардин. А гость студии в Норвиче — скандально известный скульптор Джек Сандфи, который согласился дать интервью нашей ведущей Делии Харгрейвз. Смотрите программу «Вокруг искусства» на канале «Англия».
Майк издал странный, сердитый звук, будто подавился; Клер посмотрела на него, залилась краской и с опозданием переключила телевизор на четвертый канал. Повисла напряженная холодная тишина.
— Можешь переключить обратно на третий, — Майк не отрываясь глядел на Клер. — Нам нужно настроить запись. Ты действительно хочешь посмотреть фильм по первой? Мне кажется, куда более интересно поглазеть на нового мужика Лиз.
Клер покраснела еще сильнее; Майк был совершенно прав.
— О'кей, теперь перерыв на пятнадцать минут, — сказала Лиз, показывая на часы. — Пятнадцать минут. После перемены мы поговорим о том, что делать, если вы хотите вернуть товар в магазин, и научимся подавать жалобу. О'кей?
Студенты загомонили, соглашаясь, и заскрипели стульями, потом поднялись и медленно вышли на тихую вечернюю улицу. Первая половина вечера прошла удачно. Парень из кебаб-закусочной прекрасно вошел в роль. Прирожденный продавец, он умел торговать на любом языке, с улыбкой подметила Лиз, и наслаждался всеобщим вниманием.
Она бросила взгляд на часы. Как раз есть время, чтобы заскочить в столовую и позвонить Клер: проверить, как дела дома, убедиться, что она записала программу. Может, несколько минут даже останется, и тогда можно будет выпить кофе. Чудесно.
Стоял прекрасный вечер. Стоило выйти на улицу, как ее окружили студенты, засыпали вопросами — будто налетела стайка голосистых разноцветных птиц. Это было что-то вроде бесплатной консультации: Лиз отвечала на вопросы по очереди, стараясь никого не забыть. В среду вечером занятия всегда проходили более интенсивно, более оживленно: вечерники были намного более требовательными, чем студенты дневного отделения.
— Ми-и-з Чэпмен, — произнес один особенно пылкий молодой человек. — Мой босс говорит, что если я пройду тест компании этим летом, то смогу работать за прилавком или как официант. Я больше не буду мыть посуду.
Лиз улыбнулась.
— Я уверена, Мустафа, у тебя все получится, честно.
Они пошли к основному зданию по крытой аллее, потом через двойные пожарные двери к столовой, и внезапно у Лиз появилось неприятное ощущение, что за ней наблюдают.
— Если принесешь прошлогодние тесты, мы можем…
Чувство было настолько сильным, что у нее пересохло в горле и зашевелились волосы на затылке. Лиз инстинктивно обернулась, кашлянула, чтобы заполнить неловкую паузу, и попыталась взять себя в руки, но странное ощущение не исчезло.
— Извини, извини, — пробормотала Лиз. — Ты отлично работаешь в классе, я уверена, у тебя не будет никаких проблем. Если нужно, я могу написать рекомендацию.
В тот же самый момент Мустафа, который шел с лева от Лиз, и одна из девушек справа стали обсуждать, есть ли в ресторане вакансии и кто будет мыть посуду, когда его повысят? Они почти дошли до двери столовой. Лиз сделала шаг назад, готовая проскользнуть в дверь вместе со студентами и пойти к телефону.
Повернувшись, Лиз поняла, что странное ощущение — не игра ее воображения. Она оглянулась в поисках Луиса. Может, он узнает женщину, которая ее разыскивала в начале вечера? Но он был слишком далеко и к тому же поглощен беседой с одной из девушек, чтобы заметить, что Лиз лихорадочно пытается поймать его взгляд.
И тут внезапно Лиз поняла, кто за ней наблюдает. За толпой в шумном холле стояла невысокая худенькая рыжеволосая женщина, которая оглядывала Лиз с головы до ног, делая вид, что она ей совершенно безразлична. Лиз вздрогнула: на короткое мгновение ей показалось, будто кроме них двоих в вестибюле никого нет. Их будто соединял коридор всепоглощающей тишины.
Казалось, женщина хочет запомнить каждую деталь одежды Лиз, ее позу, лицо и фигуру, каждый дюйм ее тела. Лиз посмотрела ей прямо в глаза, закипая от негодования и злости, но, когда их взгляды встретились, инстинктивно отвела взгляд. За эту долю секунды Лиз поняла, что смотрит в ледяные жестокие глаза прирожденной хищницы.
Хотя ее взгляд был холоден, словно мраморный шарик, на лице застыло совершенно нейтральное выражение, скрывающее мысли так же, как густой туман скрывает берег реки. Лиз поежилась. Когда она снова подняла глаза, женщина уже растворилась в толпе. Они смотрели друг на друга всего несколько мгновений, но за это время Лиз поняла, что если эта женщина имеет какое-то отношение к психопатке Майка, все они попали в большую беду.
Тем временем дома у Лиз вовсю шла программа «Вокруг искусства». Делия Харгрейвз, постоянная ведущая, уже секунд тридцать или около того брала интервью у Джека Сандфи. Клер и Майк вытаращились на экран.